— Да ничего они не царапают, — со вздохом произнёс я в трубку. — Это Вилы.

— У них с собой вилы? — напряжённо засопел оборотень. — А не ими ли эти дамочки мой вагончик попортили?

— Нет, Руслан, — я изо всех сил старался сохранить терпение. — Они сами — Вилы. Лесные духи. К сельскохозяйственному инвентарю никакого отношения не имеют. То есть, инструмент, конечно, назвали в их честь, но сейчас это совершенно неважно.

— Пардоньте, — хмыкнул он. Я буквально воочию представил, как он обиженно кривит губы. — Значит, вилы, на которые можно насадить человека или, скажем, ни в чём не повинного барсука — это не важно?

— Не нагнетай. Это просто три девушки, — мне захотелось зарычать в ответ, но это сейчас было бы по меньшей мере неуместно. — Незнакомые, чужие и с пустыми руками. Просто выйди на улицу и осмотрись. И не клади трубку.

— Ладно уж… Деспот.

Динамик выдал глухое шуршание и протяжный скрип двери — Руслан вышел наружу. Тем временем мы с Василисой медленно катились, патрулируя улицу, внимательно осматривая всё подозрительное. Время от времени мы притормаживали у огородов, где в грядках копошились местные пенсионерки, и расспрашивали, не проходили ли тут посторонние девушки.

Чужачек никто не видел. Зато ворчания мы наслушались сполна. Дорожный ремонт стал главной темой дня: старушки жаловались на грохот грузовиков, пыль и, разумеется, на самих работяг, которые то и дело слоняются без дела по посёлку и закладывают за воротник.

— Вон, я сама видела! — возмущённо потрясала тяпкой очередная огородница. — На кладбище шастают, ироды! Беленькую там пьют!

— Баб Свет, ну у нас же парка в посёлке нет, — миролюбиво отозвался я, оперевшись на нагретую солнцем дверцу машины. — А там тишина, столики, лавочки. Тень от берёз, опять же.

— Кладбище не место для пьянок! — возмущённо настаивала на своём она.

— Шума не было, официальных жалоб не поступало, — профессионально остудила её пыл Василиса. — Если будут вести себя непотребно, я с ними разберусь. Спасибо за бдительность.

Баба Света разговором осталась явно недовольна. Пробурчав себе под нос что-то вроде «Сталина на вас нет» и с ожесточением вернулась к работе тяпкой.

Мы в очередной раз забрались в прогретый салон, хлопнули дверцами и покатились дальше.

— Слушай, а почему они просто не сбегут? — задумчиво произнёс я.

— Может, теперь и сбегут, — ответила Василиса, не отрывая взгляда от дороги. — Скорее всего, до сих пор их удерживало капище. Новое не так-то просто построить, особенно, чтобы никто из людей не заметил и не стукнул властям.

— Допустим, — не стал спорить я. — Но мне интересно другое. Капище ведь для чего-то им нужно. Это инструмент, способ, но не конечная цель.

— Именно. И раз они потратили на него столько сил, значит, готовились провернуть нечто грандиозное и наверняка неприятное, для нас.

— А есть идеи, что именно? — спросил я. — А то я как-то слабо представляю масштаб фантазии Вил. Инициируют природный катаклизм?

— Да я тоже без понятия, Вадим, врать не буду. Но сейчас важно другое, капище обнаружено, они действительно могут сбежать. Бесит только, что Инквизиция опять не поможет.

— А что бы сделал Денис? — хмыкнул я, краем уха прислушиваясь к ритмичному сопению Руслана в телефоне. Оборотень послушно обходил окрестности и не прерывал связь. — Ходил бы как Добрыня по дворам и пугал собак? Да он бы просто воспользовался своим статусом и напряг бы тебя. Ты бы точно так же искала Вил, как сейчас. Так что мы всё равно в той же точке, откуда начали.

— Бюрократия, — раздражённо выдохнула Василиса. — Даже в магических делах от неё никуда не деться.

В этот самый момент из динамика моего телефона донеслось шуршание. А следом глухой звук удара.

— Руслан! — вмиг напрягся я. — У тебя там что, что-то случилось?

— Рубаха кое-куда просочилась, да из рук выскользнул, — донёсся напряжённый голос оборотня. — Телефон уронил. Но… да. Тут какая-то чертовщина. Я у медпункта. Понимаешь, этот ваш очередной объект с Гайком, он тут недалеко… Слушай, когда у вас уже дома закончатся? Я с этими брожениями скоро местным краеведом стану! Меня бабки уже за проверяющего принимают, «инспехтора из району». Дважды самогон предлагали!

— Ближе к делу! — шикнул я в трубку, чтобы он не отвлекался. — Что там случилось?

— В самом медпункте какая-то возня. И женские крики. Пойду-ка я, посмотрю, что к чему.

— Стоять! — гаркнул я. — Никуда не ходи. Тебя из окон медпункта видно?

— Да нет, я ж присел телефон поднять. Тут кусты густые… не пойму какие. Смородина, кажется.

— Вот в смородине и сиди. Мы с Василисой будем через минуту.

Василиса, отлично слышавшая весь разговор, молча вдавила педаль газа. И машина мгновенно перешла из вальяжного режима «сельское патрулирование» в режим «гонка на перехват».

Я сбросил вызов, на секунду засомневался, но всё же набрал Добрыню. Трубку сняли немедленно.

— Да, — раздался его невозмутимый бас.

— У нас активность в медпункте, — коротко доложил я.

— Думаешь, Вилы прячутся там?

— Не знаю, пока только подозрения. Вы в Колдухино?

— В нём, где ж мне ещё быть. Сейчас прилечу… то есть прибегу туда.

— Только без нас ничего не предпринимайте, — твёрдо предупредил я.

— Да он и не успеет. Мы будем первыми, — процедила сквозь зубы Василиса.

Она резко заложила вираж, и машина вывернула к зданию медпункта.

Снаружи всё выглядело как эталонный островок спокойствия. Сельские медучреждения вообще обладают какой-то своей, особенной аурой. Даже пёстрые цветы на клумбах, посаженные заботливыми руками местных пенсионерок, и газон, выкошенный Давлетом Марксовичем лично, были необычными. Они казались здесь какими-то подчёркнуто правильными, неуловимо отличаясь от любой другой клумбы и газона в посёлке.

Однако сейчас эта идиллическая тишина была какой-то тревожной. Обманчивой. Словно натянутая до предела струна, готовая лопнуть от одного неосторожного движения.

Я скосил глаза и заметил в зарослях Руслана. Оборотень сидел на корточках с самым серьёзным видом, на который только был способен. Я коротким жестом приказал ему оставаться на месте и не высовываться.

— Человек, загнанный в угол, действует непредсказуемо и значительно более деструктивно, чем обычно, — негромко произнесла Василиса, явно цитируя какой-то ведомственный учебник.

Я осторожно толкнул входную дверь, заглянул внутрь, замер и прислушался.

— Конечно, у нас тут не стационар, но для таких красоток, тем более раз одна из вас в положении, я сделаю исключение, — донёсся из глубины приглушённый, какой-то слишком ровный голос Давлета. — В этой палате можно расположиться, сейчас найду одеяла. Там туалет, душ. Лейка, правда, подтекает…

— Закрой входную дверь. И бабку выбрось, — перебил его неприятный, режущий слух властный женский голос.

Медпункт располагался в переоборудованном дореволюционном особнячке. От входа вёл прямой коридор с глянцевыми от коричневой краски половицами. Стены пестрели выцветшими плакатами о вреде курения, профилактике ОРВИ и пользе прививок. По обе стороны тянулись двери, бо́льшая часть которых всегда была заперта, здание просторное и действительно могло служить стационаром, но Давлету явно было лень убирать лишнюю площадь. Дверь в его основной кабинет по левой стороне, светлый и с большими окнами, сейчас была распахнута настежь.

На потрёпанной банкетке в коридоре, где обычно коротали время пациенты в ожидании приёма, сейчас в неестественной позе сидела, обмякнув, баба Нюра. Её очки криво сползли на кончик носа, глаза закатились так, что виднелись почти одни белки, а по подбородку тянулась тонкая ниточка слюны.

Из дальней боковой двери вынырнул сам Давлет. Взгляд его был пустым и устремлённым в никуда, а лицо казалось одновременно расслабленным и потерянным, как у ребёнка, которому только что сделали укол, и он вот-вот разрыдается. С пугающим механическим равнодушием фельдшер подхватил бессознательную бабу Нюру под мышки, напрягся и потащил её прямо ко входу. То есть прямо на нас с Василисой.

Нас он пока не замечал. Давлет двигался как бракованная шарнирная кукла, тяжело и опасно раскачиваясь на ходу. Он едва не задевал плечами плакаты, а проходя через дверной проём в тамбур, ощутимо приложился плечом о косяк, но даже не поморщился.

— Останавливай его, — тихо прошептал я Василисе, выглядывающей у меня из-за плеча.

Василиса быстро щёлкнула пальцами. Давлет, которому до нас оставалась буквально пара шагов, замер, баба Нюра тут же выскользнула из его рук и мешком стала оседать на пол, издав жалобный стон. Я чертыхнулся, рванулся вперёд и едва успел подхватить старушку.

Бабушки в нашем посёлке бывают разные: встречаются тучные и массивные, бывают крупные и здоровенные, как тролли, взять ту же бабу Нину. Но баба Нюра была сухонькой, жилистой и невесомой, росточком маленькая, какими бывают только старенькие люди. Поэтому мне удалось сравнительно легко перехватить её левой рукой, прижав к себе, словно ребёнка.

Я поправил её съехавшие очки и заметил, как на морщинистом лбу налилась свежая красноватая шишка, след от удара. Тот факт, что престарелая пациентка находилась без сознания, а поселковый фельдшер косплеил безвольного зомби, непрозрачно намекал, что дела в медпункте творятся нехорошие, дрянные.

Мои мысли прервал резкий стук каблуков. Дальняя дверь с противным скрипом распахнулась, и в коридор разъярённой фурией вылетела девица с растрёпанными, черными как смоль волосами.

— Кто тут с магией балуется⁈ — громко крикнула она на весь коридор. Ни её тон, ни поза, ни выражения лица, ничто не выдавало ни грамма испуга, только агрессия.

Лицо незнакомки я видел впервые в жизни, зато её наряд узнал мгновенно. Это было цветастое платье Маргуши, то самое, в котором наша местная звезда любила блистать на поселковых праздниках или совершать светские променады до сельмага. Девица, будучи куда стройнее Маргуши, небрежно перетянула ткань на талии грубым мужским ремнём, отчего смотрелась в чужой одежде слегка комично.

В голове успела мелькнуть шальная мысль, надо бы как-то проверить, точно ли это Вила, а не какая-нибудь заезжая туристка с замашками клептоманки.

Следующая секунда наглядно доказала, что мысли о проверке были не только излишними, но и чертовски глупыми. Всё стало предельно ясно и так.

— Лови! — коротко крикнула она, резко взмахнув рукой.

В нашу сторону сверкнула сталь. Я рефлекторно вскинул вперёд правую руку, и ладонь тут же пробило острой, пронзительной болью.

Я стиснул зубы, сдержав рвущийся из горла рык. Прямо из середины моей ладони, пробив кисть насквозь, торчало что-то вроде медицинского хирургического скальпеля.

Василиса не заставила себя ждать. Она резко шагнула вперёд, её пальцы задвигались, сплетая в воздухе сложный узор боевого заклинания. С кончиков пальцев сорвались десятки коротких зелёных разрядов, похожих на крошечные молнии.

Но Вила среагировала быстрее. Вскинув обе руки, она с яростным выдохом выкрикнула:

— Вихрь!

Зрачки девушки мгновенно затопила кромешная тьма, а воздух в коридоре сошёл с ума, сорвавшись в один сплошной, невидимый таран. Мощнейший поток, сравнимый с океанской приливной волной, с размаху ударил по ушам и просто выбил пол из-под ног. Стены мелькнули смазанной полосой. Взбесившаяся стихия одним махом вышвырнула всю нашу компанию, меня со старушкой на руках, Василису и застывшего истуканом Давлета, наружу, с силой швырнув на траву.

При падении баба Нюра пребольно рухнула прямо на меня. Тут-то её феноменальная сухость и жилистость сыграли против моего организма, никакой тебе уютной старушечьей мягкости в ней не оказалось, сплошные кости да острые углы, она явно сломала мне рёбра.

Впрочем, с учётом торчащего из ладони скальпеля, это была меньшая из моих проблем.

Дверь медпункта с грохотом захлопнулась, словно ставя жирную точку и символизируя, что нас оттуда изгнали.

— Однако, лихо вы оттуда катапультировались, — донёсся из-за кустов голос Руслана. Оборотень внял моей просьбе и наблюдал за нашим эпичным полётом из укрытия в кустах смородины.

Василиса (и как только умудрилась?) осталась на ногах. Каким-то чудом она сохранила равновесие в самом центре магического урагана. Сейчас она замерла, устойчиво и широко расставив ноги, словно боец боевых искусств перед схваткой, и яростным взглядом сверлила закрытую дверь. Казалось, она готова броситься в эту дверь, и пойти врукопашную.

— Что, развлекаетесь? — насмешливо поинтересовался Добрыня, неторопливо выходя откуда-то из-за угла здания.

Мне показалось странным, что он явился с тыла, а не со стороны дороги, но сейчас меня куда сильнее беспокоил скальпель, всё ещё торчащий из ладони. При падении я приложился многострадальной рукой о землю, металл внутри сдвинулся, и кисть прошила такая зверская, ослепляющая боль, что перед глазами на мгновение поплыли багровые круги.

Я осторожно, одной рукой, переложил бабу Нюру на землю и поднялся на ноги. Схватился за рукоять, и одним резким рывком выдернул скальпель. Отбросив окровавленную сталь, я сразу же обратился к силе Мегалита. Он откликнулся мгновенно, по руке пошло тепло, на глазах стягивались края раны, а следом исцеляющая волна добралась и до ноющих рёбер.

— Однако, неплохо для Водяного, — с явным уважением пробасил Добрыня, смерив меня долгим, оценивающим взглядом.

Рука зажила, я несколько раз сжал и разжал кулак, проверяя моторику, пальцы слушались, работоспособность была восстановлена.

О ране теперь напоминали лишь два крупных шрама по обе стороны ладони, да небольшая фантомная боль. Впрочем, по опыту я знал, что рубцы сойдут на нет за пару дней, а боль… Ну, это же просто боль. Потерплю, не переломлюсь.

— Надо полагать, про́клятые Вилы здесь? — Добрыня окинул тяжёлым взглядом бессознательную бабу Нюру, застывшего Давлета и даже умудрился безошибочно вычислить прячущегося в кустах Руслана. — Или это какие-то деревенские разборки?

— Поселковые, — зло процедил я, не сводя глаз с окон медпункта.

На секунду мне почудилось, что из глубины помещений, не приближаясь к стеклу, за нами кто-то наблюдает. А может, и не почудилось.

— Вила. Как минимум одна, — решительно констатировала Василиса.

— Нет, все три, — не согласился я. — Судя по тем словам Давлета, что я услышал, вся троица в сборе. Я так понимаю, они заморочили ему голову и решили тут отсидеться.

— Хитро. Спрятаться у всех на виду, — хмыкнул Добрыня. Он недобро смотрел на само здание, но благоразумно оставался на месте. — А ведь я проверял этот пункт буквально вчера.

— Мы нашли их, скажем так, лесную стоянку, — пояснил я. — Видимо, это и заставило их экстренно искать новое убежище. Грубо говоря, я их спугнул. Василиса, глянешь, что там с бабой Нюрой? И, кстати, сейчас я предлагаю убраться с линии видимости, пока эту живописную картину не лицезрел весь посёлок.

Добрыня без видимых усилий подхватил Давлета, словно большой манекен. Я же, бережно поднял на руки бабу Нюру, а Василиса прикрывала наш отход, то и дело бросая на окна медпункта сердитые взгляды.

Мы рассредоточились в тех самых зарослях смородины, где уже сидел Руслан. Василиса, не теряя ни секунды, склонилась над старушкой, быстро нащупала пульс на шее, осторожно приподняла веки, оценивая реакцию зрачков.

— Обычное сотрясение, ничего мистического, — вынесла она вердикт. — Видимо, просто дали по голове, чтобы убрать лишнюю свидетельницу. К счастью, не насмерть.

— Полечишь её? — негромко попросил я.

Василиса кивнула. Её пальцы плавно скользнули в воздухе, вырисовывая над пострадавшей несколько сложных магических фигур. Эффект проявился мгновенно, бледное лицо бабы Нюры вмиг порозовело, жутковатая шишка на лбу рассосалась без следа, а сбитое дыхание выровнялось. Теперь старушка мирно сопела, погрузившись в обычный, глубокий сон.

— Так! Значит, будем штурмовать, — Добрыня оскалился в предвкушении, хищно блеснув глазами. — Кто идёт? Водяной, Маг. Оборотень, ты как? С нами или в резерве куковать планируешь?

— Я в деле, — отозвался Руслан, но как-то без огонька.

Трусостью он и правда не отличался, после той истории с закладными покойниками в этом никто не сомневался, но особых боевых навыков у него не было, как и оружия. Я тут же вспомнил его бесконечные просьбы раздобыть ему ружьё. Сейчас бы оно ему ой как пригодилось.

— Нет, Руслан, — я решительно мотнул головой. — Жди здесь, целее будешь. Но если Вилы ломанутся из здания, дуй за ними. Только не вздумай геройствовать и лезть в драку. Эти про́клятые девицы, как я погляжу, швыряются взрослыми мужчинами словно котятами. Ещё и со скальпелями на «ты». А если кто из посторонних подтянется — задержи, не пускай в медпункт.

Добрыня покосился на меня, было видно, что он хотел что-то сказать, но промолчал.

— А что говорить-то людям? — Руслан выдохнул с явным облегчением. Драться, тем более с девушками, он не горел желанием.

— Скажешь, проходит задержание особо опасного преступника, — ответила ему Василиса. — Тем более что почти не соврёшь.

Я тем временем сдёрнул с пояса кнут-самобой, который последние дни, ввиду напряжённой ситуации, таскал на себе постоянно. Василисино «оружие» всегда было при ней, это её магия. Добрыня, похоже, тоже не нуждался в приготовлениях. Он просто расправил плечи, встал в полный рост и деловито осмотрелся.

Улица, к нашему счастью, была пуста. Ни одна бабка не спешила к Давлету за новыми каплями от давления. Хоть тут повезло.

— Ну что, какой план? — буднично, словно в булочную собрался, а не сам предложил на штурм идти, спросил Добрыня. — Ладно, я предлагаю так. Я иду первым, вы прикрываете. Они наверняка подпустят поближе и навалятся всей кодлой. Вот тут-то вы их и… того. Бейте от души. Только желательно, меня не прибейте заодно.