В свой социальный клуб на Малберри я приехал около девяти утра. Как на работу, честное слово. Но это нормально — если ты работаешь на себя, то ты работаешь двадцать четыре на семь, для того, чтобы не работать на дядю. А я теперь работаю именно на себя, никого надо мной нет. Я — босс, мать его.

Вчера был день сбора доли, ко мне приезжали капо, потом люди Мэддена, потом Бампи Джонсон. Деньги текли, и я вчера же отправил их к Лански, пусть инвестирует, тем более, что указания я ему дал.

Сегодня же все попроще — день приема людей, ну и с бумагами я тоже поработаю. В клубе уже торчали несколько моих парней в качестве охраны и помощников, газеты свежие, кофе и выпечку они тоже принесли. Но посетителей пока не было, хотя старики наверняка придут проводить время и играть в свой любимый бриск на мелкие ставки — по никелю или дайму.

Но перед тем, как заняться бумагами, я взялся за газеты. Интересного было много. Про депрессию, естественно, про напряженность в Европе. Особенно это коснулось Германии и Австрии. Экономический кризис распространялся, и рано или поздно эта напряженность прорвется, если никто не вмешается.

Еще много писали про жару в Нью-Йорке — она уже стояла во все края. Много писали про спорт, кое-что про криминал.

Из забавного было только то, что Италия разрешила Ватикану выпускать собственную валюту — до миллиона лир в год. Вот это вот смешно как-то даже. Хотя я вроде как теперь подчинен Ватикану, набожный католик все-таки.

Потом занялся бумагами — считал, писал в блокноте по-русски латиницей, еще считал, и так далее. К десяти появились первые просители, ничего особенного. Мелкая банда на одной из улиц Маленькой Италии задирала прохожих — на большее они, похоже, способны не были, даже не попытались какую-нибудь лавочку под крышу взять. Их даже бить не нужно будет, они ничего такого не сделали. Отправлю людей, пусть разберутся на словах, если там будут толковые парни, то привлекут их к нашим делам. Окажутся непонятливыми — пошлю Бруни и его парней, пусть немного поработают битами.

Естественно, приходили за деньгами, и я давал, пусть уже не так щедро. Приходилось смотреть, кому и на что даю, потому что бизнесы постепенно начинали прогорать один за другим.

Обычный день, короче говоря.

По крайней мере, я так думал. Потому что к одиннадцати зазвонил телефон. Один из моих парней подошел, поднял трубку, что-то сказал, послушал, а потом повернулся ко мне:

— Костелло, босс.

Фрэнк. Если уж он звонит, значит дело не такое простое. Ну что ж, будем разбираться.

Я подошел к телефону, забрал у парня трубку, жестом показал ему отойти в сторону — такие разговоры не для непосвященных.

— Фрэнк, слушаю тебя.

— Чарли, — голос был ровный, но при этом было отчетливо слышно, что его что-то беспокоило. — Из Чикаго новости. Если честно, не очень хорошие.

— Говори, — сказал я.

— Моран зашевелился, — сказал он. — После того, как Аль уехал, его люди стакнулись с несколькими бандами и начали отжимать бизнесы у «аутфита». Пивные заводы, склады, точки. Нитти держится, но там серьезно все.

Моран. Сперва Вакси приперся в клуб и полез в драку, а теперь вот Багс Моран. Только этого мне не хватало, если честно. Я-то думал, что после резни в День святого Валентина он никогда не поднимется. Но надо же, то, что самый большой конкурент уехал, похоже, придало ему бодрости. Снова силу почувствовал.

Интересно, в той истории, которую я знаю, так же было, когда Капоне посадили в тюрьму? Черт его знает, я не в курсе. Может быть и так, но я об этом ничего не слышал. Да я вообще слышал о мафии пусть и много, но не все из этого было достоверным. Все-таки тайное общество, лидером которого я стал, считай, масонская ложа.

— Откуда информация? — спросил я. — От наших людей?

— Нет, — ответил Костелло. — Капоне сказал Нитти, что если что-то случится, чтобы он обращался к тебе за помощью. Но судя по тому, что он обратился, дела идут в действительности плохо. Так что…

Ну да, я ведь говорил Капоне, что помогу его организации удержать Чикаго. Нитти позвонил моему консильери — это по правилам. И надо помочь, деваться некуда.

— Хорошо, — сказал я. — Я сам свяжусь с Нитти. Спасибо, что сообщил.

— Не за что, — ответил он.

— Как он говорил? — уточнил я. — Нервничал?

— Да он всегда нервный, — ответил Костелло. — Но сейчас особенно. Я же говорю, дела идут плохо после того, как Аль уехал.

О том, что Капоне в Германию отправил именно я, никто не знал. Как и о том, что он по факту бежал от неминуемого тюремного срока. Все думали, что поехал просто поправить здоровье и через полгода вернется. Не вернется — к тому времени дело раскрутят окончательно, и он поедет на Кубу. Там ему даже скрываться не придется, сможет вести почти обычную жизнь и управлять нашими делами.

— Хорошо, — сказал я, хотя ничего хорошего тут не было. — Сейчас позвоню ему.

— Да, и еще кое-что, — сказал Костелло. — Ко мне обратились Профачи и Рейна. Они хотят войти в нашу схему с кухнями, им тоже пригодились бы чистые деньги. Берем?

— Берем, конечно, — согласился я.

Ну а как иначе? Двести сорок тысяч долларов в месяц, которые мы тратим — это очень много. Если войдут в долю, то мы чуть уменьшим затраты. А для них отмоем немного денег, это никаких проблем не составит.

— Скажи им, пусть свяжутся с Лански. Ему тоже позвони, скажи, что я в курсе и разрешил.

— Понял, Чарли. Ладно тогда, буду ждать новостей.

— Хорошо, — ответил я.

Повесил трубку, посмотрел на телефон. Потом отошел, налил себе кофе из кофейника, который сварили с утра, и он бесконечно подогревался. Но пока свежий, нормально. Сделал пару глотков, после чего вернулся к телефону, взял и принялся ждать соединения с оператором.

— Оператор, — сказал я. — Мне нужен Чикаго. Отель «Лексингтон».

— Ждите соединения, — ответила женщина из трубки.

Я зажал трубку плечом и стал ждать, продолжая попивать кофе. Потом прикурил. Какой-то дед покосился на меня, но ничего не сказал — не будет же он высказывать претензий хозяину клуба, в который ходит каждый день. Сигарета подошла к концу, а я все ждал и ждал.

Соединение налаживают долго, это всегда так с междугородними. Телефонистки переключают линии, соединение идет от города к городу, а Чикаго, как ни крути — не ближний свет. Так что оставалось стоять и слушать треск в трубке.

Наконец раздался щелчок, а потом я услышал в трубке голос:

— Отель «Лексингтон». Хотите забронировать номер?

— Нет, — сказал я. — Мне нужно поговорить с Фрэнком Нитти.

— Мистер Нитти сейчас занят…

— Ну так пусть отвлечется, — только и оставалось проговорить мне. — Скажите, что ему звонит Чарли. Чарли Лучано, из Нью-Йорка.

— Не кладите трубку, — был ответ.

Ждать пришлось недолго — похоже, что Нитти сам ждал моего звонка, так что подошел довольно скоро. В трубке послышался знакомый голос:

— Чарли. Рад тебя слышать.

В голосе была явная усталость. Похоже, что после отъезда Капоне на них с Ральфом упала большая ноша. Но ничего, потянут. С нашей помощью потянут. А Чикаго нам потерять никак нельзя — там самое влиятельное отделение Организации, если не считать, конечно, Нью-Йорка.

— Рассказывай, что случилось, — решил я сразу перейти к делу, а не расшаркиваться.

— Моран, — ответил он. — Пока Аль был здесь, они сидели тихо, не рисковали. Вели свои дела потихоньку, торговали чем-то, но все было мирно. А как только он уехал, все как с катушек послетали. Объединились с несколькими мелкими бандами, с поляками с севера, еще кое с кем. И стали давить. Уже взяли три наших склада, два разграбили, а один сожгли к чертям собачьим. Еще один завод сожгли, а пиво просто вылили на улицу, представляешь?

— Вы отвечаете?

— Отвечаем, конечно, но он умудрился поднять против нас чуть ли не половину города. Мне не хватает людей, сидим в осадном положении. Аль перед отъездом говорил, что ты поможешь, если что-то подобное случится. Нам бы людей опытных, человек двадцать, и тогда мы вдарили бы по ним как следует.

Я подумал — они сейчас в уязвимом положении, и я в действительности мог бы сыграть на этом. Потребовать денег или долю в чикагском бизнесе. А потом выбросил эту мысль из головы. Да, оказанная услуга услугой не является, и о ней быстро забудут, но мы все-таки «люди чести». А еще я прекрасно помнил, что бывает с теми, кто гребет все под себя, не обращая внимания на других. Тут и пример Джо-босса, и этого Цезаря самоназванного.

— Сколько людей конкретно тебе нужно? — спросил я.

— Двадцать человек хватит, — сказал Нитти. — Может меньше, если люди умеют работать. Мы не собираемся воевать с ними месяцами, налеты отбивать сил хватает, но надо вдарить по ним пару раз жестко, чтобы поняли, что на нас наезжать у них силенок не хватит.

Ну вот еще один повод вступиться. Потому что Моран и его люди наехали не просто на Капоне, а на всю Организацию. Если ты обидел одного члена Семьи, значит ты обидел всю Семью. На этом правиле держалось очень многое. Уважение, а главное — понимание того, что если тебя прижмут легавые, и ты будешь молчать — о тебе позаботятся.

— Понял, — сказал я. — Люди будут.

— Чарли, сможешь прислать их пораньше? — спросил он. — Просто инициатива сейчас у них, они давят. Если затянется, отобьют еще несколько точек, и тогда почувствуют себя совсем уверенно. Станет сложнее.

Я прикинул. Двадцать человек собрать, причем отправить их надо партиями, чтобы не привлекали внимание. Слишком много парней в дорогих костюмах точно будут мозолить глаза всем. Отправить их партиями — пяток в понедельник, еще пяток во вторник, и так пока…

— Я отправлю их небольшими группами, — сказал я. — Первые приедут во вторник днем. И так в течение недели еще пятнадцать человек.

— Спасибо, Чарли, — ответил он, и в его голосе послышалось облегчение. Он понимал, что если Нью-Йорк встал за него, то все должно пройти нормально.

— Держитесь там, мы с вами, если что, — немного подбодрил я его и повесил трубку.

Посмотрел на телефон. Нужно сделать еще один звонок, но по поводу людей — это не телефонный разговор. Можно отправить Багси с его людьми, но он уже наследил в последнее время, с этой историей с Паппалардо.

Но у меня есть еще один капо, который отвечает за решение силовых вопросов. Альберт Анастазия. У него достаточно отморозков, которые, если что, справятся. Так что…

Я снова набрал номер, но на этот раз уже кабинета Анастазии в порту Бруклина. Ответил он сразу.

— Слушаю.

— Альберт, это Чарли, — сказал я.

— Слушаю, босс.

— Есть дело, но не телефонный разговор. Можешь приехать ко мне в клуб на Малберри? Чем раньше, тем лучше.

— А что такое? — спросил он.

— По твоей специальности, — ответил я. — Есть люди, которых нужно поставить на место.

— Так в городе все спокойно, — сказал он.

— В городе да, но мы ведь по всей стране работаем, — я невольно улыбнулся своей мысли. Все ближе время, когда Лански придет ко мне и скажет «Чарли, мы больше, чем U. S. Steel». — В общем приезжай, поговорим лично.

— Буду через полчаса, — ответил он и положил трубку.

Ну, вроде все пока что.

Я сел обратно за стол, погрузился в бумаги, потом принял еще несколько посетителей. И в действительности через полчаса появился Анастазия, и я жестом показал ему, чтобы он прошел со мной в заднюю комнату. Мы вошли, я запер дверь, вытащил бутылку виски из ящика стола, разлил в два бокала.

— Садись, — сказал я. — Есть серьезный разговор.

Альберт сел, взял бокал, сделал глоток и посмотрел на меня. Он был абсолютно отмороженным маньяком, но пока что мне удавалось держать его в узде. Правда не факт, что будущий переход в легальный бизнес его облагородит. Однако мне нужен был такой человек, уж куда деваться.

— Что случилось, босс? — спросил он, сделав глоток. Он звал меня уже не просто по имени, а «боссом» — такая метаморфоза произошла не только с ним, среди многих.

— Чикаго, — сказал я. — Банда Багса Морана подняла голову. Нитти нужны люди, человек двадцать, из опытных, и тех, кто не боится замарать руки. Есть у тебя кто-нибудь на примете?

— Конечно, — кивнул Анастазия. — Мои парни уже какое-то время сидят без дела, а им пострелять хочется. Но сейчас все тихо и спокойно, сам же знаешь, босс.

Да, в команду Альберт набрал себе таких же маньяков. Были там и нормальные парни, конечно, но все же.

— Двадцать человек, — сказал я. — Нитти попросил именно столько. Но учти, что горячие головы там не нужны, стрелять… Стрелять, конечно, придется, но не хотелось бы, чтобы газеты подняли вой по поводу гангстерского насилия. И так слишком много в последнее время про нас пишут, после этих двух войн.

— Есть и такие, — кивнул он.

— Отбери их лично, — сказал я. — Отправишь в Чикаго группами по пять человек, не всех в один день. Подчиняться будут Фрэнку Нитти и только лично ему. Сделают дело и вернутся.

— Принято, — Анастазия не привык задавать лишних вопросов, и уж тем более спорить со старшими.

— И еще, — сказал я. — Не надо везти туда арсенал оружия. Личные стволы пусть возьмут, у кого лицензии на них есть. А так — все на месте выдадут.

Уж в чем в чем, а в оружии чикагские не нуждаются. Не зря же Томпсон прозвали «чикагской пишущей машинкой», не так ли?

Я подумал немного. Нет, все-таки кровь прольется, и будет шум по этому поводу. С другой стороны, в Чикаго же, не у нас. У нас наоборот, тишь да благодать, Семьи зарабатывают деньги, и никто этому не мешает. Даже наоборот — в последнее время кое-какие общие проекты начинаем. Даже то, что Томми и Джо решили войти в нашу схему — многое об этом говорит.

В этом и была задумка моей схемы с Комиссией. Пусть Семьи зарабатывают деньги сообща, и при этом выполняют правила. И откат платят, который уходит к Торрио, и который им распоряжается, как нейтральная сторона. Он у нас вообще получился консильери всей американской мафии, а не какой-то Семьи. Мы тоже ему платим, ну и хорошо, что пять процентов — это не двадцать. Впрочем, если бы я зарядил больше, то меня ждала бы судьба Маранцано.

С Торрио тоже обговорено — он не имеет права инвестировать эти деньги, класть в банки или еще что-то. Сейчас и так дефицит наличных, и деньги только дорожают. Единственное, что он может сделать — это часть долларов перевести в золото, которое опять же вывезти за рубеж, в тайники в Канаде. Эта схема в Чикаго налажена еще лучше, они там, считай, совсем на границе живут.

— Все, иди, — решил я. — Как только первая группа уедет, отзвонишься мне.

— Может быть, мне самому поехать? — спросил он. — Я засиделся немного, а так разогнал бы кровь.

Я посмотрел на него, подумал немного. Отправить Анастазию — это, конечно, интересно, только вот он почти наверняка вступит в конфликт с Нитти, и своими людьми управлять будет сам. Фрэнк в свою очередь начнет бухтеть, и в конечном итоге они могут сильно накосячить, потому что не смогут скоординировать действия.

Нет, надо отказывать, причем так, чтобы он не обиделся.

— Нет, — я покачал головой. — Костелло не передавал тебе моего приказа?

— По поводу судьи? — показал осведомленность Анастазия. — Передал.

— Вот, это важнее, — сказал я. — Если он заговорит — у нас у всех будут проблемы. Так что оставайся в городе и это дело сделай лично.

— Принято, босс. Тогда до встречи.

Он поднялся, залпом допил содержимое бокала и вышел. Я потянул немного, наслаждаясь вкусом бурбона, у меня он все-таки самый лучший, не самогон. Проблемы, опять проблемы. Вакси, Багс Моран, а дальше на горизонте маячит стычка с Антинори. Вот делаешь все для того, чтобы наступили спокойные времена, а они так и не наступают. Обидно как-то даже.

Но ладно. Работаем с тем, что есть.