В Ялте с парковками туговато, но я нашёл место неподалёку от автовокзала.

Василиса выпорхнула из машины. Она была в голубых джинсах, пудрово-розовом свитере и в тёмно-синем пальто, и конечно, выглядела великолепно.

Не глядя в мою сторону, она неспешно поплыла в направлении парковки. Там, образуя классическую экосистему любого города, в особенности курортного, кучковались таксисты. Семеро. Они активно переговаривались, жестикулировали и попивали кофе в картонных стаканчиках, приобретённый в ближайшем кофейном автомате. Временами они бросали внимательные взгляды, изучая всех прохожих, выискивая потенциальных клиентов.

Как только Василиса приблизилась, они приосанились и ближайший задал дежурный вопрос:

— Куда едем, красавица?

Этот вопрос был задан в этом мире столько раз, что утратил всякую оригинальность. А ещё эта фраза таила в себе двойную ложь. Первая: сама постановка вопроса создавала иллюзию единства, предполагалось, что существуют некие «мы», куда входит таксист и получательница вопроса, и эти «мы» разделяют общую цель путешествия. Вторая же ложь скрывала уверенность в том, что такое путешествие вообще состоится.

Само собой, тот факт, что формулировка избитая, таксиста не смущал, это был ставший классикой ритуал, понятный обеим сторонам.

Василиса на этот вопрос отвечать не стала, вместо этого начала свою игру.

— Мальчики, — голос Василисы слегка дрогнул. Это был голос девушки, оказавшейся в беде, той, которая может себе позволить быть слабой и просить поддержки, — Помогите мне, пожалуйста.

На моих глазах семеро ленивых бомбил мгновенно мутировали в семерых рыцарей Круглого стола, облачённых в слегка помятые толстовки и спортивные куртки, зато суровых, серьёзных и благородных.

— Что стряслось, милая? — подобрались они.

— Я просто ехала на своей машинке, — защебетала Василиса, время от времени взмахивая ресницами, — А этот лихач подрезал, помял мне крыло. Я испугалась! А он мало, что ударил, так притормозил, крикнул, что я курица, водить не умею, и умчался!

Повисла напряжённая пауза. Таксисты переглянулись. Цеховая солидарность — вещь святая. Поэтому прозвучал осторожный, но весьма важный вопрос, который был весомее, чем мнимые «рыцарские доспехи», в которые они успели облачиться:

— Что… неужели кто-то из наших?

— Нет, — вздохнула Василиса и достала телефон, демонстрируя им фото нашей цели.

Золотой «Мерседес».

Таксисты синхронно выдохнули, понимая, девушка обращается к ним как к знатокам города, а не потому, что хочет высказать претензии кому-то из их коллег.

Они обступили её плотным кольцом. Возмущение вспыхнуло мгновенно, особенно когда они разглядели на фото московские номера. То есть, это был не только не коллега-таксист, но даже и не местный, не восемьдесят второй.

Слово взял пожилой таксист с характерным римско-армянским профилем. Его голова была увенчана серебристым ореолом волос, а в глазах была сдержанность и спокойствие патриарха:

— А ты в полицию обращалась, дочка?

— Они заявление приняли, но так намекали, так намекали…— Василиса виртуозно изобразила разочарование в правоохранительной системе, частью которой сама же и являлась. — Сказали, там камер нет, видеорегистратора тоже. Велели ждать, ответ придёт по почте. Говорят, раз машина московская, значит неизвестно, где его теперь искать.

— Раздолбаи. Просто не хотят работать, — фыркнул кто-то из молодых. — Да и вообще, я эту золотую ванну пару раз видел.

— И я видел, — поддакнул другой.

«Патриарх» поднял руку, призывая к тишине:

— Вот вы говорите — видели… Где видели? В каком районе?

— Возле Никольской церкви летел, — отозвался первый. — На первой космической.

— Никольской, говоришь, — старик задумчиво потёр подбородок. — Это уже что-то. У меня же там шурин живёт и номера сдаёт.

Он извлёк из кармана телефон и набрал номер:

— Барев дзес, ахпер Варуж!

Последовавший за этим разговор на армянском звучал сначала как тост, потом как обмен шифровками в Генштабе.

Василиса стояла рядом, невинно хлопая своими невозможно-красивыми глазищами, и изображала непонимание. Хотя я легко допускал, что истинный маг знает и армянский.

Старик завершил вызов и всё ещё улыбаясь, удовлетворённо кивнул.

— В общем так. Эту машину регулярно видят возле «Скай плаза». Новый апарт-комплекс такой модный у нас есть. Наверное, этот чатлах где-то там живёт, — он сделал паузу, его глаза хищно сузились. — Хочешь, красавица, мы сейчас соберёмся всей стоянкой и накажем его? Мы бить не будем. Просто… поговорим чуть-чуть. Объясним правила хорошего тона.

Я усмехнулся, глядя на это из-за руля. Пожалуй, что крестовый поход ялтинских таксистов против дракона — плохая идея. Забавная, но плохая.

— Нет, что вы, мужчины, спасибо вам огромное! — Василиса приложила руку к груди, излучая искреннюю благодарность. — Мне бы только машину найти, а дальше я полицию додавлю, если не пошевелятся, дежурному прокуратуры буду звонить. Спасибо! В Ялте такие добрые и мужественные мужчины!

Она развернулась и пошла прочь, оставив семерых таксистов стоять на парковке в весьма приподнятом настроении.

Я завёл двигатель. Значит, «Скай плаза».

Пока она шла, я забил название в навигаторе и нашёл на карте это воплощение амбиций застройщика из стекла и бетона.

Пятнадцать минут петляний по ялтинским улицами привели нас к нужному месту. Совсем рядом с элитным комплексом остановиться было нельзя, так что остаток пути мы проделали пешком.

Парковок здесь было целых две. Одна, забитая под завязку, предназначалась для простых смертных, и я порадовался, что припарковался заранее.

Вторая скрывалась за забором на охраняемой территории самой «Плазы». Именно там, за оградой, словно воплощение чистого тщеславия, сиял тот самый золотой «Мерседес».

Василиса достала телефон, убедилась, что номер машины совпадает с тем, что нам нужен (ну, а мало ли, вдруг по Ялте колесят два золотых «Мерса»?), после чего пошла к калитке, запертой на магнитный замок. Она не стала придумывать тут что-то сложное или хитрить, пытаясь проскользнуть вместе с местным, у кого нашёлся бы магнитный ключ.

Вместо этого, она едва заметно шевельнула пальцами, на кончиках которых вспыхнули крошечные зелёные молнии. Магнитный замок послушно щёлкнул, признавая своё поражение, и мы оказались на закрытой территории.

Я подошёл к «Мерседесу» и пнул его колесо так, чтобы вызвать колебания на корпусе, но без царапин. Машина немедленно заверещала, оскорблённая таким варварством. Сигнализация была под стать цвету — крикливая.

Тем временем я привалился на золотистое крыло, сложив руки на груди, всем своим видом демонстрируя нетерпение и намекая на то, что срабатывание сигнализации произошло не случайно.

Ждать пришлось недолго. Как паук из своей норы, из будки неподалеку прибежал охранник.

— Вы что здесь делаете? — крикнул он, на ходу поправляя рацию. — Это разве Ваша машина?

— Этот автомобиль, голубчик, скрылся с места ДТП, — я не стал придумывать новую легенду. — Вы владелец? Нет? Значит, сейчас он выйдет, и мы с ним побеседуем. А Вас эта разборка совершенно не касается.

Охранник что-то неразборчиво проворчал, смерил взглядом Василису, которая стояла в паре метров от меня и благоразумно ретировался.

В конце концов, его должностная инструкция не предполагала, что он должен вступить в драку с тем, кто посмел прижать филейную часть к чужой машине, размещённой на его парковке.

Тем временем «Мерседес» устал голосить и обиженно умолк. Меня подобное поведение не устраивало, и я снова пнул колесо. Машина взвыла с новой силой.

Спустя несколько минут из-за угла здания появился импозантный мужчина. Его походка была быстрой, но в то же время плавной и уверенной, словно каждый шаг заранее рассчитывался специально для того, чтобы окружающие успели оценить его красоту и величие.

— Ну и кто вы такие? — хрипло рявкнул он, подходя ближе. Получилось не особенно грозно. — Охранник позвонил и сообщил, что, якобы, у вас какие-то претензии ко мне… Что-то там было про какое-то ДТП⁈ Я немедленно звоню своему адвокату!

Последняя фраза заставила меня усмехнуться, вызвав ассоциации с известным мемом, героем которого стал Гоген Солнцев. В подтверждение своих серьёзных намерений, он демонстративно извлек из кармана айфон последней модели.

Без всякого удивления я отметил, что телефон был в золотом чехле.

— Звоните на здоровье, — всё ещё улыбаясь, добродушно предложил я. — Можете даже в комитет защиты прав драконов набрать. Так-то мы изначально хотели просто мирно поговорить, но если Вам комфортнее через адвоката…

Чтобы беседа пошла конструктивнее, я чуть-чуть потянулся к лужице неподалёку от машины. Вода, признав Водяного, дрогнула, собралась в аккуратный шарик размером с бейсбольный и неспешно подкатилась прямо к мыскам его дорогих туфель. Со стороны это было трудно заметить, а даже если бы охранник и увидел, то принял был за игру света. Однако незнакомец, разумеется, всё понял правильно.

Его пальцы замерли над экраном.

— А-а, так вы из этих… — он недовольно скривился и спрятал телефон в карман. Внезапно вся его напускная ярость растворилась. Он расплылся в обаятельной улыбке. — А я-то думал, очередной разводняк. И чего же вам надо, дорогие мои?

— Как мы и сказали, хотим просто поговорить, — невинно улыбнулась Василиса.

Мужчина на некоторое время задумался, окинув нас оценивающим взглядом.

— Ладно. Не на парковке же нам… Пойдёмте в ресторан, пообедаем. Там и пообщаемся, — он поморщился. — И слезьте Вы уже с машины, ради всего святого! Я её только на днях полировал.

Улыбка нашего нового друга открывала все двери.

Вероятно, к улыбке прилагался и серьёзный финансовый статус. Как бы то ни было, очень скоро мы сидели в ресторане на смотровой площадке отеля «Ялта Интурист» неподалёку от той самой «плазы».

Интурист, несмотря на явно советское прошлое, чувствовал себя отменно, оброс итальянским мрамором, агрессивной позолотой и космическими ценами за номера.

Хотя деньги у меня были и не малые, на мой взгляд, в этих декорациях я чувствовал себя максимально некомфортно.

Может быть, виной всему высота? Как-то меня жизнь к этому не готовила. Я вообще-то Водяной. Где мои поросшие камышом берега с карасями и лягухами?

Да и моя внешность — уличный краснодарский загар, куртка, потёртые джинсы и недорогие кроссовки не способствовали уверенности в себе. Я чувствовал себя так, словно я перепутал двери, и случайно вывалился на капиталистический Олимп.

Впрочем, чем я хуже других?

Василиса, сидевшая рядом со мной за белоснежной скатертью, держалась куда увереннее чем я. Может быть, потому что она была занята делом? Действия изгоняют панику.

Её ясные голубые глаза сканировали пространство ресторана и всех, кто там находился, словно ожидала, что из-за барной стойки в любой момент может выскочить вооруженный фанатик.

Напротив нас вальяжно раскинулся целый дракон, который пока что не выглядел, как шериф реки Смородина. Скорее, это был богатый крымский гедонист в льняном костюме кремового оттенка, который, вероятно, сшили на заказ итальянские портные. Шёлковая рубашка была расстегнута ровно настолько, чтобы непринуждённо демонстрировать идеальный загар (откуда он его взял в феврале?), а на запястье тускло поблёскивали золотые часы, которые, судя по виду, стоили как моя «Буханка», если не больше.

Когда к нашему столику подошла официантка, молоденькая девушка, наш новый друг плавно повернулся к ней и улыбнулся белоснежной улыбкой.

— На всех — стейк из лосося, — произнёс он бархатным, глубоким баритоном. — Свежайшего, разумеется. И сицилийские оливки. Три порции салата «Панцанелла» и, будьте добры, принесите ваши фирменные гренки. Такие, с чесночком и травами. И водички, что-то простенькое. Пусть будет Perrier.

Как только официантка, впечатлённая его обаянием, ушла, дракон переключил всё свое внимание на Василису.

Он подался вперёд, мягко перехватил её руку, лежащую на столе, и проникновенно, почти благоговейно припал губами к её костяшкам. Василиса на пару секунд замерла. Она была готова к нападению врагов, но не к подобного рода вниманию со стороны Золотого дракона.

— Меня зовут Алтынай Салимов, — промурлыкал он с музыкальностью виолончели. — Впрочем, это вы, похоже, и сами прекрасно знаете, раз нашли меня здесь. А с кем имею честь?

— Я Василиса. А это Вадим.

— Кхе-кхе, — я выразительно откашлялся. — Давайте мы пропустим светские реверансы. Вы отлично выглядите, мы тоже ничего. Давайте лучше расскажем, с какой целью пришли.

Алтынай нехотя выпустил руку Василисы, откинулся на спинку плетеного кресла. Уголки его губ дрогнули в снисходительной улыбке.

— Ну, рассказывайте, Вадим. Я обожаю слушать истории. Особенно перед хорошим обедом.

— Есть на свете такая штука, как Калинов мост.

Лицо Алтыная мгновенно озарилось искренним, почти детским восторгом. Он всплеснул руками, его браслеты тихо звякнули.

— О! Существует тайное общество ткачей! — рассмеялся он. — Серьёзно, вы не смотрели этот фильм? «Особо опасен» с Джоли? Я плакал от восторга, это шедевр кинематографа!

— Причём тут фильм? — с неудовольствием нахмурился я. — Речь идет о настоящем мосте через реку Смородина. На границе между Явью и Навью.

Алтынай закатил глаза, издав глубокий, театральный вздох, словно монарх, вынужденный выслушивать жалобы невежественных крестьян на неурожай брюквы.

— Ой! Что Вы такое говорите! Да знаю я про ваш мост, Вадим, знаю. Я живу на этом свете достаточно давно. Ну, мост и мост. Явь, Навь, вонючая река, от которой несёт серой, гнилью и безнадёгой. К чему Вы про него?

— К тому, — мой голос стал тише и жёстче, — что у Калинова моста нет стража. А он ему жизненно нужен. Граница между мирами открыта, Алтынай. Твари из Нави могут войти, когда захотят.

Алтынай вопросительно приподнял бровь.

— Вы нанимаете стража на мост? — произнёс он, и в его голосе зазвучал сарказм. — Какие вы, однако, гиперответственные люди. Тимуровцы магического мира. Спрошу из чистого любопытства… исключительно академического интереса, не для себя… А что нынче платят на этой должности? Какой оклад?

— Мы не работодатели, — возмутился я, — Мы обеспокоенные сограждане. Понимаете? Это как, если Вы видите, что у соседа горит дом, Вы же не звоните в пожарную службу, чтобы поговорить о том, кто, кому и сколько платит за вызов? Вы звоните, чтобы они приехали и потушили. Мировой порядок под угрозой.

В этот драматический момент материализовалась наша официантка с огромным подносом. Лосось на белоснежных керамических тарелках источал божественный аромат розмарина, а рядом блестели оливки.

Девушка, расставляя приборы, смотрела исключительно на Алтыная, словно нас с Василисой не существовало.

— Небольшой комплимент от нашего шеф-повара лично для Вас, господин Салимов, — проворковала она, ставя перед ним крошечную хрустальную пиалу с каким-то десертом.

Алтынай расплылся в улыбке.

— Боже мой, — бархатным шёпотом произнес он, ловя взгляд девушки. — Я невероятно польщён. Но знаете, главный комплимент этому заведению — это Ваше присутствие. Вы затмеваете собой этот восхитительный морской пейзаж. Вы прекрасны.

Официантка густо покраснела, пискнула что-то нечленораздельное и, спотыкаясь на ровном месте, ретировалась на кухню.

Алтынай, не меняя благостного выражения лица, грациозно подцепил серебряной вилкой гигантскую оливку и отправил её себе в рот.

Спокойно пережевывая, он холодно смотрел на меня.

— Если пожар, Вадим, то звоните пожарным, я — не пожарные. И не тушу чужие пожары. Ха-ха. Даже наоборот, я их разжигаю.

— Прошу тебя, Алтынай, пойми правильно мою мысль. Согласно древней традиции, мост охраняется именно драконом. Ты — дракон. Мы лишь доводим до твоего сведения важность проблемы и надеемся, что ты, обратив внимание на существующую угрозу, займёшь место стража.

Я почувствовал, как нарастающая злость обуревает меня, и большую часть речи едва сдерживая эмоции, процедил сквозь зубы.

Алтынай проигнорировал мой гнев. Он смотрел вслед официантке, убедился, что она тайком наблюдает за ним из-за барной стойки, послал ей медленный и убийственно элегантный воздушный поцелуй. Послышался звон упавшего подноса.

Только после этого дракон повернулся к столу, берясь за нож, чтобы в одно движение разрезать стейк.

— О, ребятушки мои милые, — вздохнул он тоном умудрённого жизнью дедушки. — Ну, какие мосты? Какие стражи? Вы посмотрите на меня. Я рождён не для того, чтобы под мостами сидеть, как уродливый тролль, взимающий дань с прохожих. И не для того, чтобы стоять на мосту, как угрюмая таможня. Я создан не для работы, а для любви!

Он отправил кусок рыбы в рот и причмокнул от удовольствия.

— Поймите вы простую вещь, — продолжил он, жуя. — Главное в этой жизни — не уработаться, а то никто не оценит. Памятник тебе не поставят, спасибо не скажут, а в учебниках напишут, что ты был мифом.

— Мы оценим, — упрямо ответил я. — И весь мир оценит. Тот самый мир, который будет продолжать нормально функционировать, пребывать в порядке, без кровожадных тварей Нави, жрущих людей.

Алтынай покачал головой.