Отвлекаясь от этих мыслей, я вновь и вновь возвращался разумами к итогам времени, проведённого в мире Тесэр. К тому, что удалось вынести из этого мёртвого мира.

И речь шла вовсе не о душах, пусть даже их запас оказался более чем приятным. Не о посредственных навыках E и D ранга, которые, безусловно, пригодятся моим подчинённым, но не изменят их судьбы настолько, чтобы ради них стоило вспоминать мир Тесэр с настоящим теплом. Нет. Главной драгоценностью была небольшая афера, которую мне всё же удалось провернуть.

Полтора года я не просто так усердно ковал десятки и сотни мечей в горниле света.

Совет старших королей скелетов видел работу. Рикхол Виалиш видел мой титанический труд. Даже мои подчинённые могли наблюдать искажения реальности вокруг моего тела, когда я ковал проклятое оружие света.

Но только я знал, что каждая ковка была не только исполнением договора, но и уроком. Я повышал своё мастерство ковки света, углублял понимание энергии душ, изучал поведение истинного света в чужеродной оболочке, проверял, как пламя реагирует на вмешательство, давление, резкие возмущения и едва заметные внутренние сокращения.

Несколько реальных неудач при создании мечей из сердец костяных ужасов произошли вовсе не случайно. Это были эксперименты. Опасные. Дорогие, однако не для меня. Но все же необходимые.

Я менял оригинальный состав. Сдвигал порядок насыщения. Подвергал горение истинного света и энергии Силы души внешним активным воздействиям. Наносил тонкие удары по внутреннему пространству заготовки, затем сокращал степень возмущений, наблюдал, как материализованный свет сопротивляется форме, как души вспыхивают, как сердца древней нежити трещат на грани разрушения.

И в итоге проделанная работа дала плоды. Я смог уверенно создать оба драгоценных меча освещённого тлена слёз титана.

Оба. Без настоящей осечки. Без катастрофы, которой не мог бы управлять. Без того, чтобы совет королей скелетов понял истинный масштаб произошедшего. И это было особенно важно. Я не только не рисковал разозлить совет и лишиться великой драгоценности, которую потребовал у них за всю проделанную работу. Я получил возможность выбирать между двумя разными мечами. Рикхол Виалиш не мог увидеть оба варианта. Он был уверен, что первая заготовка не удалась, а затем разрушилась от коллапса энергий, частично уничтожив горный хребет севернее моего временного города.

Создать взрыв для меня было несложно. Достаточно сильный, чтобы убедить. Достаточно грязный, чтобы скрыть детали. Достаточно яркий, чтобы даже древний король скелетов, наблюдавший с безопасного расстояния, не сумел отличить истину от тщательно созданной картины провала.

Выброс чистой стихии истинного света сделал всё остальное. Различить реальность последствий в таком сиянии было невероятно трудно. А моему надсмотрщику, Рикхолу Виалишу, это было точно не под силу. Он был силён, опытен и куда умнее большинства встреченных мной чудовищ. Но свет был не его стихией. А истинный свет, да ещё и в состоянии коллапса, был для него почти слепящим кошмаром.

Однако, из-за того, что сердца древних высших элементалей отличались друг от друга. Ведь они не могли быть одинаковыми. Даже если оба принадлежали существам одной стихии, даже если оба были одной расы и даже примерно одного уровня могущества. Даже если оба хранились в мёртвых хранилищах мира Тесэр под одними и теми же проклятыми печатями. Сердце древнего титана света, это не кусок металла и не кристалл маны. В нём остаётся воля. Последняя ярость. Последняя память о том, чем существо было до падения. Даже часть его души. И потому финальные характеристики мечей оказались совершенно разными.

При том, что первым был выкован именно тот, который я оставил себе.

Проклятый кровью преатов Великий меч разлома освещенного тлена яростной погибели Великого титана света Ифриила

Ранг С++

Состав: Принявший материальную форму истинный свет, заключенный в проклятое освещенным прахом сердце высшего элементаля света Яростного Ифриила.

Описание:

Длина: 14 локтей и 2 ладони.

Вес: 24121 мера.

Великий клинок оскверненного света, созданный кузнецом, предавшим законы и принципы первозданного света, за что любой попытавшийся воспользоваться этим оружием подвергнется действию высшего проклятия. Оружие создано из принявшего материальный вид истинного света, заключенного в проклятое прахом сердце высшего древнего элементаля света, вобрав в себя волю десятков тысяч некогда живых существ во имя первозданного света!

Свойства:

— Аура оскверненного разлома пепла слезами Великого Ифриила IV. Ярость Великого Ифраила оставляет в пространстве вокруг оружия излом пространства нарушающий причинно-следственные связи, заставляя от его ярости трепетать само пространство расщепляя все что приближается к его поверхности на расстоянии локтя.

— Яростный разлом пепла оскверненной души Великого Ифриила VII. Вливая родную стихиальную эссенцию в до сих пор трепещущее сердце Великого Ифриила, заставляя вспомнить его о своей потерянной жизни, на тысячную долю мгновения оружие может оставить рану в самой основе материи пространства, вызывая энергетические колебания разрушительного характера. Поджог мертвого сердца Великого Ифриила стоит 50000 единиц эссенции истинного света.

— Несокрушимость I. Это оружие практически невозможно разрушить.

— Воля света I. Это оружие является сконцентрированной волей света, остановить его может лишь сильная воля иной стихии.

Высшее проклятие отрицания жизни:

Проклятое кровью преатов оружие имеет ауру, поглощения энергии радиусом в сотню шагов, которая тут же начнет пожирать абсолютно все что несет в себе хоть толику энергии посмевшей приблизиться к нему.

Владелец: Ирчин

Возможно, кому-то могло бы показаться, что меч, отданный совету старших, лучше по своим свойствам. Но мой выбор пал именно на этот образец не из-за двух плюсов в ранге против одного. И даже не потому, что у него было дополнительное свойство. Нет. Меня впечатлило другое. Сложность удержания именно этого меча в руках тела демонического Бога.

Это было не просто оружие. Это был спор с самой материей. Аура осквернённого разлома пепла слезами Великого Ифриила заставляла мою плоть трепетать. Не регенерировать после повреждений, как это происходило бы при обычной ране. Не сопротивляться проклятию, вытягивающему энергию. Это жалкое проклятие по сравнению с природой божественного тела оказалось почти беспомощным. Нет. Воздействие шло глубже. Оно касалось самого факта существования плоти. Да что там плоти, самого пространства вокруг меча.

Мои пальцы, державшие рукоять, на тысячные доли мгновения сомневались, что вообще когда-либо существовали. Я видел это собственными глазами, чувствовал своей душой.

Часть материальной проекции пальцев исчезала. Не рассекалась. Не сгорала. Не обращалась в прах. Просто пропадала из непрерывности бытия, словно пространство на миг решало, что этой плоти здесь никогда и не было. И только сложнейшая вязь божественной энергетической структуры не позволяла им исчезнуть окончательно. Она удерживала форму. Спорила с разломом. Заставляла материю вновь признавать мою руку реальной.

Вот тогда я понял: выбор сделан правильно. Пусть этот меч не был оружием, достойным уничтожать настоящих Богов. Но могучих титанов, определённо.

Любой, кто лишён божественной плоти и души привязанной к алтарю в домене, оказался бы перед ним слишком уязвим. Не от одного лишь прикосновения клинка с обезумевшим в отчаянии сердцем древнего титана света, нет. Но Яростный разлом пепла однозначно оборвал бы жизни и Тарака, и Тежара, без возможности хоть как-то обойти мой приговор. Ни призрачные проекции Асхока, ни что-то другое, не смогло бы их спасти. И уж точно тех наглых глубинных разведчиков в мире Паккот, которые в иной ситуации могли бы доставить мне куда больше хлопот.

Да и титанов вроде инсектоида Орсша, носящего в своём чреве большой алтарь Сионшо, этот меч сумел бы окончательно удивить.

А удивление в бою титанов часто длится ровно столько, сколько нужно, чтобы умереть. При этом данный меч позволял уже на равных сражаться и с титанами мира Тесэр, королями скелетов и лишь мое нежелание портить с их повелителем отношение, нарушать будущую возможность для взаимовыгодных сделок, спасло их древние души.

Наверное, главный минус этого оружия заключался даже не в высокой стоимости применения одного-единственного удара. Пятьдесят тысяч единиц эссенции истинного света, цена неприятная, но не невозможная для будущего меня. И не в необходимости прямого контакта, хотя и это накладывало ограничения. Нет. Главный недостаток был куда тоньше.

Этот меч нельзя было показывать существам света. Большего надругательства над святынями их стихии ещё нужно было придумать. Истинный свет, принявший материальную форму, заключённый в проклятое прахом сердце высшего элементаля света, изуродованный волей смертных душ, пропитанный кровью преатов, обращённый в орудие разлома реальности. Это был не просто артефакт. Это было прямое заявление о войне с существами света. И это если бы они не знали, кто именно создал этот шедевр.

Если бы узнали…

За мной охотились бы, наверное, сотни тысяч лет. Причём охотились бы не наёмники, не фанатики, не мелкие культы света, а те, кто считает подобные вещи не преступлением, а оскорблением самой сути стихии. Но его польза для меня лично, все равно была выше, всех этих негативных моментов.

Так что меч Ифриила следовало использовать осторожно. Очень осторожно. По правде говоря, я вообще удивился, когда эта ковка завершилась успехом. Меч рождался трудно. Слишком трудно.

Пламя душ срывалось тысячами тонких вспышек. Материализованный свет пытался вырваться из формы, словно помнил, что не должен подчиняться такому кузнецу. Сердце Ифриила билось в горниле, хотя давно уже было мертво. В его глубине вспыхивали обрывки ярости, столь древней и чистой, что на мгновения мне казалось: сейчас на это отреагирует сам Столп света.

И тогда придётся очень быстро объяснять самому мирозданию, почему я решил выковать подобное кощунство. Но древние Боги были милостивы ко мне. Хотя какие, к Бездне, древние Боги? Зачем я им нужен, тем павшим и молчащим Богам? Однако и самому Столпу света оказалось нет дела до меня.

К тому же, молиться удаче мне словно бы стало уже не с руки. Слишком многое я делал сам. Слишком многое вырывал зубами, расчётом, жадностью и терпением. Возможно, пришло время перестать искать за спиной невидимую благосклонность могучих сущностей и просто поверить в самого себя. Но это были лишь всполохи мыслей во внешних сознаниях, обдумывающих влияние как света, так и возможные вмешательства иных Богов на мою судьбу. Все же ход Антероса я не забыл, как и самого Афета.

Так вот, моими трудами первым был выкован именно этот меч. И едва я увидел второй вариант, сомнений не осталось. Второй меч был слабее.

Достоин восхищения, безусловно. Достоин сокровищницы мира Тесэр, легенд, проклятых надежд и алчного трепета совета старших. Но слабее. И потому я без малейшего сожаления вручил Рикхолу Виалишу именно его.

Пусть тешат себя надеждой. Пусть верят, что однажды именно этот меч света поможет им снять проклятие со всего мира Тесэр.

Возможно, он действительно поможет. Когда-нибудь. Если они перестанут быть узниками не только купола, но и собственной гордыни.

К тому же имело значение не только качество оружия. Совет старших королей скелетов мог ещё сильнее заинтересоваться мечом, получившим действительно уникальные возможности. Их интерес и, что важнее, остатки адекватности могли подорваться, если бы они узнали, что мне удалось выковать два оружия такого уровня без осечки, с первого раза.

Но опять же, если быть честным с самим собой, во время ковки доля удачи тоже присутствовала. И везения. И, возможно, даже озарения.

Во время сдерживания коллапсов пламени душ я несколько раз чувствовал, как решение возникает быстрее расчёта. Как рука, разум и воля находят единственно верный угол воздействия прежде, чем пять десятков сознаний успевают окончательно согласовать вывод. Это неприятно признавать, но иногда мастерство начинается там, где расчёт уже сделал всё возможное, а дальше нужно просто не дрогнуть в своей вере. Трудно передаваемое ощущение от соприкосновения с концентрированной даже не энергией света, а сконцентрированной эссенцией света. Когда сам свет обретает материальную форму, и пламя его отражается в самой душе, словно само собой подсказывая верный путь, столь быстро, столь мимолетно, что даже пятьсот единиц в параметре Интеллект не успевают отследить это в полной мере.

Опять же, учитывая известную во всех мирах жадность хуманов, я сильно сомневался, что древние дряхлые скелеты всё же отдадут мне запрошенный артефакт из перечня редких товаров. Шанс был невелик. Однозначно невелик. Слишком уж многое я у них получил, слишком многое сделал, слишком многое показал.

Но здесь, как я понимаю, сыграло свою роль имя Лорда Афета. В большей степени именно оно. И та аура силы и могущества, которая попросту оставалась недоступной для полного понимания даже древним титанам нежити. Они видели не меня. Не старика Ирчина. Не гоблина, прошедшего слишком длинный путь. Они видели древнего демона, носителя бесчисленного сонма обличий, существо, способное обращаться с истинным светом так, будто тот был не святыней, а послушным металлом.

В какой-то мере они всё же рискнули. И отдали мне артефакт. Не совсем отдали, и тянули до последнего, но и посметь обмануть Лорда Афета, прямо отказав, когда я потребовал у Рикхола Виалиша отдать мой артефакт, не только он лично не смог, но и весь совет старших. Ведь цена жизни даже одного короля скелетов была выше запрошенного мной артефакта. Опять же раньше пробудить своего повелителя они не рискнули, сами до конца не веря, что мне удастся выковать легендарный меч. Вот потому они и спешили, пытаясь при этом так топорно остановить меня всего лишь разговорами, уверенные, что якорь в виде пятидесяти тысяч моих подданных это более чем прекрасная цена для будущего торга, или точнее ультиматума мне. Ведь, по их мнению, как минимум я видел ситуацию именно так, я не стал бы активировать Врата Вестиала просто потому, что предпочел бы сберечь своих верующих. Но они серьезно просчитались, причем не только в этом.

Ведь, если говорить честно, по цене они меня даже обманули. Или, точнее, я сам позволил себя обмануть, потому что нужная вещь стоила для меня больше, чем для них. Много больше.

Все мечи света, две сотни простых, но всё же клинков C ранга, сами по себе тянули на сумму чуть меньше двадцати миллионов ОС. Мечи страха можно было посчитать и по пять миллионов за каждый, а возможно, и дороже. Меч освещённого тлена мог потянуть на полсотни миллионов ОС в эквиваленте. Конечно, это лишь приблизительная оценка, но порядок цен был понятен.

Запрошенный же мной артефакт, пусть и B ранга, вряд ли стоил бы те же полсотни миллионов ОС.

Хотя здесь легко ошибиться. При сделках такого уровня ситуативная потребность важнее цены в пыльном каталоге. Вещь, бесполезная для одного мира, может стать ключом к будущему для другого. Артефакт, десятилетиями лежащий в каталоге мёртвых хранилищ, в нужных руках внезапно превращается в основу нового проекта. А меч, который нельзя использовать без риска разрушить собственные защитные руны, может стать надеждой для целого проклятого мира. Так что и мой дар именно для нежити мира Тесэр стоил куда больше, чем презренные пол сотни миллионов ОС.

Опять же, нельзя забывать и о том, что все необходимые ингредиенты совет старших предоставил мне сам.

Не полностью, конечно. Все же драгоценной эссенции истинного света у них не было ни в кристаллах, ни в накопителях. Слишком редкой она была. Слишком капризной, как назвал её Рикхол Виалиш. И в этом древний король скелетов оказался абсолютно прав.

Свет хуже всего удерживался в статичных сосудах. Одним только этим он был уникален. Он не желал простаивать в запасниках тысячи лет. Не хотел лежать мёртвым грузом, истлевая, тускнея, теряя внутренний напор. В отличие от маны, тьмы, крови, праха или многих иных стихий, истинный свет словно оставался живым даже в кристаллических накопителях. Он испытывал жажду быть. Жажду освещать чей-то путь. Жажду касаться мира. Касаться жизни. И, возможно, именно поэтому он так прекрасно подходил мне. Потому что я тоже не желал быть марионеткой в чужих руках, не иметь возможности самостоятельно менять мир вокруг меня. А может это всего лишь свет говорил во мне…