«Этого не может быть, – всхлипывала Рита, сидя на траве у озера, – это невозможно. Мама не может быть кроликом. Это не научно». И тут же возражала сама себе: «А говорящие животные разве научно?»

Однако надо было что-то делать. Она встала и, прихрамывая, побрела обратно. Козы стояли кружком, сблизив рогатые головы, жевали траву и тихо мекали. Заметив Риту, они дружно повернулись к ней и застыли.

– Ме-е-е! – пропели они. – Ме-е-е!

Рита провела рукой по голове: пера не было. Это напугало ее даже больше, чем мама-кролик. Теперь она не сможет узнать, что говорят козы. А ведь они явно хотели ей что-то сообщить. Наверное, перо упало во время погони за птицами. Рита пошла по лугу, внимательно смотря под ноги. А козы все кричали и кричали противными дребезжащими голосами.

– Да что вы раскричались! – набросилась она на несчастных коз. – Я все равно ничего не понимаю!

Они переглянулись, замолчали и тут же принялись щипать траву. Вдруг в пасти серой козы Рита с ужасом заметила торчащий кончик пера.

– Отдай! – Она бросилась к козе, но та наклонила голову и наставила на нее рога. Черная и белая сделали то же самое.

Рита отпрыгнула.

– Вот я сейчас вас палкой огрею!

Но коза уже прожевала и траву, и перо и теперь насмешливо, как показалось Рите, трясла бородой.

– Эх, вы… – с горечью сказала Рита и вытерла набежавшие слезы. – Я все равно найду маму. Даже без пера. Пойду вот сейчас к этой Власьевне и как дам ей!

Козы замерли, потом попятились.

– Да, пойду, – повторила она и поняла, что так и сделает.

Что сказала старуха в последнюю встречу? «Если любишь маму, то отдашь». Что надо было отдать, Рита тогда даже не задумалась. Что у нее есть такого, что нужно Власьевне? Она сунула палку под мышку и ощупала себя руками. Яйцо? Старуха, скорее всего, имела в виду именно его. Футболка в том месте, где оно покоилось, нагрелась. Рита вытащила кокон из носков, он был теплым, даже горячим. Она принялась освобождать яйцо из носков и вскрикнула в отчаянии, увидев на его пестрой поверхности трещину. Разбилось!

Рита держала его в ладонях и горько вздыхала. И что теперь делать? Может, старухе подойдет и треснутое? Это вороны во всем виноваты, она упала, пока бежала за ними. Трещина расширилась. Послышался треск. Яйцо в руках раскололось на две половинки, раздался грохот, а затем последовала яркая вспышка. Риту бросило на землю, и палка больно стукнула ее по щиколотке. Сидя на траве и потирая ушибленную ногу, Рита посмотрела в небо. Ярко светило солнце. Никаких туч. Откуда же тогда молния? Папа говорил, что если в тебя попадет молния, то можно стать экстрасенсом. Это такие люди, у которых необычные способности. Вот бы Рите хоть одну.

Вокруг стояла тишина. На земле валялись палка и пустая скорлупа, больше ничего. Но что-то же вылупилось из яйца? Не могло же оно быть пустым. В любом случае возвращать уже нечего. От отчаяния сжалось сердце и перехватило дыхание. Рита присела на корточки, сложила остатки скорлупы обратно в носок и сунула в карман. Она все равно пойдет. Ведь, кроме нее, маму спасти некому. Папа все равно не поверит, а если и поверит, то объяснять ему придется долго, а за это время с мамой может случиться что-то ужасное. Ее может ждать участь гораздо хуже. Стать кроликом еще не самый плохой вариант.

Она подобрала бутылку с молоком, положила в рюкзак и вывела Стельку на дорогу. Домой она решила не заезжать, ведь папа, конечно, никуда ее не отпустит. Но чтобы на нее потом не ругались, она отправила отцу сообщение: «Иду спасать маму. Не волнуйся, все будет хорошо. Целую».

* * *

Дом Власьевны стоял в самом конце поселка, на отшибе. Сразу за домом начиналась узкая проселочная дорога к лесу. Рита остановилась у невысокого дощатого забора. Калитка оказалась незаперта. Она отворила ее и вошла. Справа высилась аккуратная поленница дров. По чисто выметенному двору бродили куры. Возле будки спал серый пес. Он приоткрыл один глаз и недовольно гавкнул. Рита замерла. Но пес положил голову на лапы и снова уснул. Хорош охранник, нечего сказать.

– Эй! Есть кто дома? – позвала она, не решаясь подняться на высокое крыльцо под козырьком.

Занавеска за окном дрогнула, и вскоре дверь отворилась. Власьевна вышла и уперла руки в бока.

– Что-то долго ты. Я уж заждалась.

– Верните маму! – Рите хотелось сказать это громко и властно, но получилось жалобно и просительно.

Власьевна усмехнулась, потом пошарила в кармане, вытащила конфету, развернула и сунула в рот.

– Верните, – повторила она, сдерживая слезы. – Мама ни в чем не виновата. Если хотите, накажите меня.

– Это мы всегда успеем, – усмехнулась Власьевна. – На-ка вкусненького.

Она протянула Рите конфету. «Раковую шейку».

– Это мама их купила, – прошептала Рита. – Это вы! Вы ее заколдовали!

– Вот же дети какие пошли. – На лице Власьевны проступила досада. – Им от чистого сердца даешь, от себя буквально отрываешь, а они, вон – нос воротят. Ну, не хочешь, как хочешь.

Рита поняла, что повела себя неправильно. Надо уметь ладить с людьми, как говорил папа.

– Простите. – Она попыталась улыбнуться. – Я люблю конфеты. Спасибо.

Рита взяла конфету и сунула ее в карман.

– То-то же! – Власьевна одобрительно кивнула. – Рассказывай, зачем пришла.

– Мама стала кроликом. Ее унесли вороны. И петуха я не трогала. Говорю же, там ворон на него напал.

– Ворон… – Лицо Власьевны помрачнело. – Ой, горюшко! Недаром сердце болело: беду чуяло. И петушок не зря беспокоился. Значит, сам тебе яйцо отдал?

– Яйцо в траве лежало, потом целая стая этих воронов прилетела, петух сказал: «Беги!», я и побежала.

– Прямо так и сказал? – удивилась Власьевна.

Рита кивнула.

– Он мне перо дал. Только его козы сожрали.

– Козы! – фыркнула старуха. – Так эти сплетницы ничему и не научились. Значит, будут по-прежнему траву жевать.

В сильном волнении она принялась расхаживать по двору.

– А как же мама? – напомнила Рита. – Это же вы ее заколдовали.

– Ну, осерчала, – повинилась Власьевна, – не разобралась. Давай сюда яичко.

– Ох. – Рита сглотнула. Начиналось самое страшное. – Его у меня нет. Оно… разбилось, понимаете?

– Не говори ерунды. Это яйцо разбиться не может.

– Да еще как может, – возразила Рита и вытащила из кармана носок.

Старуха уставилась на половинки скорлупы, и лицо у нее при этом стало не злое, а какое-то задумчивое.

– Где ты хранила его? Носила с собой?

Рита кивнула. Власьевна протянула руку и положила ладонь на ее лоб.

– Да ты горячая. Давно простудилась?

– Не знаю. Наверное, вчера.

– Ясно. Высидела, значит.

– Чего?

– Эх, мала ты еще для таких дел. Но раз Родя сам тебя выбрал, значит, так тому и быть. Говоришь, готова на все, чтобы маму вернуть?

Ничего такого Рита не говорила, но кивнула и поняла, что действительно готова совершить невозможное, лишь бы мама снова была дома. И пусть сидит за своим ноутбуком, возится с проектами, забывает приготовить ужин или зашить ей дырку на одежде. Дырку и самой зашить можно, в конце концов. Она вздохнула.

– Готова. А что сделать нужно?

Власьевна кивнула на дом.

– Заходи. Думу буду думать. Может, и придумаю чего.