Изабель, Ассистентка

СЕГОДНЯШНИЙ ДЕНЬ

Брукс появился у моей двери с выражением лица, напряженным, как провод под напряжением, в отглаженном темно-синем костюме, таком строгом и серьезном, что я больше не мог отрицать, что он, прежде всего, агент ФБР.

“ Что случилось? — Спросила я, как только открыла дверь. Его едва сдерживаемая энергия была очевидна по напряженным кулакам.

Взгляд Брукса окинул меня с головы до ног, остановившись на моих джинсах и выцветшей рубашке юриста USC, которые я украла у него много лет назад. Было неловко быть застигнутой в нем, так как я надела его этим утром, имея в виду Брукса, — я видела, что это отвлекает его, его губы скривились, чтобы сказать что-нибудь хитрое, но я оборвала его. “Брукс, серьезно, сейчас девять утра. Почему ты здесь?”

Он оторвал взгляд от моей рубашки. “Я передал детективу Холлоуэю копии фотографий от частного детектива и объяснил нашу теорию о том, что Истон убил Джорджию десять лет назад и у него был мотив подставить Скаут”.

“Он ее ненавидит”, - сказал я. “Ты слушал ссылки на подкасты, которые я отправил? Он сделал целую вторую карьеру на том, что обвинил Скаут в самоубийстве Олдена”.

Брукс провел рукой по своим темным волосам. — Холлоуэй на это не купится.

“ Что? Почему? Права ли была Скаут, не доверяя полиции?

Он скрестил руки на груди. “Я думаю, что она так долго думала о Скаут, что ей трудно рассмотреть другого подозреваемого. Но я убедил ее вызвать Истона на допрос. Этим утром он прилетел с одного из мероприятий предвыборной кампании Нокса. Мне нужно, чтобы вы со Скаут приехали...

“Он что?” Холодок пробежал по моей спине. “Истон вернулся?”

Брукс нахмурился. “ Это хорошо. Это значит, что мы вызовем его на допрос...

Дакота, возможно, и предпочла бы жить в доме Бэнксов на Голливудских холмах с привидениями, но Истон переехал со своей малолетней невестой в роскошное поместье в Малибу. Скаут и я нашли адрес вместе. Паника ледяными пальцами пронзила меня. “Брукс, мне нужно идти”. Я попыталась захлопнуть дверь, но он протянул руку и поймал ее.

“ Что происходит? И не смей мне ничего рассказывать. Его глаза вспыхнули. “ Я предупреждаю тебя, Изабель. Я уже не тот человек, каким был десять лет назад. Я не позволю тебе прогнать меня.

Беги, подсказывали мои инстинкты, что прямо противоречило его словам. Сейчас.

Красивое лицо Брукс исказилось от гнева. “Если происходит что-то, имеющее отношение к делу, мне нужно знать. Я пошел на огромный риск ради тебя. Я ставлю под угрозу свою карьеру”.

Я ничего не мог с собой поделать — он открыл дверь десятилетней давности, и вопрос вылетел сам собой. “Я даже не понимаю, почему ты присоединился к ФБР. Когда я тебя знал, все, чего ты хотел, — это стать юристом.

— Почему ты так думаешь? он взорвался. “ Ты и Скаут были не единственными, чья жизнь изменилась после смерти Джорджии. Я видел, как ты страдаешь, и был беспомощен что-либо с этим сделать. ” Он резко отвернулся в сторону, как будто не хотел, чтобы я видела его лицо. — Ты знал, что я беспомощен. Вот почему ты больше не хотел меня.

Я ошеломленно уставилась на него.

“ Ты можешь винить меня за то, что я выбрал работу, которая давала мне хоть какой-то чертов контроль? Он овладел собой и повернулся ко мне, стоя в дверях. “И если мы спрашиваем о мотивации, вот вопрос, который мучил меня годами: у той Изабель, которую я помню, были свои мечты. Почему ты отказалась от них, чтобы стать помощницей Скаут?” Брукс грубо вытер рот рукой. “ Что это было? Ты чувствовал себя настолько виноватым в том, что она потеряла сестру, что решил, что твоя жизнь — подходящая замена?

Он не знал, чем я занималась под видом личного помощника Скаут. Но это не означало, что его слова не задели меня. Или, может быть, он был прав, и все было так просто: возможно, Джорджию забрали, и какая-то часть меня решила, что мой долг — исправить это для Скаут, чего бы это ни стоило.

“ Прошло десять лет, а ты все еще не готов к честному разговору. Надежда в глазах Брукса угасла. — Ты не дашь мне даже этого.

“ Мне жаль. Правда жаль. ” Я молилась, чтобы он услышал мое искреннее сожаление. “ Я действительно любила тебя, чего бы это ни стоило. Все остальное... Может быть, когда-нибудь я смогу рассказать тебе. Но не сегодня.

Сегодня я все еще выбирал ее.

Я полетел на запад по шоссе, уворачиваясь от безумного потока машин, забивающих съезды в Центр города, гвоздями впиваясь в руль полумесяцами. Что, если у меня ничего не получится?

Малибу возвышался над Тихим океаном и славился двумя вещами: комплексами, возвышающимися над волнами, и последствиями стихийных бедствий — эрозий, оползней и пожаров. Самые богатые каждый раз перестраивались, но мой агент по недвижимости предупреждал, что наступит день, когда климат земли продолжит ухудшаться, и само море затопит Малибу и похоронит его под водой, и никакой достаток не сможет предотвратить эту участь. Фактически, в ближайшие годы был шанс, что океан вернет себе весь Лос-Анджелес. Как и многое другое, это была бомба замедленного действия.

Но до этого апокалипсиса оставались годы. Тот, к которому я мчался, происходил сейчас.

Каким-то образом я узнала дом Истона еще до того, как проверила адрес. Он стоял на краю утеса, над ним собирались грозовые тучи, крышу окружали темные миазмы. Огромная лужайка, окруженная деревьями, ограждала дом от улицы, и сквозь просветы между ветвями я мог видеть Скаут. Одинокая женщина, стоящая лицом к лицу с Адской Пастью, в центре которой был убийца ее сестры.

Приближаясь, я молчал. Но Скаут все равно повернулась и протянула руку, как будто все это время знала, что я приду. Мы стояли бок о бок, переплетя пальцы.

“ Прости за то, что я сказала о тебе и Джорджии. Скаут сжала мою руку. — Она была такой же твоей сестрой, как и моя.

Это было то, что я жаждал услышать в глубине души. Доказательство того, что я значим, что все, что я отдал, что-то значит. — Спасибо тебе, — прошептала я.

Некоторое время мы стояли молча, наблюдая, как надвигается шторм. Я перевел взгляд с единственного освещенного окна в доме на пояс ее джинсов, куда она засунула тонкий пистолет. — Ты сказал мне, что избавился от этого.

— Я солгал.

— О чем еще ты мне солгал?

Она повернулась ко мне. “ Я специально оставила свой нож в комнате Олдена. Чтобы он никогда не забыл, что я была там.

“Мы”, - поправил я. “Мы были там”.

Она улыбнулась. — Мы.

Мы обошли дом по периметру, проверяя окна и прихожие, пока не обнаружили, что раздвижная стеклянная дверь Истона не заперта. Здесь, в защищенных анклавах Малибу, он, должно быть, чувствует себя неприкасаемым. Мы прокрались внутрь, звук наших шагов на лестнице заглушала классическая музыка, доносившаяся со второго этажа, где мы видели свет в окне.

Кабинет Истона был заставлен полками с наградами и толстыми бутылками скотча. Огромный стол из люцитового стекла стоял в центре комнаты, Истон сидел за ним, импозантный, как король.

Скаут подняла пистолет прежде, чем он успел заговорить.

“ Что? Истон оттолкнулся от своего стола, вскакивая на ноги, его телефон упал на пол. — Что происходит? — спросил я

“ Не двигайся, ” сказала Скаут. Я не могла поверить, насколько ровно звучал ее голос.

Я позаимствовала ее силу. “ Мы знаем, что ты убил Джорджию. Не своего сына. За спиной Истона, за массивным окном, простирался весь Лос-Анджелес.

Он вскинул руки, не сводя глаз с пистолета. — Я не имею к этому никакого отношения. — Его голос был грубым, как гравий. “Вы те, кто подписал смертный приговор моему сыну, обвинив его в этом”.

Скаут молча достала из кармана сложенную фотографию и, подойдя вперед, разложила ее на столе Истона. Я посмотрела вниз на Джорджию и Истона, прижавшихся друг к другу. Краска отхлынула от лица Истона.

“ Ты спал с ней. ” Я знала, что холодность Скаут была маской, но она всегда была слишком убедительной. — В ночь твоей рождественской вечеринки она встретила тебя в домике у бассейна.

Эмоции боролись на лице Истона. Десять лет почти не изменили его, только ввалили щеки и добавили седины в волосы. Это было лицо парня Джорджии. Ее убийцы. Я старалась смотреть внимательно, желая увидеть точный момент, когда выражение его лица станет испуганным.

Вот оно. Забавно: впервые он был похож на своего сына, со страхом на лице.

“Я встречался с ней”, - признался Истон, поднимая руки выше, как будто думал, что Скаут может нажать на курок. “Но это было по обоюдному согласию, клянусь. Удушение тоже было по обоюдному согласию.

Скаут крепче сжала пистолет. Кадык Истона дернулся.

— Твоя сестра хотела поэкспериментировать.

“Лжец”.

— Я знаю, что у нас была разница в возрасте, но...

“ Олден узнал? Эта мысль только что пришла мне в голову. Волосы у меня на затылке встали дыбом. — Что ты спал с девушкой, которую он любил?

Скаут посмотрела на меня, и я увидел, что осознание поразило и ее тоже. “Должно быть, он понял, что она была из-за тебя в домике у бассейна той ночью. Что означало, что ты был тем, кто убил ее. Ее грудь тяжело вздымалась. — Поэтому он покончил с собой?

Олден, должно быть, собрал все воедино: Тот факт, что Джорджию нашли в домике у бассейна, куда Истон был известен своими интрижками. Пристрастие его отца к девушкам помладше, нежелание Джорджии рассказывать, кто был ее парнем. Возможно, неожиданная теплота Истона при встрече с Джорджией даже подсказала Олдену о такой разительной перемене после стольких лет, когда он терпел неодобрение своего отца. В ту ночь, когда мы приехали, Олден, должно быть, собрал все воедино и осознал истинный масштаб предательства своего отца.

Выражение лица Истона было достаточным подтверждением. “Мой сын был слишком мягким”, - сказал он. “Я пытался ожесточить его, но не смог”.

“Почему ты убил Джорджию?” В течение десяти долгих лет я представлял каждую возможность. “Она угрожала рассказать твоей жене?”

Истон потер лицо. Когда он убрал руки, вокруг его глаз появились новые морщинки, которых я раньше не замечала. “ Я же сказал тебе, я ее не убивал. Его взгляд встретился с моим, и он осторожно вышел из-за стола.

— Не двигаться, — рявкнула Скаут.

Но он проигнорировал ее, сделав еще один шаг. “ Той ночью я зашел слишком далеко. Я признаю это. Я был слишком груб. Я был пьян после вечеринки, вероятно, слишком взволнован мыслью о том, чтобы тайком встречаться с ней у всех под носом ”.

У меня пересохло во рту.

“Я душил ее слишком сильно”, - сказал Истон, делая еще один шаг. “Пропустил предупреждающие знаки. Она потеряла сознание. Я говорю тебе это честно, потому что мне нечего скрывать”.

— Прекрати двигаться, — предупредила Скаут, но Истон все равно шагнул вперед, и, прежде чем я успела отреагировать, Скаут ударила его по лицу, ствол пистолета рассек щеку Истона.

Он бросился на нее, пытаясь вырвать пистолет из ее рук.

“ Отстань от нее, ” закричала я и бросилась на него, пытаясь оттолкнуть, пока он прижимал Скаут к полу. Но он был слишком тяжелым.

“Кровь моего сына на твоих руках”, - взревел Истон, вырывая пистолет из рук Скаут. Она ударила его коленом между ног, затем укусила в щеку быстро, как гадюка. Истон закричал и отшатнулся, схватившись за окровавленное лицо, и пистолет покатился по полу.

Я схватила первое, что смогла найти — статуэтку "Золотой глобус" с книжной полки, ее квадратное мраморное основание было тяжелым в моей руке, — и замахнулась, целясь в голову Истона, ударив ее раз, другой, пока он не упал навзничь.

Я отшатнулся, грудь тяжело вздымалась, и Скаут сбросил с себя мертвый груз. Позади нас внезапно раздался вздох, и раздался голос — голос, который вызвал в памяти тысячи воспоминаний.

— Разведчик?

В дверях с отвисшей от шока челюстью стояла Эмми Нолан — нет, Эмерсон Бэнкс, жена Истона. Ее волосы были светлее, черты лица совсем другие, и мне потребовалась секунда, чтобы понять, почему смотреть на нее было так жутко.

Я посмотрела на Скаут, лежащую на полу, затем снова на Эмми. Они могли быть близнецами.

Желчь подступила к моему горлу, когда Эмми присела и подобрала пистолет Скаут. Она держала его осторожно, как будто это была змея, которая могла укусить.

“Эмми”. Я уронила чертов Золотой глобус на стол Истона. “Мы можем объяснить”.

“Он убил Джорджию”, - сказала Скаут. “Все это время это был Истон, а не Олден”.

Эмми ничего не сказала. Она просто встала.

И направил на нас пистолет.