Оставшиеся четыре дня Конференции пролетели, как будто их и не бывало. Цин Юйдунь смиренно выходил на арену, однако никогда не сражался в полную силу. Он проиграл Чэнь Канлуну, уступив в финальном обмене ударами. Тот был разочарован, но это совсем не помешало ему распушить павлиний хвост.

Юй Ху довольно громко заметил, что вызывать на бой старейшину, который подавляет свое совершенствование ради сохранности Хэфэя, – это бесчестно и глупо, поскольку ни один из сражающихся не сможет насладиться боем. А-Цю чуть не задохнулся от возмущения, бросившись защищать дядю, а Чэнь Канлун опустил павлиний хвост и виновато посмотрел на Цин Юйдуня. Однако тот закономерно никак не отреагировал.

Линь Кэ, посчитав, что старейшина Цунчжэ решил проигрывать все последующие бои, вышел на арену, полный самодовольства. Через полшичэня он ускользнул с арены, держась за поясницу, потому что грохнулся на задницу и прокатился пару чжанов. Главы Пинхэн и Бэйюэ тут же отменили свои бои, сославшись на состояние старейшины Цунчжэ, и последние два дня Конференции Цин Юйдунь провел в блаженном безделье, слушая, как Юй Ху без конца то ругается с Чэнь Цзяолуном, то отчитывает всех остальных за то, что они слишком громко дышат, слишком громко топают, загораживают «этому достопочтенному» солнце, не загораживают его от солнца, и прочее, прочее, прочее.

Последний день Конференции проходил как обычно. А-Цю маялся от скуки. Его золотое ядро продолжало укрепляться, поэтому ему нельзя было сражаться. Он мог только наблюдать за тем, как дерутся его друзья. Цай Хуэй все-таки вызвала Хоу Пэна на бой в предпоследний день и закономерно проиграла. После этого она ушла с площадки и в последний день даже не объявилась. Хоу Пэн на вопрос А-Цю пожал плечами и сказал, что она взрослая девушка и сможет справиться с эмоциями. Лишившись возможности лицезреть шицзе, Дракон умирал от жары и скуки, и даже ругаться с Юй Ху ему было лень. Он просто сидел, поставив локти на колени, положив на них голову и невидящим взглядом уставившись на песок.

Мин Даня больше никто не вызывал – только ученики секты Линьцзи плевались и бросали на него презрительные взгляды, а Ма Чжиюй не упускал случая, чтобы отпустить какую-нибудь мерзкую шутку, над которой его друзья потом смеялись. Однако подходить они опасались. Мин Дань не обращал на них внимания и то и дело поглядывал на Дракона, но не заговаривал, решив пойти по стопам Хоу Пэна: А-Цю взрослый мальчик и сможет справиться с эмоциями.

Юй Ху тоже откровенно скучал. Он надоел Цин Юйдуню до такой степени, что тот погрузился в медитацию, поставив барьер тишины, и теперь не слышал никаких слов от кота. Юй Ху потирал бок, который невозможно чесался из-за заживающей раны, и размышлял о том, что проголодался. В резиденции Юньхэ ему выделили кровать в общежитии для учеников, чем он остался ужасно недоволен. Цин Юйдунь с невозмутимым видом выселил его из своего павильона, несмотря на все аргументы против. Спать в комнате с какими-то незнакомыми учениками было выше достоинства этого достопочтенного, поэтому кот всю ночь провел, лежа на неудобной крыше в образе животного, и теперь у него ломило все тело.

Единственным, кто сохранял энергичность, был Хоу Пэн. Все дни он был нарасхват и неизбежно всех побеждал, быстро став взлетающим фениксом этой Конференции: личный ученик главы секты Юньхэ, талантливый, молодой, сильный, уже прорвавшийся на позднюю стадию Создания ядра. Будучи очень общительным, он успел свести знакомство со многими учениками сект и кланов, правда, в одном ему не везло – мало кто из девушек хотел с ним поболтать. Это не могло не расстраивать. Подперев голову рукой, Хоу Пэн поглядывал на стайку щебечущих девушек из секты Пинхэн, сидящих неподалеку, и размышлял, как бы с ними заговорить.

– А-Синь, с кем у тебя сегодняшний бой? – спросил его Мин Дань.

– А? – погруженный в создание гениального плана Хоу Пэн не сразу отреагировал.

– С кем у тебя сегодняшний бой? – терпеливо повторил свой вопрос юноша.

– Ой. – Хоу Пэн задумался, загибая пальцы и что-то подсчитывая. – Не помню, – наконец выдал он и ухмыльнулся. – Я уже забыл, с кем сражался, а с кем нет.

– Жаль это слышать, – неожиданно раздался голос за его спиной, заставив Хоу Пэна вмиг окаменеть. Мин Дань увидел, как улыбка быстро сползла с лица его друга. В глазах мелькнула паника, но, когда Мин Дань всмотрелся повнимательнее, она уже пропала. Хоу Пэн вновь натянул улыбку – только теперь она казалась неестественной – и обернулся.

За его спиной на следующем ряду стоял молодой мужчина лет тридцати, одетый в короткий халат с узкими рукавами золотистого цвета и черные штаны. Он был невысок и строен, с небольшим аккуратным лицом, узким подбородком и ушами, которые оттопыривались в стороны. Его волосы были уложены в крепкий пучок, скрепленный серебряным гуанем, а в руках находился длинный посох, обитый серебром. Его нельзя было назвать красавцем, но было в нем что-то обаятельное. Он сдержанно улыбнулся, глядя на Хоу Пэна.

– Жаль, что вы так думаете, – повторил он, не услышав ответа. – Ведь следующий бой у нас с вами. Шэнь Хэн[168]. – Он прижал посох к себе и обнял кулак ладонью в знак приветствия. – Клан Обезьяны, средняя стадия Создания ядра.

– Хоу Пэн. – Юноша поднялся, вежливо кланяясь в ответ. – Прошу прощения, если мои слова показались грубыми. Я просто сразился со слишком многими за эти дни. – Улыбка на его губах стала шире, но в ней не было прежнего тепла. Мин Дань с изумлением наблюдал за ними. А-Цю тоже отвлекся от своего безделья и уставился в их сторону.

– Вот как. – На лице Шэнь Хэна мелькнуло любопытство. – Это ведь вы самый выдающийся ученик этой Конференции? Я много слышал о вас за эти дни и решил попытать удачу. Прошу проявить ко мне снисхождение. – Он снова поклонился.

– И вы, и вы, – поспешно отозвался Хоу Пэн, возвращая поклон.

Шэнь Хэн еще раз улыбнулся и направился прочь.

– Он, кажется, специально пришел повидаться с тобой, – хмыкнул Юй Ху, откидываясь назад и наблюдая за удаляющейся фигурой Шэнь Хэна. – Слушай, а шицзе права: ты реально должен быть в клане Обезьяны. Только посмотри, как вы похожи.

– Вовсе мы не похожи, – грубо отрезал Хоу Пэн, плюхаясь на место. Его лицо было непривычно мрачным, и даже Юй Ху не стал спорить и вернулся к попыткам незаметно ущипнуть Учителя.

– Эй, ты чего? – очень тихо спросил друга Мин Дань, наклонившись поближе. – Что случилось?

– Ничего, А-Линь, все хорошо. – На губах Хоу Пэна снова появилась ослепительная улыбка. – Вероятно, шицзе провидица, не зря меня так зовет! Ну, если все в клане Обезьяны такие красавцы, я готов считать себя обезьяной – только пусть впредь шицзе будет добавлять к «обезьяне» еще «красавчик», – забалаболил он, размахивая руками. Однако от Мин Даня не укрылось, что за этой напускной суетливостью скрывался настоящий неподдельный страх, которого он не понял.

Мин Дань снова повернул голову, глядя на тонкую фигуру молодого мужчины, вернувшегося к другим ученикам клана Обезьяны. Хоу Пэн тоже посмотрел туда, а после опустил голову. Его настроение, очевидно, совсем испортилось.

Когда наступило время боя, Хоу Пэн поднялся с места с таким решительным видом, словно шел на казнь.

– Удачи, – тихо пожелал ему Мин Дань.

– Надери ему зад! – крикнул А-Цю.

– Надеюсь, ты проиграешь, – хмыкнул Юй Ху.

Мрачно кивнув на все, Хоу Пэн каким-то деревянным шагом спустился по ступеням. На том конце арены уже стоял Шэнь Хэн, его длинный посох отсверкивал на солнце.

– Учитель, а откуда этот Хоу Пэн? – неожиданно спросил у Цин Юйдуня Юй Ху. Не то чтобы ему было любопытно, скорее это было поводом отвлечь мужчину от его молчаливой медитации, ведь коту стало невыносимо скучно!

На этот раз старейшина снял завесу тишины и ответил:

– Я не знаю.

– Совсем не знаете? Я думал, вы братья с И Чэ… с главой Юньхэ. – Юй Ху почесал подбородок, косясь на Цзисюаня. Тот промолчал, решая, что, чем меньше он говорит, тем меньше странных мыслей и чувств появится в его сердце. Его золотое ядро и так было неспокойно.

– Глава И не обсуждает со мной решения касательно набора своих личных учеников, – отозвался Цин Юйдунь спустя некоторое время, когда кот уже решил, что не дождется ответа.

– М-м, кажется, он вам не доверяет, – хмыкнул Юй Ху.

– Кто тебя за язык все время тянет? – не выдержал А-Цю. – У тебя что, язык чешется говорить гадости? Это Учитель! Учитель! Где твое уважение к старшим? А-Синь и вовсе твой шисюн!

– И что с того, шисюн? – лениво протянул кот, поворачивая к нему голову.

– Ах ты!..

– Тихо. – Цин Юйдунь махнул рукой, накладывая на обоих печать молчания. А-Цю захлопал ртом, но из него не донеслось ни звука. Он с обидой посмотрел на Учителя, в его глазах ясно читалось: «Меня-то за что?!» Юй Ху отнесся к своему вынужденному молчанию по-философски: он показал язык Дракону и повернулся к арене. В некоторых вопросах он был довольно прагматичен: его сил не хватило бы, чтобы снять печать хозяина, так чего пытаться? Тем более на арене в кои-то веки происходило что-то интересное.

Хоу Пэн наконец-то приблизился к краю платформы и с тяжелым вздохом вошел за барьер. С другой стороны Шэнь Хэн тоже сделал шаг вперед.

– Рад снова вас видеть, – улыбнулся молодой мужчина. У него были широкие губы, отчего улыбка растянулась от уха до уха.

– И я. – Несмотря на внутренние сомнения, Хоу Пэн все-таки улыбнулся. – Какая у вас стадия?

– Средняя стадия Создания ядра, я уже говорил, – отозвался Шэнь Хэн.

– О. – Хоу Пэн неловко улыбнулся. – В таком случае я понижу свою стадию для вас.

– Прошу вас. – Шэнь Хэн вежливо обнял кулак ладонью. Он поднял посох и крутанул его в воздухе. Серебро сверкнуло, отразившись в глазах Хоу Пэна и почему-то заставив его содрогнуться.

– Прошу меня извинить. – Он стиснул зубы и поднял огненный клинок. Бой начался.

– Так все-таки, – печать продействовала всего две пиалы чая, а бой длился дольше, поэтому Юй Ху, снова получив возможность говорить, обратился к Цзисюаню: – Вы тоже не видите, как они похожи, Учитель?

Цин Юйдунь, спокойно прогоняющий ци по своим меридианам, почувствовал легкое раздражение. Его ци внезапно остановилась, и пальцы на коленях сжались в кулаки от укола боли.

– Что? – Он открыл глаза и уставился на Юй Ху.

Тот ухмыльнулся.

– Этот Шэнь Хэн – как будто подросшая копия шисюна Хоу!

– Да вообще нет… – А-Цю, обнаружив, что может говорить, тоже открыл рот. Его громкий голос заставил Учителя поморщиться, и тот снова махнул рукой, затыкая обоих еще одной печатью – на этот раз на половину палочки благовоний. А-Цю обиженно засопел, а Юй Ху снова обратил взор на арену, довольно улыбаясь, как будто только что провернул отличное дельце.

Хоу Пэн сражался в полную силу, несмотря на то, что понизил свой уровень до средней стадии. Те, кто видел хотя бы три его боя, могли сказать, что сейчас он невероятно серьезен. Его меч размашисто бил, но Шэнь Хэн успевал подставить посох. Серебро и огонь сталкивались, высекая искры. Воздух на арене раскалился от искр ци, разлетающихся во все стороны. Хоу Пэн стиснул зубы, от пламени на его клинке пот стекал по руке, но он лишь крепче перехватил рукоять, будто принял какое-то решение, и неожиданно сделал несколько быстрых шагов назад. Посох со свистом пронесся мимо него. Хоу Пэн подпрыгнул и перекувырнулся в воздухе. В глазах Шэнь Хэна отразилось неподдельное удивление. Он сделал неосторожный шаг вперед и чуть не потерял равновесие.

Извернувшись в воздухе, Хоу Пэн резко нанес удар сверху. На лице Шэнь Хэна мелькнула тень смятения, и он поспешно поднял посох, но не успел отразить удар. Меч Хоу Пэна замер в одном цуне от его сонной артерии. Руки юноши дрожали от напряжения, когда он остановил удар. Он тяжело дышал, а его лицо покраснело. Чуть не выронив меч, он тут же перехватил его и отступил.

– Вы позволили мне победить, – буркнул он и быстро направился прочь с арены.

Смятение на лице Шэнь Хэна сменилось тревогой. Он протянул руку и крикнул:

– Постойте, только что…

Но Хоу Пэн уже исчез за барьером. Перейдя на цингун, он выскочил с арены, ни на кого не оглядываясь. Рука Шэнь Хэна упала вниз. «Только что… это ведь были шаги техники клана Обезьяны?»