Дорога в нужном направлении была чудо как хороша. Ровная тропинка вела вдоль земляничных полян. Так и подмывало остановиться и набрать спелых ягод. Они так призывно краснели меж листьев.

– Интересно, что там? – рассуждала Патти, сидя у Риты на плечах. – Может, там полно вкусняшек? Или там целый аквариум золотых рыбок, которых можно ловить, и никто за это не кинет в тебя тапком?

– Лучше бы там была мама, – вздохнула Рита и притормозила, увидев крышу дома. Своего дома.

Конечно, вот калитка, которую папа сам не так давно ремонтировал. Вот крыльцо, а вот…

– Мама! – закричала она и закрутила педали.

Та обернулась на крик, и ее лицо осветилось радостью.

– Девочка моя! – Она сбежала с крыльца и обняла Риту.

– Мама, мама! Я тебя нашла!

Риту душили слезы. Она вытирала их кулаком и о мамину нарядную блузку.

– Ну, пойдем в дом, чего на улице стоять.

На крыльце сидел большой черный кот. Рита таких и не видела раньше. Почти с овчарку размером.

– Мрр! – Тот прикрыл глаза и зевнул. – Мрр!

– Ой, ты кота завела? А что скажет Патти?

Мама удивленно посмотрела на кошку, которая настороженно прижала уши к голове и распушила хвост.

– Мрр! Какая милашка, – произнес черный кот.

– Я тебе не милашка. – Хвост Пати распушился до невозможных размеров. – Я кошка шотландская голубая вислоухая. Порода старинная, между прочим.

– Мрр! – Кот задумчиво потрогал усы лапой. – Шотландская, говоришь… Тогда я – черный русский. Порода древняя, краснокнижная. Да что говорить, я вообще один в мире такой уникальный.

В это время мама потянула Риту за собой в дом, оставив котов выяснять, чей род древнее.

– Садись скорее. У меня пироги поспели. Как знала, что сегодня придешь.

– Мам, а что ты здесь делаешь? Тебя же вороны утащили.

– Ой, какая ты выдумщица, – отмахнулась она. – Придумаешь ведь. Бери скорее пирожок.

Пирожки выглядели аппетитно. Румяные, с надрезами и лаковыми бочками, буквально таяли во рту. Мама, подперев щеку, смотрела, как Рита ест. А она ела, прихлебывала чай и незаметно ерзала. Что-то смущало, но что именно?

– Мам, там папа переживает. Нам бы домой скорее.

Лицо мамы насупилось, брови сошлись у переносицы.

– Домой? А мы разве не дома?

Рита стиснула кулачок. Мама все забыла?

– А то, что папа переживает, тебя не волнует?

В дом вошла Патти и осуждающе посмотрела на пирожок в Ритиной руке.

– Ой, надо и кошечку покормить.

– Вот разумные слова от умной женщины. – Патти обрадовано заколотила хвостом по полу. – Мя-я-ясо! Много мяса!

Мама тут же поставила перед кошкой миску, полную мясных кусочков. Потом еще одну с рыбьими головами. Затем щедро налила в еще одну миску сливок.

– Ммм! – мычала Патти с набитым ртом.

У Риты екнуло сердце. Мама никогда не дала бы своей любимице столько вредной, на ее взгляд, еды. И руки! Она совсем забыла напомнить Рите помыть руки. Это не мама!

Рита выскочила на крыльцо. На перилах сидел кот.

– Что? – спросил он.

– Это… это все понарошку? Ты кто?

– Я кот. Эта серая милаха назвала меня Чернышом. Но я предпочитаю родовое имя – Баюн.

– Иллюзия, – пробормотала Рита. – Но ведь это неправда! Это не счастье.

– Почему нет? Некоторые всю жизнь так живут и счастливы.

– Но не я! Мне нужно настоящее счастье! Слышишь? И мама нужна настоящая.

Рита вбежала в комнату и схватила Патти на руки. У той изо рта вывалился кусок колбасы.

– Какая невоспитанность! – взвизгнула кошка. – Я же ем!

– Патти, мы должны уходить. Это ненастоящий дом. Ненастоящая мама.

– Зато еда самая настоящая. У вас такой не допросишься.

– Уходим! – приказала Рита.

Патти фыркнула и демонстративно запрыгнула фальшивой маме на колени. Та принялась поглаживать кошачью спинку и чесать за ушками.

– Вот тут еще, – мурлыкала Патти, подставляя голову. – Да. И тут. И тут тоже.

– Ну и оставайся! А я пойду.

– Ну и иди, если не хочешь счастья. Иди-иди. А я уже нашла все, что хотела.

Мама подняла на нее такие грустные глаза, что сердце заныло. А вдруг она не права, вдруг это и есть самая настоящая мама? Подумаешь, чуть-чуть не похожа на себя прежнюю. Люди же меняются, так папа говорит. Рита сделала еще одну попытку.

– Мам, пойдем со мной. Там папа. И ты блинов обещала.

Мама улыбнулась.

– Папа дома. Садись завтракать.

Глаза у Риты на лоб полезли. Из комнаты вышел папа и широко раскинул руки, приглашая дочь повиснуть на шее, как она обычно это делала.

– Ну что, как футбол? Выиграли на этот раз?

Он сел за стол, на котором теперь высилась стопка круглых ноздрястых блинов. Рядом стояли миска сметаны и вазочка с вишневым вареньем.

– Садись, смотри, как вкусно.

Родители звали ее, и Рита послушалась. Так хотелось, чтобы все это было правдой. Тем более они совсем как настоящие. Совсем. Она взяла блин, намазала его вареньем и отправила в рот. И правда вкусно. По-настоящему. Да с чего она решила, что это обман? Не важно, что этого не может быть. Вчера еще она была уверена, что животные не разговаривают, а сегодня говорит и с кошкой, и с волком, и даже с мухой. Вот же их дом, и мама, и папа. Она облегченно выдохнула. Отец рассказывал что-то смешное, а мама улыбалась. Рита прильнула к ней, такой теплой, и едва не заснула. Мамина рука погладила дочь по голове, провела по косичкам и замерла. Застыла. Рита отстранилась и увидела, что мама смотрит на ленточки и ее лицо теряет четкость.

– Мам? Что с тобой? – От неожиданности Рита испугалась.

Глаза у мамы стали растерянными, она приложила ладонь ко лбу, таким привычным для дочери жестом, но теперь и ладонь потеряла четкие очертания. Рита встала, потрясла головой и больно ущипнула себя на ногу. Ойкнула. Фигуры родителей за столом расплывались, и у Риты задрожали губы. Обманка! Она выскочила на улицу.

Кот все так же лежал на перилах, свесив огромный хвост и покачивая им в воздухе.

– И давно ты этим занимаешься? Дуришь путникам головы? – зло бросила ему раздосадованная Рита.

Кот спрыгнул на землю и потерся головой о балясину крыльца.

– Испокон веков. Функция у меня такая: сказки рассказывать, песни петь. Чем тебе мои сказки не по нраву пришлись? Хочешь принцессой стать? Или певицей? Мяу! Слава, концерты, цветы…

Рита зажмурилась от лавины образов, проносящихся в мозгу. Кошачье мурчание усилилось. Ноги подкосились, и она плюхнулась на ступеньку крыльца, однако нашла в себе силы помотать отрицательно головой.

– Нет? – удивился Баюн. – Все девочки хотят этого. Ну хорошо. Тогда… Вот! Хочешь с папой на рыбалку? Рано утром, вы вдвоем, тихо бежит речка, в ней рыба плещет. Ты поймала большую щуку. Сама. Папа радуется. «Молодец, дочка».

Видение было таким ярким, что ей и правда показалось, что она на рыбалке с папой. Рита даже протянула руку, чтобы коснуться ведра, из которого торчала зубастая морда пятнистой щуки. Там, в видении, чиркала какая-то птица, сидя на ветке: «Чвирк, чвирк».

– Щука, – прошептала Рита, – птичка… синичка, воробушек, ворона… Ворон! – Глаза моментально раскрылись. – Ворон утащил маму. Настоящую! А не вот эту твою фальшивую иллюзию. Моя мама не такая.

– Ворон? – Казалось, кот призадумался. – Ты тоже, смотрю, сказки рассказывать мастерица. Приятно будет с тобой беседовать вечерами.

– Нет уж, я пошла.

– Никуда ты не уйдешь. Отсюда не уходят.

Кот встал на пути, сверкнул глазами, выгнул спину и выпустил острые когти. Открыл пасть, показав длинные клыки. Рита попятилась. С таким котярой ей не справиться. Он ее точно на клочки раздерет. Она медленно поднялась обратно на крыльцо.

– То-то же. – Баюн облизнулся. – Иди в дом, девочка, там тебя ждут. Послушным девочкам я рассказываю хорошие сказки, а плохим…

– Люми, – прошептала Рита, – мне бы валерьянки. Срочно и много.

Золотая молния сверкнула перед глазами, а ей в руки легла бутыль из темного стекла. Она узнала мамины успокоительные капли. Пых! Открылась пробка. Кот дернул ушами, удивленно моргнул. Рита наклонила бутылку и вылила содержимое на землю.

– Ммм! – простонал Баюн и втянул воздух носом. – Ммм!

Как Рита ни старалась, но смеха сдержать не смогла, видя, как огромный черный кот валяется на земле, издавая рулады разной степени громкости. Она оседлала Стельку и быстро покинула иллюзорный дом, так похожий на настоящий, но все-таки фальшивый. «Эх, Патти! – с горечью подумала она на прощание. – Надеюсь, ты не пожалеешь о своем выборе».

Камень все так же стоял на перекрестке, только письмена на нем совсем затерлись, словно их кто-то слизал. Но Рита прекрасно помнила надпись. Зря она послушала кошку. Пойти за счастьем кажется самым очевидным решением, но ведь волшебные камни просто так не ставят. Что же ей теперь остается? Не идти же туда, где себя потеряешь? Значит, налево? Рита посмотрела на Стельку, вздохнула. Жалко расставаться, но придется. Она поставила велосипед под березкой, поправила рюкзак за спиной, проверила, хорошо ли закреплена палка на поясе.

– Прости, друг, но если нет коня, нечего и терять. – Она погладила руль и позвонила в звонок на прощание.