Я проснулся резко, как будто вынырнул из-под воды, осмотрелся и обнаружил, что лежу на кровати люксового номера в отеле. Да, это «Лексингтон», я в Чикаго, и все хорошо. В голове еще болтались остатки сна из прошлой жизни, в двадцать первом веке, когда я решал совсем другие вопросы, и говорил по-русски, а не на смеси английского и итальянского.

Голова была мутной, все-таки вчера я лег очень поздно. Хотя на самом деле только сегодня, пришел в номер после того, как мы закончили, и вырубился к шести утра, когда солнце уже встало. Пришлось закрыть шторы, вот в номере и было темно.

Мне почему-то показалось странным, что несмотря на то, что происходило вчера ночью в Чикаго, я никого не убил лично. Даже Морана отработал не я, а другие парни. Но на самом деле в этом нет ничего удивительного. Босс не берется за пушку лично, босс только указывает цель. Преференции от моего статуса, если так можно сказать.

Еще минут десять я лежал, глядя в потолок гостиничного номера, потом заставил себя встать, подошел к шторам и раскрыл их. В помещение ворвался яркий дневной свет, заставив меня прищуриться. Я посмотрел на часы на прикроватной тумбе — около полудня. По Чикагскому времени, естественно, не по Нью-Йоркскому. Когда я поеду на побережье, придется перевести часы еще на один час.

Ладно, надо немного разобраться с собой, привести себя в порядок. А потом спуститься, позавтракать, посмотреть, что там творится. Навестить Винни в конце концов — он пострадал из-за меня. И сказать парню, что заслужил повышение. Пора уже.

Я двинулся в ванную комнату, где уже были разложены мыльно-рыльные, почистил зубы пастой «Колгейт», благо она вошла в обиход, и не придется стачивать зубы порошком. Потом посмотрел на себя в зеркало. У меня уже щетина отросла, и, по-хорошему, надо ее соскоблить. До этого времени не было.

У меня был с собой и стаканчик для мыла, и помазок, и безопасная бритва со сменными лезвиями. Так что я бросил в стаканчик обмылок, набрал горячей воды из-под крана, взбил, как следует, после чего нанес себе на лицо. И стал бриться.

Руки немного дрожали с недосыпа, но порезаться я не порезался. И то хорошо. Закончил быстро, смыл остатки пены, убедился, что лицо достаточно чисто выбрито и повторять процедуру не нужно. Я уже навострился это делать, привык.

Потом уложил волосы водой, расчесался, после чего вернулся в номер. Уселся в кресло, достал из кармана пачку сигарет. Прикурил. Нужно было немного подумать.

С поляками, я подозреваю, мы разобрались, и более того, «аутфит» теперь даже сильнее, чем был до этой войны. Парней нужно забирать, и надо как минимум взять с собой кого-нибудь для охраны. А еще надо бы отправить телеграмму или позвонить после того, как я возьму билеты. Чтобы встретили. Шататься без охраны по Нью-Йорку мне не хочется совсем, особенно с учетом, что где-то там бегает бешеный еврей, который разбрасывается гранатами.

А потом надо будет разобраться с ним. А то местным помог, а с Вакси так и не разобрались. Никакого бизнеса ни в Джерси, ни в Филадельфии у него больше нет, парни постарались за время моего отсутствия. Но и следов не обнаружили, иначе Костелло сообщил бы. Он звонил, отчитался, конечно, о том, что они там делают, но вот самого Вакси пока не нашли.

Снова посмотрел на часы — полдень. Это хорошо, это значит, что по радио сейчас будет короткая сводка самых важных новостей. И желательно ее послушать.

Поднявшись, я подошел к приемнику, включил, покрутил в поисках какой-нибудь радиостанции — я в Чикаго, и частоты другие, а я их, естественно, не помню. Наткнулся на музыку, сел обратно, взял еще одну сигарету и стал ждать.

— Добрый день, Чикаго. В эфире полуденный выпуск новостей WGN, — проговорило радио, когда музыка закончилась. — Сегодня «Чикаго Кабс» разгромили «Филадельфию Филлис» на «Ригли Филд» со счетом 17:3. Хак Уилсон вновь стал героем матча, выбив два хоум-рана. Болельщики остались очень довольны.

Бейсбол, бейсбол, опять бейсбол. Сходить как-нибудь, посмотреть, что это за спорт вообще, что ли? Зрелище должно быть предельно скучное, но это американский национальный спорт, и, наверное, сына придется водить, если родится именно он. Воспитывать в нем чувство патриотизма именно к Америке. Ну а как иначе, кем еще мне его воспитывать?

— К другим новостям. Сегодня ночью по городу прокатилась волна насилия. Сотрудники полиции сообщают о сорока убитых и тридцати раненых. По сообщению окружного прокурора, это связано с переделом рынка нелегального алкоголя. Соблюдайте осторожность, находясь на улицах. Полиция усилила патрулирование после наступления темноты.

Ну вот, уже заговорили. И ведь теперь несколько недель это будут песочить. Многовато мы шумим в последнее время, откровенно говоря, пора бы уже с этим заканчивать. Да, это не Нью-Йорк, но местные правоохранители тоже понимают, что с чем связано, и могут взяться за Капоне крепче, чем раньше.

Кстати, а вот про Морана ни слова. Машину-то, наверное, уже нашли, но мои парни ведь сожгли ее. Если бы разобрались, что там лежит именно его труп, то наверняка сказали бы, он — человек в городе известный.

— В экономике без изменений: безработица в Чикаго продолжает расти. По оценкам профсоюза, работы сейчас нет у более чем ста восьмидесяти тысяч жителей города.

Страшные вещи, страшные вещи. Надеюсь, после отъезда Капоне Ральф и Нитти не откажутся от его идеи открыть суповые кухни, чтобы хоть немного повернуть на свою сторону общественное мнение. Хотя с учетом того, как я все это устроил в Нью-Йорке, думаю, не откажутся — им тоже должен понравиться заголовок про гангстера с золотым сердцем.

— Напоследок о погоде. Сегодня днем ожидается до восемьдесяти семи градусов по Фаренгейту, возможны послеобеденные грозы. Городские власти напоминают жителям о необходимости экономить воду в связи с жарой.

Больше тридцати по Цельсию, если я правильно посчитал. Жарко, в действительности жарко. Хотя после того, что было в Мохаве… Впрочем, тут и влажно, озера рядом, и чувствуется жара гораздо серьезнее. Шелковая рубашка буквально липнет к телу, но других, увы, у меня нет.

— Это все на текущий момент. Следующий выпуск новостей в восемнадцать тридцать. Оставайтесь с WGN.

И снова заиграла музыка. В общем-то, просто короткий выпуск, какие бывают в течение дня. Что-то более серьезное сообщат уже вечером, тогда же в деталях поговорят и про экономику, и про мировую политику. Скажут что-нибудь про кризис в Британии, мол, там все еще хуже.

Ладно, пора.

Я надел на себя шелковую рубашку, брюки с подтяжками, потом закрепил воротник булавкой, чтобы он не разъезжался. Завязал галстук, который из-за булавки по-дурацки поднялся, сверху — пиджак. Надел ботинки и двинулся наружу, тщательно закрыв номер на ключ.

Добрался до лестницы и первым делом поднялся на этаж выше. Там в одной из комнат должен был лежать Винни, «аутфит» устроил там кое-что вроде госпиталя. Ехать в больницу было нельзя, потому что парней сразу стали бы колоть по поводу вчерашних перестрелок. Причем жестко.

В коридоре я встретил доктора — без белого халата и с усталым лицом, но его я знал лично, итальянец, более того, сицилиец.

— Как парни? — спросил я.

— Нормально, дон Лучано, — ответил тот. — Был один тяжелый, его отвезли в больницу, у остальных руки-ноги. Но все заживет.

— А как Винни?

— Винни повезло больше всех. Кость не задета, мышцы восстановятся. Через месяц будет как новый, если не нагружать раньше времени.

— А где он? — спросил я. — Я зайду?

— Да, — кивнул он. — Вот тот номер.

Я попрощался с доктором и двинулся в указанном направлении. Открыл дверь, вошел и увидел лежащего на кровати Фавару. Он был бледен, но в сознании, и когда увидел меня, то попытался сесть, неловко опираясь на левую руку. Правая была перевязана, подвешена к шее на косынке.

— Лежи уж, Винни, — сказал я. — Куда собрался-то?

— Босс… — проговорил он, не оставив своих попыток, хотя получалось плохо.

— Да лежи ты, — повторил я. — Я на минуту заглянул, посмотреть, как ты. Роуз будет вне себя от бешенства, из-за того, что ты поехал, да еще и поймал пулю.

— Да, дон, это уж точно. Но она тебе ничего не скажет. Да и мне тоже, будет злиться молча.

— Лучше дай ей выговориться, — посоветовал я. — Женщины часто волнуются.

— Я подумаю об этом, — Винни кивнул, встать он больше не пытался, так и остался лежать. — Как дела в городе?

— Закончили, — ответил я. — Город наш, полностью.

Он улыбнулся, но все-таки сказал с сожалением:

— Без меня закончили.

— Ну как уж без тебя. Ты самое важное сделал, без твоей засады Моран мог бы уехать живым с нашими деньгами. «Аутфит» потерял бы семьсот тысяч долларов, безумные деньги. Это ты обеспечил победу.

— Это ты все придумал, босс, — ответил Винни.

— Я придумал план, — сказал я. — Ты его выполнил. И сделал это хорошо, пусть и словил пулю, но не растерялся. Ты молодец.

— А… — он начал было говорить что-то, но запнулся. Впрочем, я и так понял, что он хотел сказать.

— Ты получишь свое повышение, Вин, — подтвердил я. — Как только вернемся в Нью-Йорк и разберемся с проблемами, я объявлю об этом официально. Ты станешь капо, у тебя будет своя команда, будешь собирать долю. Ты заслужил это, полностью.

Он на секунду прикрыл глаза, по-видимому пытался собраться с мыслями. Все-таки для парня, которого чуть больше полугода назад приняли в Семью, такой карьерный рост был очень быстрым.

— Спасибо, босс, — сказал он.

— Тебе спасибо, — ответил я. — Только помни, что я говорил про ответственность. С капо спрос еще больше, чем с обычного солдата. И долю тебе придется засылать уже мне напрямую. Но я думаю, ты справишься.

— Думаю, что справлюсь, босс, — проговорил Фавара. — Я много времени провел рядом с тобой и, кажется, многое понял.

— Это заметно. Ладно, отдыхай. Я поеду в Нью-Йорк уже завтра, а тебе придется задержаться на несколько дней, лучше всего полежать, пока рука не подзатянется.

— Я бы с тобой поехал, — сразу же сказал Винни. — Не хочу тут торчать. Да и Роуз будет волноваться.

— Тебе лучше отдохнуть, — твердо сказал я. — Но посмотрим. Если доктор скажет, что можно, то поедешь со мной. Все, отдыхай.

Я вышел из комнаты и двинулся к лифту. Спустился на нем в лобби, двинул в сторону ресторана. В лобби, кстати, было тише, меньше людей, чем вчера, да и открыто с оружием уже не ходили. Похоже, поняли, что гроза миновала.

Нет, какие-нибудь придурки наверняка побегают еще, постреляют, но их быстро повыбьют. «Аутфит» — снова главная сила в этом городе.

Когда я вошел в ресторан, то увидел за одним из столиков Нитти и Ральфа Капоне. Они ели что-то, запивая вином. Заметив меня, Нитти махнул рукой, и естественно я двинулся к ним. Уселся за стол, сделал жест официанту, который тут же подскочил и получил заказ на пасту.

— Выспался? — спросил у меня Фрэнк.

— Более-менее, — ответил я. — Как дела сегодня?

— Спокойно, — сказал Нитти. — Ничего особо не происходит, и это само по себе хорошая новость. Ирландцев мы выбили всех, поляки отправили к нам человека договариваться насчет условий. Те, кто остался, хотят работать дальше, но уже под нами.

— И что предложил?

— Воспользовался твоим примером, — Фрэнк усмехнулся. — Двадцать процентов доли, а в остальном они крутят дела независимо от нос. Мы оказываем помощь, они приносят нам деньги. Ну и они передали нам несколько точек — у них все равно сейчас нет людей, чтобы держать все. Согласились почти сразу.

— Это хорошо, — кивнул я. — Чем меньше крови, тем лучше. А то я сейчас послушал радио — говорят, сорок трупов собрали по всему городу.

— На самом деле больше, — так, как будто это ничего не значило, ответил Нитти. — Просто некоторых не найдут, тех, с кем мы успели разобраться. Аль будет доволен.

— Сообщи ему, но без деталей, — сказал я. — И джентльмены… — я по очереди посмотрел на обоих. — Про похищение Ральфа лучше не сообщать. Пусть спокойно поправляет здоровье. Скажешь ему просто, что ирландцы обнаглели, но вы с ними разобрались, а поляки пошли под вас.

— Вот это ему не понравится, — проговорил Ральф. — Аль взбесится, когда вернется и узнает. А может узнать и раньше.

— В Нью-Йорке все будут молчать, — сказал я. — Здесь тоже проконтролируйте, чтобы до него не дошло. Это важно, джентльмены, если он узнает сейчас, то сорвется и вернется. Тогда он сядет, и все, что мы сделали, будет напрасно.

Нитти кивнул и сказал:

— Прослежу.

— А ты как, Ральф? — повернулся я к Капоне.

— Да живой, — он пожал плечами и сделал еще глоток из своего бокала. — Лицо заживет, кости все целы, просто ушибы. Могло быть хуже, откровенно говоря.

— Могло, — кивнул я.

— Но все-таки… — он вдруг улыбнулся и покачал головой. — Когда я узнал, что ты приехал менять меня на семьсот тысяч долларов, я подумал, что ты с ума сошел. Не понял даже, как ты можешь вести такие дела, реформировать Организацию, но при этом быть таким мягким, чтобы согласиться с каким-то мелким ублюдком.

— А что ты думаешь сейчас? — спросил я.

— Сейчас я думаю, что ты — самый хитрый сукин сын, которого я видел в жизни, — сказал Ральф, и пусть он и ругался, но в его голосе все равно было слышно уважение. — Ты ведь не выкуп заплатил, ты вынудил его поверить, что он победил. А потом убил.

— Он сам хотел поверить в то, что победил, — сказал я. — Если бы он был осторожнее, могло и не получиться.

Мы замолчали, потому что принесли пасту и вино. Я накрутил немного на вилку, отправил в рот, тут же запил кьянти. Когда официант отошел, Ральф наклонился над столом и проговорил:

— Но получилось. И теперь мы сильнее, чем раньше, весь город наш, причем война была не очень долгой. Когда Аль вернется, мне придется ему все рассказать. Но я скажу, что ты спас весь «аутфит». Не просто меня, весь бизнес.

— Хорошо, — я решил не отказываться. На самом деле отношения с Капоне были для меня весьма важны, он все-таки был лидером самого сильного отделения Организации, если не считать Нью-Йорк. — Скажи. Но скажи, что вы тоже участвовали. Я, по сути, просто закончил то, что вы начали.

— Скажу про всех, — кивнул он.

— Да, и еще кое-что, — сказал я. — Евреев Макси не трогайте, пусть дальше работают в своем квартале. Они засылают долю Мейеру и делают то, что он скажет, а Лански — мой человек. И как вы сами понимаете, у нас с вами конфликтов нет, и быть не может.

— Теперь-то это точно понятно, — хмыкнул Ральф. — А еще я вижу, что ты не ошибаешься, Чарли.

— Все ошибаются, — мне оставалось только покачать головой.

— Все, но не ты, — проговорил Ральф. — Я буду представлять «аутфит» в Комиссии, и если тебе понадобится лишний голос — можешь рассчитывать на меня.

— Спасибо, — кивнул я. — Очень важно для меня. Но мне пора возвращаться, надо скоро ехать на вокзал. В Нью-Йорке тоже ждут свои дела, и проблем там хватает.

— Вакси? — спросил Нитти.

— Вакси, — подтвердил я. — Мы сильно насолили ему, отобрали практически весь бизнес, а еще сожгли его особняк, — я невольно ухмыльнулся. — Надеюсь, к моему возвращению он уже высунется из своей дыры.

Дальше мы спокойно ели и обсуждали дела. А когда закончили, все было допито и доедено, я поднялся. Ральф тоже встал и протянул мне руку.

— Спасибо, Чарли. За все.

— Не за что, — сказал я. — Это наша Организация, когда беда у одного, должны помогать все.

Нитти тоже встал и протянул руку.

— Если тебе понадобится что-то в Чикаго — только скажи, — сказал он. — Мы теперь твои должники.

— Не должники, — сказал я. — Мы — партнеры. Это разные вещи.

Он улыбнулся. А я отправился за вещами — чтобы успеть на поезд, на вокзал надо отправляться уже сейчас.