Как и с большинством моих других блестящих идей, реализовывать эту задумку пришлось самому. Я скупил в сельмаге практически всё пиво, что там было, угли для мангала, гору хлеба и сардельки. Почему-то из мясного ассортимента на витрине оказались только они. Видимо, Гайк считал, что нормальное мясо местные выращивают сами и не покупают его в магазине, поэтому здесь была лишь базовая гастрономия: сыр, колбаса, сосиски (которых сегодня, как назло, не завезли) и, собственно, сардельки. Их я забрал тоже все. Загрузил в багажник целых два увесистых ящика.

К тому моменту, когда я подкатил обратно к медпункту, аврал как раз подходил к финалу. Побелка уже подсыхала, новая дверь гордо поблёскивала фурнитурой, а самоназначенные строители с чувством выполненного долга сворачивали инструмент. Я высунулся из окна машины и махнул рукой:

— Народ! Айда на берег, к Печи! Сарделек пожарим, пивка попьём, выдохнем. Дядя Толя нам на гитаре сбацает! А, дядя Толь?

— Ну, день народного колдухинского единства — это дело правильное, это я всецело одобряю, — с важным видом дал добро Павел Семёнович.

По факту, конечно, часть добровольных спасателей медпункта уже разбрелась по домам, смывать краску и строительную пыль. Тот же Давлет сослался на дикую усталость и остался отлеживаться в своем обновлённом царстве. Зато у Печи, как это обычно и бывает в деревне, мгновенно материализовалось приличное количество «неучаствовавших». Тем не менее, костяк празднующих составили герои труда: команда Виктора, Осоедов, одна из армянских бригад, дядя Толя с гитарой наперевес и Михалыч, который взялся разводить огонь.

Наделив народ ресурсами, я отошёл чуть в сторону. Вымотанные, но довольные люди насаживали пузатые сардельки на откуда-то взявшиеся шампуры. Жарили их. Жир аппетитно шкварчал и капал на раскалённые угли в мангальной части Печи. Дядя Толя стал играть на старенькой акустике, ему в один момент, неожиданно стал подпевать сам Павел Семёнович.

Я сидел на лавочке и просто наблюдал за жителями посёлка. Из сумерек бесшумно ко мне подошла Василиса.

— Мне кажется, в прошлой жизни он был очень непростым мужчиной, — тихо заметила она, кивнув на солирующую у костра массивную фигуру главы.

— Очень может быть, — задумчиво согласился я, вглядываясь в темноту за кру́гом света. — А ты видишь наблюдателя за нашим празднеством?

Она проследила за моим взглядом и едва заметно кивнула. Там, в густых зарослях у самой кромки воды, далеко за освещённым пятачком, неподвижно стоял Добрыня. Заметить его тёмный силуэт в ночи можно было только в том случае, если точно знать, куда смотреть.

— Вот кого он там высматривает, а? Не понимаю, — раздражённо выдохнул я. — Вил было четыре, верно? Троих он лично пустил по ветру, четвёртая в бегах. Капище я уничтожил. Какого лешего он тут торчит и вынюхивает?

Лавочка, где мы сидели, стояла достаточно далеко от гуляющих. Треск поленьев и гитарные переборы нам были только на руку, обстановка позволяла обсуждать «наши дела» без малейшего риска быть подслушанными.

— Ну, ты же понимаешь, что он знает больше нашего, — невозмутимо ответила Василиса, не сводя глаз с тёмной фигуры. — И причин доверять нам у него ровным счётом никаких.

— Но раз он всё ещё здесь, значит, наши проблемы не закончились? — мрачно подытожил я. — Или просто покрутится для вида и уедет?

— Время покажет, — Василиса поёжилась от ночной майской прохлады. — Но это явно неспроста.

— Тогда давай сами прикинем, кто или что это может быть. Кто ещё, кроме Вил, может тут быть? Кто оставил жуткие царапины на вагончике? Есть идеи?

— Есть одна. Я тут, кстати, бабу Нюру до дома подвезла, ту самую, про которую вы в пылу ремонта благополучно забыли. Её кто-то заботливо перенёс на веранду, уложил на плетёный диванчик, укрыл пледом. Она за день выспалась богатырским сном и тихонько потопала восвояси. Я ехала сюда, заметила её, решила, что негоже одинокой старушке в ночи по посёлку бродить. Так вот, пока ехали, она мне слово в слово повторила ту же историю, о которой Кузя упоминал. Будто бы видела своего соседа.

— Того самого, которого она физически видеть не могла, потому что он давно в могиле? — нахмурился я. — Думаешь, закладной покойник по деревне бродит?

— Если бы это была обычная нежить, она бы на бабку кинулась. А этот, к счастью, не то что не напал, даже не поздоровался, спрятал глаза под кепку и прошёл мимо, — возразила Василиса.

— Странный, получается, гость, — задумчиво протянул я. — И видела его только она одна. Я не к тому клоню, что у бабки галлюцинации. На «показалось» и «почудилось» в нашем случае можно что угодно списать, те же проделки Вил, морок, например. Но почему-то этот чужак не попадается на глаза другим людям.

В этот момент Добрыне, видимо, наскучило вести наблюдение за нашим сельским корпоративом. Не издав ни единого звука, не хрустнув ни одной сухой веткой, его тёмный силуэт бесшумно растворился в ночной темноте.

— Раз уж мы не принимаем активного участия в народных гуляниях, и я вижу, что ты мёрзнешь, предлагаю двигать домой, — негромко предложил я. — Поужинаем чем-нибудь более домашним, чем закопчённые сардельки.

Мы добрались до моего дома в молчании. Первым делом нужно было смыть с себя этот бесконечный день. Я выдал Василисе полотенце, свою футболку и отправил её в душ.

Я всегда глубоко разделял мысль Высоцкого: «И просто смою этот день». Подозреваю, что Владимир Семёнович был куда ближе к стихии воды, чем принято считать. Для меня же, ежедневное принятие душа, это не просто гигиена, а жизненно необходимая процедура. Стоит только открыть кран, как родная стихия отзывается, мягко забирает накопленную усталость, гасит нервное напряжение и возвращает необходимую ясность мыслей.

Освежившись по очереди, мы переместились на кухню.

— Итак, — произнёс я, доставая из холодильника миску с фаршем. Бросив туда щепотку соли и специй, я принялся энергично вымешивать мясо. — Давай ещё раз перетряхнём факты. Первое, произошёл прорыв. Кто-то основательно пошатал строительный вагончик и оставил на нём глубокие царапины. Могли это сделать Вилы?

— С очень большой натяжкой, — Василиса присела за стол, задумчиво следя за моими кулинарными манипуляциями. Моя футболка на ней была, как платье, длиной доходя до середины бедра. — К тому же ты видел их ногти? Они бы такие борозды в металле не оставили.

— Принято. Выводы пока отставим в сторону, — кивнул я, ловко формируя первую котлету. — Едем дальше. Второе, у нас в активе массовый падёж кур, жестоко убитые собаки, сбежавший хряк и, наконец, прибрежное капище.

— Добавь в этот список домик на дереве, — резонно напомнила Василиса.

— Согласен. Но знаешь, получается какая-то петрушка, выражаясь языком товарища Огурцова из «Карнавальной ночи».

— В смысле? Ты о чём? — нахмурилась она.

— Ну, смотри. Мёртвые куры, древесный домик и капище — всё это легко объясняется вилами. Они существа стихийные. Могут изводить мелкую живность, способны скручивать ветви в такие вот безумные конструкции и, судя по всему, неплохо колдуют. Соорудить алтарь на стыке стихий, это надо уметь, тут нужен серьёзный уровень. Такое не каждый сможет.

— И что тебя тогда смущает? Мы видели Вил своими глазами. Это точно были они, — пожала плечами Василиса.

— Аргумент бронебойный, не спорю.

Я бросил котлеты на раскалённую сковородку, дождался, пока масло громко зашипит, и обернулся к ней. Я замер с лопаткой в руке. На секунду вся эта хтонь с собаками, Вилами и курами отлетела куда-то на задний план, став неважной.

Я смотрел на Василису. В моей безразмерной футболке, с ещё влажными после душа волосами, она выглядела такой хрупкой и домашней, что у меня перехватило дыхание. Весь мой строгий, аналитический настрой куда-то испарился. Взгляд против моей воли задержался на её лице, на том, как уютно она устроилась за моим столом. В этот момент меня затопила нежность и отчаянное желание защитить эту девушку от всего мира. Я мотнул головой, возвращая себе ясность мыслей:

— Но в теорию с Вилами категорически не вписывается нападение на вагончик. И мёртвые собаки. И тот беглый свин, кстати, тоже.

— Свинью мы так и не нашли. Ни живую, ни мёртвую. Может, она просто от испуга в лес ломанулась?

— Допустим. А собаки?

Василиса помолчала, слушая уютное шкварчание мяса на сковороде, а затем выдала то, что крутилось у нас обоих на языке:

— А вот собаки больше всего похожи на работу упыря.

— Да, обескровливание наводит на эту мысль в первую очередь, — согласился я, переворачивая шкварчащие котлеты. — Однако классический упырь не останавливается на собаках, он склонен нападать и на людей. К тому же он не строит гнёзд на деревьях, не возводит алтарей и уж точно не стал бы воровать кашу у работяг в садах. Скорее, он ошивался бы где-то поблизости в образе бомжа. И снова вопрос… Вилы, Упырь… или есть кто-то третий?

Пока мясо доходило до готовности, я быстро почистил картошку и, бросив её в воду, поставил на огонь. Пюре с домашними котлетами — это золотая кулинарная классика. Блюдо, которое ели до нас, едим мы, и, смею надеяться, будут с удовольствием уплетать и в следующие столетия.

— А может быть, в твоих мыслях союз «или» в принципе неверный? — медленно произнесла Василиса, задумчиво глядя на пар, поднимающийся от кастрюли. — Может быть, там должно стоять «и»?

— Поясни. Что ты имеешь в виду?

— Ну, смотри. Мы изначально исходили из того, что через прорыв прошла шишига. Или какой-то другой одиночный монстр из Нави.

— Ну да, было дело, — вспомнил я. — А потом на горизонте нарисовался Добрыня и начал авторитетно задвигать, что это, мол, сто процентов Вилы, «ма́май клянус!»

Я так точно спародировал характерные интонации Гайка, что Василиса не выдержала и улыбнулась.

— Вот именно, — продолжила она, возвращаясь к серьёзному тону. — Потом мы убедились, что Вилы действительно здесь, начали за ними гоняться и заменили размышления активными действиями. Но всё это время мы почему-то продолжали исходить из того, что это кто-то один. Вернее, что это один вид существ. Почему мы вообще игнорируем вероятность того, что по мосту прошла целая группа? Действующих сообща, но при этом абсолютно разных тварей?

— Потому что такого никогда раньше не случалось, — пожал плечами я. — Но это сейчас лишь объяснение нашей логики, а не железобетонный аргумент из серии «этого не может быть, потому что не может быть никогда». Бесы или те же закладные покойники иной раз действительно шастали тут стаями. Ничто не мешает разным существам, случайно или по сговору, оказаться на мосту одновременно и дружно провалиться к нам в Явь.

Я убавил огонь под картошкой, чувствуя, как разрозненные куски головоломки наконец-то начали складываться в единую картину:

— И тогда всё встаёт на свои места. Капище и гнездо создали Вилы. А вот инкубаторный бокс шатали не они. И собак «выпили» тоже не они.

— Тем более, — подхватила Василиса, и в её голосе зазвучал азарт, — что эпизоды с собаками и курами произошли в одну и ту же ночь. Буквально сразу после вторжения.

Может, они разделились?

— Давай разложим всё по полочкам, — предложил я, убавляя огонь и доставая толкушку для пюре. — Итак, Вилы прошли через мост вместе с нашим «мистером Икс». Кур они, скорее всего, придушили случайно, пользы им от этого никакой. Может, просто психанули от резкой смены обстановки. Затем украли одежду у Маргуши, мы с тобой сами видели одну из них в её платье. Насчёт сбежавшего хряка вопрос открытый, но это сейчас и неважно. Дальше они находят убежище у реки, осваиваются. Угоняют трактор, съедают кашу работяг, набираются сил, возводят капище и возвращают технику на место, что, к слову, чертовски умный ход. А потом пугаются моего появления. Всё-таки я тоже дух природы, хоть и водный, да ещё и приплыл к ним по реке.

— В панике сбега́ют в медпункт, дурманят Давлета, и там мы их накрываем, — подхватила Василиса, наливая себе воды в стакан. — За исключением четвёртой, которая вообще не стала принимать бой. Угнала машину Руслана, добралась до райцентра и сбежала на все четыре стороны. Путь Вил на этом для нас можно считать завершённым.

— Если не считать того, что мы понятия не имеем, какой именно ритуал они пытались провернуть на капище, — мрачно прокомментировал я, энергично разминая картошку в ароматное пюре.

— Оставим это за скобками, тут мы можем только предполагать, — отмахнулась она, делая глоток воды. — Ладно. Возвращаемся к нашему «мистеру Икс». Допустим, это он шатал вагончик, обескровил собак и попался на глаза бабе Нюре.

— Но не напал на неё, — заметил я, добавляя в кастрюлю приличный кусок сливочного масла. — Впрочем, дело было днём, а упыри предпочитают ночную охоту. Пока «он» наш главный и наиболее вероятный подозреваемый. Просто по какой-то причине ведёт себя нетипично для обычного упыря. Или у тебя есть другие кандидаты?

— Кровь пьют упыри и оплетаи, — принялась рассуждать Василиса, подперев подбородок рукой. — Но последние водятся исключительно в глухих местах, вроде дремучих лесов, и используют тактику засад. Разума там ноль, повадки абсолютно звериные. Зато на них обожают охотиться всякие фанатики, хоть какая-то польза. Ещё кровь могут пить навки, но у них это скорее побочный эффект от вытягивания жизненной энергии. Теоретически, они могли бы к нам вернуться. Но раз все собаки были убиты на суше, а не в воде и даже не у воды, навок я бы тоже исключила.

— Вот и возвращаемся к упырю, — подытожил я, раскладывая горячее пюре и поджаристые котлеты по тарелкам. — Давай его изловим? Только знаешь… предлагаю сделать это вдвоём. Без участия Добрыни.

Я поставил перед Василисой тарелку и присел напротив, заглянув ей в глаза.

— Не могу рационально объяснить почему, но его присутствие ломает весь здешний баланс. Раньше мы сами отлично справлялись, и нечисть гоняли, и легенды для прикрытия моста придумывали, держали всё под контролем. А так он становится… не знаю, как сказать…

— Необходимым элементом системы, — закончила мою мысль Василиса, подцепляя на вилку кусок румяной котлеты. — Чем больше он нам помогает, тем плотнее вписывается в жизнь посёлка. Глядишь, скоро ему придётся подыскивать постоянное жильё.

— Дом — это не проблема, — отмахнулся я от этого фактора, как от несущественного. — Но его придётся вводить в курс дела, знакомить со всеми нашими тайнами. А чем больше коллектив, тем сложнее взаимоотношения и выше риск утечек.

— Мне кажется, тебя куда больше смущает тот факт, что он неуправляемый и непредсказуемый, — с лёгкой улыбкой предположила Василиса.

Она явно щадила моё самолюбие, деликатно обходя такие аргументы, как «способен оспаривать твоё лидерство» или, скажем, «слишком мужественный».

— Да. Пожалуй, что так, — честно признал я, отправляя в рот порцию пюре.

— В общем, я не против. Думаю, с одним упырём мы уж как-нибудь разберёмся сами, — подытожила она. — У тебя уже есть идеи, как его ловить?

— Классика жанра. Тут два пути, либо искать место, где он днюет, либо ловить на живца.

— Все укромные места в окру́ге мы вроде бы уже прочесали. — Василиса отодвинула пустую тарелку и обхватила ладонями стакан с водой. — Правда, мы тщательно не осматривали само кладбище. Но только потому, что искали Вил, а природные духи и магия смерти, это немного разное.

— Слушай, а ведь точно! — зацепился я за эту мысль. — Баба Нюра как раз живёт неподалёку от погоста. Географически всё сходится идеально. Жили бы мы в каком-нибудь средневековом городке, он бы отлёживался в чьём-нибудь фамильном склепе. В Париже, обосновался бы в катакомбах.

— Колдухин не Париж, — произнесла Василиса таким тоном, который разом задвигал столицу Франции на второе место по уровню культуры и комфорта после нашего посёлка. — Склепов у нас не водится. Но он вполне может залечь в густых кустах между дальними могилами. Может и там устроить внеплановый субботник? Выкосить бурьян, навести, так сказать, красоту?

— Второго субботника за месяц наш народ просто не перенесёт, — усмехнулся я. — К тому же, это поможет красоте и благоустройству, но не в поимке, такая активность спугнёт потенциального упыря.

— Тогда что насчёт живца? — напомнила Василиса. — Как выглядит твой план «Б»?

— Элементарно. Кто у нас целевая аудитория монстра? Собаки. Значит, попросим Руслана перекинуться в барсука, ему всё равно давно пора размяться в этой форме. Пусть прогуляется вечерком в районе кладбища. А как упырь клюнет и появится из кустов, тут мы его тёпленьким и сцапаем.

— Руслана? — Василиса не выдержала и рассмеялась, хоть и немного сочувственно. — Почему я совершенно не удивлена, что в очередной нашей авантюре ему снова достаётся самая сомнительная и неприятная роль? Чур, предлагать будешь ты!

— Признаю́, виновен по всем статьям. Не в первый раз мы втягиваем парня в какую-то хтонь, — развёл я руками. — Но куда деваться? Из всей нашей компании только он хоть отдалённо напоминает собаку, причём, очень упитанную собаку.

— А вот этого ты ему лучше не говори, — её улыбка стала ещё шире. — Поверь, звучит это не особенно лестно.

В коридоре хлопнула входная дверь. Звякнули ключи, раздался тяжёлый вздох, и кто-то начал стягивать обувь и кидать её прямо на пол.

— О! На ловца и зверь бежит, — глаза Василисы лукаво блеснули.

На кухню зашёл измотанный Руслан.

— Привет. О чём шушукаетесь? — спросил он, подозрительно глядя на нас.

— Пюре с котлетами будешь? — миролюбиво предложил я, пододвигая ему свободный стул.

— Буду, — выдохнул он, тяжело падая на сидушку.

— Как там машина? — как бы невзначай поинтересовался я его главной головной болью на сегодняшний день.

— Вся во вмятинах. Завтра повезу Хану в сервис. И это, к сожалению, серьёзные внеплановые расходы, — Руслан устало провёл рукой по щетине на щеках. — Как я вообще так лоханулся? Оставил тачку с ключами в замке зажигания! Да, она стояла во дворе ремонтируемого дома, но я же всегда её запираю. А тут просто ворота закрыл. Но эта ведьма для начала вынесла закрытые ворота, а потом свалила в туман. Так что забор, мягко говоря, не спас. Скорее, наоборот, добавил кузовному ремонту объёма.

Руслан закончил свой монолог и вдруг подозрительно уставился сначала на меня, а затем на Василису, которая изо всех сил пыталась спрятать хитрую улыбку за стаканом с водой.

— Чего вы так на меня смотрите? — нахмурился он ещё сильнее.

— Ты ешь, ешь. Знаешь, я, пожалуй, полностью оплачу твой ремонт, — буднично произнёс я, ставя перед ним тарелку с горячей едой.

— Спасибо, конечно, порадовал, — недоверчиво протянул Руслан, берясь за вилку.

— Ты не торопись радоваться, — сказала Василиса. — Вадим просто хочет тебе кое-что ещё сказать. Прямо сейчас, не откладывая дело в долгий ящик. Да?

— Да, Руслан, тут такое дело… — вкрадчиво начал я. — Помнишь ночной прорыв и нападение на вагончик?

— Помню, это я же там один был, как такое забудешь. Это же были те Вилы, которых мы сегодня… А что?

— Ну, у нас появились подозрения, что через мост перешли не только Вилы, но и Упырь.

— Упырь? — Руслан замер с недонесённой до рта котлетой. — Это что ещё за слово такое? Я всю жизнь думал, что это просто старпёрское ругательство, и всё.

— Если бы. Упырь — это что-то вроде классического киношного вампира, — вздохнул я. — Только совсем не такой гламурный, как в «Сумерках».

— Я не смотрел, — мотнул головой Руслан. — Но то, что реальность отличается от кино, я уже давно понял. Значит, вампиры всё-таки существуют?

— Нет. Тех, которые наводили бы ужас на Трансильванию, носили дворянские титулы, были красивы, благородны и умны — не существует. Забудь. Реальный упырь — грязный, вонючий и постоянно испытывает голод, который можно утолить только кровью. Кожа у него бледная, а из-за привычки прятаться по помойкам и полного отсутствия гигиены он больше похож на бомжа. Соображает он туго, нападает, как правило, ночью, не отличается высокой моралью и, разумеется, является нежитью обыкновенной.

— А нежить никто не любит, — понимающе закивал Руслан, наконец-то принимаясь за еду.

— Именно. Упыри встречаются намного реже, чем те же закладные покойники, и долг каждого уважающего себя жителя Яви состоит в их истреблении.

— Что-то мне категорически не нравится, куда ты клонишь, Вадим, — Руслан подозрительно прищурился, отложив вилку. — Ты к тому, что нам надо его выследить, завалить и оприходовать осиновым колом?

— Осина, это вообще необязательный атрибут, подойдёт любая древесина, — успокаивающе произнёс я. — Но в нашем случае всё будет иначе, либо очищающий огонь, либо, вообще гуманный вариант, просто прямая депортация. Мы его поймаем, и я провожу его обратно за мост, и дело с концом.

— За мост, который он уже один раз умудрился перейти, — скептически хмыкнул Руслан. — Значит, сможет и снова. И, кстати, как вообще тупой упырь нашёл общий язык с Вилами?

— Понятия не имею, для нас это тоже большая загадка, — честно признался я. — Но главное ведь в другом. Главное, что ты не против помочь нам в этом крайне важном общественном деле?

— Ну, допустим. Лопата всё ещё при мне, если ты об этом.

— Не совсем об этом. Упырь не особенно опасен в прямом столкновении и физически не так уж силён.

Я покосился на Василису. Её откровенно забавляло то, какими кругалями я подбираюсь к предложению поработать «подсадной уткой». Она даже спрятала нижнюю половину лица за стаканом, чтобы не расхохотаться.

— А вот в кино он прыгучий, быстрый и ловкий, — мрачно не согласился с моей оценкой Руслан.

— В реальности он делает ставку на хитрость. Представь, идёшь ты по ночной дорожке, а навстречу какой-то сгорбленный дед. И дед этот, такой: «Помоги мне, внучок, проведи по тропке, старый я, боюсь всего…»

Я картинно растягивал слова, изображая немощного старика, но Руслан от моего театрального этюда не улыбнулся даже краешком рта.

— Вот именно поэтому я больше и не шляюсь по ночам, — назидательно произнёс оборотень, отправляя в рот кусок котлеты.

— И молодец. В общем, суть ты ухватил.

— Нет. Я ухватил только то, что ты плохой актёр. — жуя ответил оборотень — И ты так и не сказал, что мы будем делать? Какой план?