В мою дверь не просто постучали. В неё вбивали сваи. Ритмично, тяжело, с глухим осознанием собственной правоты. Так стучат люди, которые точно знают, что закон на их стороне, даже если этот закон не прописан ни в одном кодексе.

Я скатился с кровати, на ходу натягивая джинсы. На часах не было и восьми.

Когда я рывком распахнул дверь, готовый высказать Соболевой всё, что думаю о её «привидениях» и методах побудки, слова застряли в горле.

На пороге стоял местный трибунал. Впереди — баба Нина, та самая, что, по словам Лизы, снабжала отель пирожками. Очки на переносице, взгляд такой, будто она зачитывает смертный приговор. За её спиной маячили еще две боевые единицы: одна в пронзительно-синем платке, вторая — в глухом зеленом. Обе смотрели на меня как на колорадского жука, посягнувшего на лучший куст картошки.

— Ты, значит, тот самый, — баба Нина поправила очки, припечатывая меня к паркету тяжелым авторитетом. — Который «Сказку» нашу под трактор пустить хочет.

Я сделал глубокий вдох, понимая: один неверный шаг, одно высокомерное столичное слово — и меня здесь закопают прямо под фикусом в холле. С такими делегациями на строительных площадках в Питере я уже сталкивался. Переспорить их невозможно. Их можно только перевербовать.

— Доброе утро, — я постарался включить максимум спокойствия и уважения, на которое был способен в восемь утра без кофе. — Никаких тракторов. Отель остается на месте. Будет реставрация. Всё строго по закону.

— Законом он прикрывается, — подала голос та, что в синем платке. — Слыхали мы про ваши законы. Приедут, сломают всё, коробку свою стеклянную воткнут для богатеев, а нам потом куда? Тут дед Егор каждую дощечку руками лапал. Тут память.

— Я не собираюсь ничего ломать, — я сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. — Баба Нина, посмотрите на меня. Если мы сейчас ничего не сделаем, этот сарай... простите, отель, сам сложится через пару зим. Дядя Миша вчера крышу смотрел — она держится на добром слове. Трубы гнилые. Я хочу влить сюда деньги, чтобы «Морская сказка» снова стала нормальным местом. Чтобы люди сюда пачками ехали. Будут люди — будут и ваши пирожки покупать, и компот вишневый.

Старушки переглянулись. Мой аргумент про коммерческую выгоду от пирожков явно заставил их взять паузу. Баба Нина сощурилась, взвешивая мои слова на каких-то своих, внутренних весах.

— А фасад? — подозрительно спросила женщина в зеленом платке. — Сдерете ведь всё. Сайдингом своим пластиковым обошьете, как в райцентре?

— Никакого пластика, — твердо отрезал я. — Только дерево и штукатурка. Оставим белый цвет и голубые наличники, как на старых дедовских фотографиях. Я вчера их в холле видел. И люстру эту огромную, кованую, тоже оставим. Отдадим в чистку, отреставрируем — будет как новая.

В коридоре повисла тишина. Слышно было только, как на ржавой крыше воюют чайки. Баба Нина медленно перевела взгляд на своих соратниц, те едва заметно кивнули. Инквизиция сменила гнев на милость, хоть и пыталась держать марку.

— Ну, смотри, Панкратов, — баба Нина погрозила мне узловатым, натруженным пальцем. — Если обманешь и дедову люстру на свалку выкинешь — мы тебе всей деревней такую реставрацию устроим, никакой ОМОН не спасет.

Она круто развернулась и зашагала к лестнице. Но у самого поворота синий платок притормозил. Женщина обернулась и как бы между прочим бросила:

— Варенье у меня есть. Из костяники и вишни. Лизок зайдет — я ей банку передам для тебя. К чаю. А то бледный ты какой-то, городской.

Когда за ними захлопнулась входная дверь, я буквально сполз по косяку и сел на верхнюю ступеньку лестницы. По лбу катился пот. Переговоры с акционерами крупного холдинга на прошлой неделе показались мне детским садом по сравнению с тремя местными пенсионерками. Те хотя бы просили цифры и долю в бизнесе. Эти требовали гарантий для дедовской люстры.

Снизу донесся тихий, сдавленный звук.

Я перегнулся через перила. Соболева стояла у стойки регистрации, зажав рот ладонью, и её буквально трясло от хохота.

— Смешно тебе? — хмуро спросил я, спускаясь вниз.

— Не то слово, Панкратов! — она наконец рассмеялась в голос, утирая слезы. — Ты бы видел свое лицо, когда баба Клава тебе про варенье сказала. Ты выглядел так, будто тебе только что предложили взятку в особо крупном размере. Считай, ты сдал главный экзамен. Баба Клава свое вишневое даже главе администрации на юбилей не принесла, а тебе выделила. Ты теперь неприкосновенный.

— Буду знать, — я криво улыбнулся, останавливаясь у стойки. Приятно было видеть её такой — без колючек и ехидства. — Ладно, раз уж местное население дало добро, надо двигаться дальше. У меня есть идея по поводу внутреннего дворика.

Лиза сразу подобралась, в глазах мелькнуло любопытство:

— Какая?

— Там, в зарослях шиповника, стоит старая каменная чаша. Миша сказал, это дед когда-то пытался сделать фонтан, но не довел до ума водопровод. Если мы вычистим камни, заменим форсунки и пустим туда чистую воду с нормальной подсветкой — вечером это будет пушка. Гости будут на крыльце сидеть, чай пить, воду слушать. Атмосфера. Что думаешь?

Лиза замерла, уставившись на меня так, будто у меня на голове выросли рога. Или нимб.

— Фонтан? Дедов? — переспросила она тихо. — Он правда хотел... в девяносто пятом еще, но насос сгорел, а денег на новый не было. Ты серьезно хочешь его восстановить?

— Абсолютно. Это копейки по сравнению со сметой на трубы, зато объект сразу получит лицо.

Лиза отвела взгляд, и я заметил, как у неё чуть дрогнули губы. На секунду показалось, что она сейчас снова включит свою боевую броню, но она просто кивнула, глядя куда-то в сторону фикуса.

— У меня в городе есть знакомый мастер, — сказала она, и голос её прозвучал непривычно мягко. — Он дяде Мише сват или брат, неважно. Короче, он старый, но по гидравлике и камню — лучший в районе. Давай завтра съездим? Я покажу дорогу.

— Договорились, — я кивнул. — Завтра так завтра, партнер.

Она улыбнулась — быстро, как-то по-девчоночьи, и юркнула на кухню, оставив меня один на один с портретом усатого деда на стене. Мне показалось, или старик на фотографии посмотрел на меня чуть менее сурово, чем вчера? Наверное, всё-таки виноваты галлюцинации от утреннего стресса и запаха мяты, который, кажется, намертво въелся в эти стены.

●●●●●●

Дорогие читатели!

Приглашаю вас в другую захватывающую историю в рамках нашего литмоба

Мария Мирей

https:// /shrt/T2z2

Мажор и Колючка

https:// /shrt/xt3S