— Жалкое отродье вонючего озера! — зло прорычал я, обращаясь к самому крупному нагу D ранга, в этой жалкой своре тритонов, окружившей межмировые врата. — Как смеешь ты направлять оружие и заклинания в мою сторону! Я знаю законы! И только попробуй не пропустить мою торговую экспедицию, и познаешь гнев моего повелителя!

Мой рык прокатился над красным берегом, да так, что даже тонкие льдины на воде пошли трещинами и сам воздух дрогнул. Мелкие песчинки и солёная пыль, пропитанная запахом океана, поднялись вокруг моих лап мутным вихрем. Передо мной же стояли тритоны, чешуйчатые, словно покрытые влагой, вооружённые копьями и артефактными жезлами, с длинными хвостами, жаберными щелями на шеях и глазами, слишком уверенными для существ, оказавшихся между мной и волей моего Бога.

Они окружили врата, будто это могло им помочь. Жалкая самонадеянность. Их строй был широк, почти правильный, да и количество приличное, но я видел, как дрогнули первые ряды. Как влажные перепончатые пальцы сильнее сжали древки копий. Как несколько шаманов, ещё мгновение назад плетущих сковывающие заклятия, замерли, не решаясь завершить узор. Они не были трусами. Нет. В этом мире, среди бесконечных вод и чуждых глубин, слабые воины долго не живут. Но одно дело, ловить одинокого воина у врат. И совсем другое, внезапно увидеть перед собой сотню бойцов, закованных в волю света, с демоном-мериотом во главе, почти что владыкой ледяных пустошей.

Я поднял руку. Лёд вырос словно прямо из моей ладони, как будто из самой плоти. Не простой лёд, рождённый холодом вод или дыханием мороза. Это был хищный, мёртвый лёд, пропитанный демонической силой, тяжёлый, как кость великана, и острый, как ярость самой Бездны. Копьё вытянулось почти на тридцать локтей, медленно, со скрежетом, словно вырастало из моей руки не оружие, а позвоночник древнего чудовища.

Тритоны отступили на полшага. Не все. Но достаточно, чтобы я почувствовал их страх. Яркий. Сочный. Солоноватый и такой приятный моей душе!

Страх этих рыбьих тварей пах иначе, чем страх гноллов, арахнидов или нежити. В нём было больше жизни что ли, больше инстинкта глубины, больше панического желания нырнуть туда, где вода скроет тело от беды. Но здесь, на суше, под небом с золотым отливом их красноватой звездой у горизонта, им было негде спрятаться.

А потом в воздух поднялась Себия. Верховная жрица расправила огромные огненные крылья, и над берегом вспыхнуло пламя, не похожее на обычный огонь. Оно не просто горело, оно словно заставляло саму ткань реальности отражаться мелодией. Тонко, грозно, с небесной чистотой, от которой даже я на мгновение ощутил знакомое раздражение демонической плоти. В её сиянии море стало темнее, будто само отступило перед огнём.

Тритоны подняли головы. И поняли. Если они решат дать бой, то умрут не красиво, не славно, не под песнь о защите мира Пекарат от вторжения. Они умрут здесь, на крошечном клочке суши, среди солёной вони, разбросанных походных мешков и собственных подпаленных потрахов.

Не скажу, что мы одной сотней штурмовиков гарантированно победили бы без потерь. Я не был настолько глуп. Или настолько опьянен от ощущения собственной вернувшейся силы. Совсем нет.

Ведь, самый крупный наг D ранга выглядел внушительно. Его пламя души горело не как свеча, а как глубокий подводный факел, окружённый пластами чужой силы. В нём чувствовался багаж навыков. Опыт. Упрямство. Возможно, редкие техники водной Ци, присущие этому миру. Доспехи на нём тоже были не жалкими: пластинчатые, тёмно-синие, с серебряными прожилками, явно рассчитанные не только на сдерживание физического урона, но и судя по печатям Ци и на стихиальное сопротивление. Оружие, длинный изогнутый трезубец, держалось в его руках уверенно.

Серьёзный противник. Но за моей спиной стояла сила нашего Бога. И потому я мог быть дерзким настолько, насколько позволяла не моя собственная мощь, а тень моего Бога Ир’Чина, лежащая на всех нас. Мы были его воинством. Его когтями. Его волей, облечённой в плоть, броню, лед, огонь, свет и сталь. И пока он был рядом, даже скрытый в ничтожной оболочке жалкого гоблина, страх смерти становился чем-то отдалённым, и казалось совершенно невозможным в его присутствии.

Да и на Себию большинство навыков контроля просто не подействовало бы. Тритоны могли не знать этого. Но я знал. Штурмовики знали.

А если бы бой всё же начался, местные рыбешки очень быстро узнали бы цену своей ошибки. Даже если мы понесли бы потери, гарнизон этого крошечного острова лишился бы почти всех воинов, оказавшихся у межмировых врат, разве что, кто-то успел бы уйти на глубину, да и то, при желании Себия наверняка сумела бы их догнать даже в толще вод. А их крепость, стоящая в двух десятках вёрст отсюда, осталась бы с мёртвым берегом, обугленным песком и вопросом, зачем их командир решил поиграть в работорговца у межмирового перехода.

— Ваш посыльный выглядел подозрительно… — начал было оправдываться наг D ранга.

Я даже не дал ему закончить. Не собирался вступать с ним хоть в какую-то, как сказала бы моя драгоценная Лея, «полемику». Слова хороши, когда за ними стоит уважение или сила. Здесь же передо мной были существа, решившие, что слабый на вид путник у врат, это добыча. А добыча с добычей не спорит. Добычу либо бьют пока она не перестанет брыкаться, либо жрут сразу. Третьего не дано.

— И с каких это пор часть гарнизона расположена у самих врат! — взревел я, двигаясь вперёд. — Не раздражай меня, слизняк, или весь мой легион прибудет через несколько мгновений! Если ты не уберёшься с моего пути!

Мои шаги вдавливали красноватую землю. Замораживая ее под моими ногами и заставляя ее трескаться с особенно громким звуком. Звуком приближающейся смерти.

Крошечные на моём фоне тритоны сжались сильнее. Их копья выглядели смешно. Не потому, что были плохими, многие из них несли неплохие артефактные наконечники, некоторые даже с водными чарами. Но в их руках, против моего тела, против ледяного копья в тридцать локтей, против могущества Себии и строя штурмовиков в артефактных доспехах, это оружие казалось иголками в пальцах испуганных детей.

Потому как тритоны редко достигали пяти локтей роста. Подавляющее большинство были ниже не только меня, но даже штурмовиков нашего повелителя. И чем ближе я подходил, тем яснее видел, как их воинственный пыл уступает место здравому смыслу. Даже не так, я буквально ощущал, вдыхал исходивший от них страх, и тем сильнее жаждал пожрать их души, здесь и сейчас.

Наг, однако, ещё пытался держаться.

— Это наша работа, наша судьба! Оберегать мир Пекарат от вторжения… — произнёс он, и в его голосе всё ещё оставались остатки гордости.

Однако, я даже имени его не проверил через Системную справку. Не заслужил. Пусть его одеяние, доспех и оружие однозначно впечатляли на фоне его солдат. Пусть в глазах местных воинов он, возможно, был доблестным защитником, командиром, стражем суши, назначенным следить за вратами в проклятый мир Тесэр. Всё это не имело значения. На фоне моего Бога он был лишь очередной чешуйчатой тварью, решившей, что законы существуют только для тех, кто не способен сам тебя сожрать.

— Ваш мир от вторжения нежити оберегают божественные воды Исильхора, небесная дрожь, блокирующие практически все виды энергий, кроме вашей стихиальной водной энергии Ци, — зло прорычал я, нависая над этими псевдорыбами. — Так что можешь о своей выдуманной доблести мне не рассказывать. Прибереги её для недоумков, впервые посетивших ваш отдалённый захолустный мир.

Я видел, как слова попали в цель. Наг напрягся. Несколько тритонов шаманов в среднем до тридцатого уровня переглянулись. Им не понравилось, что чужак знает об их мире слишком много. Впрочем, большой тайной эта информация не являлась.

Однако, им все равно не понравилось, что я называю вещи своими именами, и о которых простым торговцам лучше бы не знать. Способ, благодаря которому этот мир защищал себя от нежити мира Тесэр на самом деле и других неприятных гостей. Наш Бог не зря инструктировал нас так подробно.

— И поторопись очистить мне дорогу, торговать на вашем жалком остроге я не собираюсь! — бросил я и недовольно взмахнул крылом, прочитав на морде нага что он собирается предложить именно это.

Но даже не сильного движения моего крыла, почти ленивого, но его хватило, чтобы воздуха, сорванного этим движением, оказалось достаточно и десятки тритонов посыпались в стороны, как детеныши импов. Они падали в красноватую пыль, гремели доспехами, шипели, хватались за копья и тут же замирали, поняв, что это было всего лишь предупреждение. Просто жест.

Наг стиснул зубы. По крайней мере, то, что у него можно было назвать зубами. Я не знал наверняка, что именно хотели предпринять местные тритоны и их командующий гарнизоном, вздумавшие встретить торговцев из мира Тесэр таким образом. На этот счёт повелитель не давал мне точных инструкций. Но многое было ясно и без них.

Вполне возможно, эти скользкие ироды просто решили пограбить проходящих торговцев. Почему бы и нет? Тесэр, мёртвый мир. Оттуда приходят либо нежить, обезумев окончательно, либо те, кто осмелился торговать с нежитью и проходить сквозь их мир. Удобная добыча. Опасная, но иногда слишком выгодная, чтобы удержаться. Потому что в случае настоящей угрозы вторжения эти полурыбы просто ушли бы на безопасную глубину, сообщив о прорыве. Ведь суша для них не родная среда и держаться за нее они не будут. И даже потерять крепость будет неприятно, но не смертельно.

А здесь они почему-то оказались почти полутысячей воинов у самих врат. Не в крепости. Не на патрульной линии. Их было слишком много, чтобы это выглядело случайностью. Из крепости, стоящей в двух десятках вёрст, они точно не успели бы подоспеть за время открытия межмирового прокола. Значит, сидели здесь заранее. Ждали. Ловили момент. И всевозможный скарб, следы походного лагеря, грубо скрытые лежбища и влажные мешки с припасами говорили о длительности их затеи куда честнее, чем любые оправдания нага.

Они охотились. Но в этот раз добыча оказалась видимо слишком зубастой. Правда, получив сигнал от моего повелителя, я даже у пары рыбёшек души не испил. Хотя хотелось. Очень хотелось.

Для острастки хватило бы всего двух. Вырвать души из ближайших шаманов, показать остальным, как ярко горит страх, когда его тащат наружу через жабры и глаза. Души у них по ощущениям были довольно яркие и что главное невероятно вкусные! Не такие древние, сухие и терпкие, как у нежити, не такие плотные, как у демонов, но вкусные. От них пахло страхом, солёной кровью, ледяным ужасом и той особой паникой водных существ, оказавшихся на суше перед хищником. Это было особенно приятно.

Я уже почти чувствовал этот вкус. Но приказ есть приказ. Наш Бог не пожелал начинать посещение мира Пекарат с резни. Даже когда это имело место, за их наглость. И я повиновался.

Судя по разговорам моих штурмовиков, они тоже не отказались бы от жареной рыбки. Полуарахниды перебирали лапами слишком нетерпеливо. Гноллы скалились, втягивая воздух своими носами подняв забрала шлемов. Волкалаки смотрели на тритонов так, как смотрят на мясо, которое ещё не поняли, что их сожрали бы с особым удовольствием. И тот факт, что эта рыбешка была разумна, никого из нас особо не смущал.

Почему должен был смущать?

Мы давно ощущали себя не существами разных рас, это чувство словно истерлось. Не гноллами, полуарахнидами, волкалаками, демонами, нефелимами или кем-то ещё.

Мы были божественным воинством дарующего надежду Великого Ир’Чина. Его дланью. Его клинком. Его яростью, если она требовалась.

В этом единстве была странная сила. Раньше я знал только верность демона, долг воина, жажду битвы, жажду душ и простую логику подчинения сильнейшему. Теперь всё стало сложнее. Подчинённые нашего Бога смотрели друг на друга не как на чужаков, случайно собранных в одном отряде, а как на части чего-то большего. Паствы. Армии. Народа, который ещё только выковывался в огне чужих миров.

И мне это нравилось. Я даже сам себе не мог ответить почему. И возможно, слишком сильно. Но словно в душе моей отзывалось чувство, что я движусь в верном направлении ледяного ветра, как говорили среди мериотов, когда ты попал в самую стылую жилу судьбы и она тебя несет на встречу не просто твоей главной цели всей жизни, но в лучшее будущее. И пусть я не верил в эти бредни старых неудачников среди мериотов, но ощутив это, я словно бы прозрел…

Пока я успел мельком подумать о превратностях судьбы и о том, что из-за развитого параметра Интеллекта начинаю думать часто о совсем не важных вещах, местный же наг явно не горел желанием, чтобы мы задерживались на этом острове дольше необходимого. Он уже понял, что ошибся. Или, точнее, понял, что ошибка может стоить ему слишком дорого. Его взгляд всё ещё метался между мной, Себией и строем штурмовиков с направленными в их сторону артефактными винтовками. Иногда он задерживался на маленьком гоблине среди наших воинов, но тут же скользил взглядом дальше, не находя в нём ничего достойного внимания.

Корабль для перехода на центральный торговый остров был предоставлен максимально быстро. Слишком быстро. Даже подозрительно.

Но я знал, что это не ловушка, по крайней мере, не немедленная. Скорее попытка избавиться от нас, передать проблему тем, кто стоит выше, и не дать конфликту разгореться здесь, у врат. Тритоны засуетились. Кто-то побежал к берегу. Кто-то подал сигнал. Вскоре из красной глади океана поднялась вытянутая тёмная форма судна, похожего одновременно на корабль и на панцирь гигантского морского зверя.

Оно было создано для водного мира. На его боках мерцали голубые руны, вдоль бортов шевелились перепончатые, словно живые плавники, а нос был украшен костяной фигурой существа с раскрытой пастью. Палуба оставалась влажной, ведь корабль только что вынырнул из глубин. От него воняло не только солью и водорослями, но кровью морских тварей, а также отвратительно энергией Ци, от которой казалось у меня даже чешуя чесалась от одно только приближения.

Хотелось, конечно, затребовать виру за неуважение. Очень хотелось. Потребовать плату за попытку пленения торговой экспедиции. Потребовать головы пары шаманов. Или хотя бы души самых наглых рыбёшек.

Но корабль подготовили слишком поспешно. Слишком явно старались загладить случившееся. Да и сам факт, что за переход через море с нас не потребовали плату в пять тысяч очков Системы, можно было считать извинением со стороны местного гарнизона.

Жалким. Но приемлемым. Так мы и двигались в сторону пирса, в отдалении от форта, а отряд тритонов разделился. Большая их часть поспешно посеменила в расположение, а лишь сотня бойцов, включая Нага двигались на небольшом удалении от нас, сопровождая к кораблю.

— Не гостеприимный какой-то мир — произнесла Лея, с неприязнью глядя то на небо, то на бескрайние воды вокруг. И я был с ней согласен.

— Не хуже мира мертвецов, тут хоть есть кого поджарить на костре — злорадно произнес я, подбадривая мою драгоценную Лею, чтобы даже в полуверсте от нас тритоны вздрогнули, когда я прорычал эти слова.

Я бросил последний взгляд на нага. Он стоял неподвижно, нервно, тяжело дыша, окружённый своими воинами, которые теперь уже не пытались направлять на нас копья. Его гордость была ранена. И это хорошо. Раненая гордость лучше, чем отсутствие головы.

— В следующий раз, — прорычал я тише, но так, чтобы он услышал, — думай быстрее, рыба. Иногда от скорости мысли зависит, останется ли у тебя голова.

— Тихих вод владыка Тхагаси — все же ответил мне наг, при этом с хорошо скрываемой издевкой.

Себия опустилась ниже, складывая огненные крылья за спиной, но пламя вокруг неё не исчезло окончательно. Штурмовики двинулись на корабль строем, без суеты, не поворачиваясь к тритонам спиной слишком рано. Наш маленький гоблин, тот, кого никто не должен был принять за истинного повелителя этой силы, растворился среди них, как тень между сапогами великанов.

А я шёл последним. Демонстративно. Медленно. Чтобы каждая рыбья тварь на этом берегу успела запомнить: торговые экспедиции из мёртвого мира Тесэр бывают разными. И некоторые из них лучше пропускать сразу, без этих скользких изысков.