Чэнь Цзяолун радовался свободе: до конца Конференции он не участвовал в боях, чтобы его основание укрепилось. Мин Дань тоже ни с кем не сражался – никто не вызывал его на бой после четырех побед подряд. Зато Хоу Пэн на удивление был нарасхват. На несколько дней вперед у него были расписаны сражения с сильнейшими учениками других сект и кланов.

Цин Юйдунь тоже наслаждался спокойствием. Все его дни на Конференции были заняты новоиспеченным учеником, и потому он закономерно посчитал, что сражаться ни с кем не будет. Он мирно сидел на своем месте на трибуне, из-под опущенных век наблюдая за учениками на песке. Юй Ху, в свою очередь, сверлил его взглядом.

– Учитель, – наконец не выдержал он.

– М-м? – отозвался тот, не открывая глаз целиком и не поворачивая головы.

– Вы больше не будете сражаться?

– Нет, – сказал Цин Юйдунь. – Я уже принял тебя в ученики, чего еще ты хочешь?

– Ничего не хочу. Этот ученик лишь думает, что другие заклинатели на Конференции жаждут сразиться с Учителем, – хмыкнул Юй Ху.

– Маловероятно, – спокойно заметил старейшина. – Раньше меня почти никогда не вызывали на бой. Только глава Чэнь.

– А я вот думаю, что этот Кролик направляется к вам со вполне определенной целью, – снова произнес Юй Ху, в его голосе прозвучала насмешка.

Цин Юйдунь наконец открыл глаза, поворачивая голову туда, куда смотрел его ученик. По ступеням к их скамье легкой походкой поднимался Мао Сун, молодой глава клана Кролика. Его длинная алебарда блестела на солнце.

– Старейшина Цунчжэ. – Он остановился перед Цин Юйдунем и мягко улыбнулся. – Я слышал, вы приняли нового ученика. – Его взгляд переместился на Юй Ху, который был похож на зверя, охраняющего своего хозяина. Кот неприязненно посмотрел на него. Нисколько не смутившись, Мао Сун снова улыбнулся Цин Юйдуню.

– Да, глава Мао, – кивнул старейшина. – Юй Ху, мой новый ученик. – Он тронул кота за плечо, представляя. Юй Ху растянул губы в неискренней улыбке.

– Не тот ли это Эрлан, что вызвал вас на все десять боев? – Глаза Мао Суна изогнулись в полумесяцы, а улыбка стала шире. Кот поборол желание оскалиться: что за излишне дружелюбный настрой?

– Верно, он. Я дал ему новое имя, – снова кивнул Цин Юйдунь.

– Как вашему ученику повезло. – Губы Мао Суна чуть дрогнули, и кот зарычал про себя: «Уж не издевается ли травоядное над этим достопочтенным?» – Предполагаю, что раз вы уже приняли его в ученики, то оставшиеся дни у вас свободны от боев?

– О. – Взгляд Цин Юйдуня похолодел на пару градусов. – Насчет этого…

– Раз Юй Ху уже ваш ученик, а до меня доходили слухи, что он сражался с вами, чтобы попасть в секту… – Мао Сун как-то виновато улыбнулся. – То не окажет ли старейшина мне честь? Я давно мечтал сразиться с вами. – Он чуть поклонился, и на Юй Ху дыхнуло каким-то цветочным запахом.

Этот Кролик был весь такой милый и дружелюбный, что у Юй Ху заболели зубы от желания его покусать.

– Конечно, глава Мао, – вздохнул Цин Юйдунь спустя несколько мгновений, очевидно, не сумев придумать правдоподобную отговорку. – Сегодня?

– Если вы согласны, – кивнул Мао Сун, просияв. – Спасибо, старейшина. Я передам главе Линь, чтобы нас включили в расписание. Буду с нетерпением ждать нашего боя. Надеюсь, я смогу приобрести полезный опыт. – Он снова поклонился и направился прочь.

Цин Юйдунь тихо вздохнул.

– Если вы не хотели сражаться с ним, почему не отказали? – спросил Юй Ху.

– Ты идиот, это же глава Мао, четвертый в списке сильнейших заклинателей, – прошипел, нагибаясь вперед, Чэнь Цзяолун.

– И что? – легкомысленно отозвался кот.

– А то, что отказаться от сражения – это позор, – буркнул Дракон. – Особенно если приглашает противник сильнее тебя. Глава Мао еще несколько дней назад хотел вызвать Учителя на поединок, а теперь, когда ему представилась возможность, он пришел просить Учителя лично. Если бы Учитель отказал, то глава Мао потерял бы лицо.

– Подумаешь, было бы что терять, – фыркнул Юй Ху, глядя на Мао Суна, который легким шагом подошел к Линь Кэ и что-то ему сказал. На его лице была все та же вежливая дружелюбная улыбка. – По-моему, он просто воспользовался возможностью и внаглую припер Цзи… Учителя к стенке. К тому же сейчас его год, он наверняка в несколько раз сильнее Учителя.

– Да что ты понимаешь! – отозвался А-Цю.

Цин Юйдунь промолчал. Он наблюдал, как Мао Сун отошел от главы секты Линьцзи и повернулся к его трибуне, посылая еще одну улыбку. Старейшина кивнул в ответ. Про себя он снова вздохнул, хотя его лицо и оставалось совершенно невозмутимым. Ему ужасно не хотелось ни с кем сражаться. А еще он заметил краем глаза, как к нему пробирается Чэнь Канлун. На лице старшего Дракона была написана решимость, не предвещавшая ничего хорошего старейшине Цунчжэ.

Кажется, глава Мао своим предложением случайно «открыл» столбец боев Цин Юйдуня.

– Мой Владыка, умоляю, простите эту ничтожную! – Женщина в черно-красных одеждах простерлась перед высокой черной статуей, лицо которой как будто скрывалось за туманной завесой. Статуя словно нависала над женщиной, лежащей на полу. – Эта ничтожная должна была отправиться на задание лично! – Она поднялась и снова опустилась в поклоне.

Ответом ей была мертвая тишина, нарушаемая лишь стрекотом цикад снаружи.

Этот небольшой, казавшийся заброшенным храм стоял в стороне от города высоко на холме. Снаружи обветшалого здания сидели и стояли люди. Один из них игрался с огнем на кончиках пальцев, другой прикрывал рот, сдерживая зевки, остальные дремали. Кто-то переговаривался вполголоса. Внезапно все они услышали пронзительный крик и обернулись на закрытые двери заброшенного храма.

– Глава! – Один из мужчин нерешительно начал подниматься на ноги, оглядываясь на остальных.

– Сиди. – На его плечо опустилась тяжелая ладонь.

– Шисюн Жань, – голос молодого человека не старше двадцати дрогнул, когда он увидел своего старшего.

Лицо Жань Цина украшали порезы, фингал и несколько кровоподтеков на шее, предплечьях и груди. Он выглядел так, словно его избили до полусмерти. Он только что вышел из леса, скользя бесшумно, как ночная тень. За его спиной висел небольшой арбалет, а на поясе – аккуратный колчан с черными болтами.

– Глава, она…

– Не лезь в это, – грубо отозвался Жань Цин, подходя к дверям. Он кивнул остальным членам секты Цихэй, с некоторым усилием приоткрыл старую деревянную створку и исчез внутри. Крик раздался снова, а затем резко на середине оборвался.

– Что произошло сегодня? – одними губами спросил молодой человек у своего соседа.

– Неудача, – коротко отозвался тот с серьезным выражением лица. Не решаясь больше расспрашивать, юноша, новичок в секте, замолчал, прислушиваясь к происходящему в храме. К сожалению, там теперь стояла мертвая тишина.

Через некоторое время двери снова открылись, на этот раз резко, словно порывом ветра. Жань Цин вышел из здания, неся на руках тонкую фигуру, с головой закутанную в красный плащ. За его спиной взметнулся черный дым, а затем рассеялся в вышине, создавая впечатление, что начался пожар.

– Сожгите тут все, – приказал он, проходя мимо членов секты со своей ношей на руках. Перейдя на цингун, он мгновенно исчез в темном лесу.

Другие члены секты Цихэй тут же подскочили, спеша выполнить поручение. Новичок тоже заторопился и, не сдержав любопытства, заглянул внутрь храма, но тут же отшатнулся, еле сдерживая крик ужаса. Он перевел испуганный взгляд на остальных соучеников, но те, казалось, уже давно привыкли к подобному зрелищу. Методично разливая масло на стены старого храма, они даже не обращали внимания на стойкий запах крови.

Черный, теперь уже настоящий дым поднялся над заброшенным храмом, служащим убежищем немалому количеству путников на дороге в Хэфэй. Столб пламени и дыма взметнулся в воздух, нарушая тишину своим ревом. Секта Цихэй отступила в лес. На холме остался только старый храм. Его крыша провалилась и рухнула, на мгновение обнажая высокую черную статую с прекрасным, но забрызганным кровью лицом, а затем и она оказалась погребена под рухнувшими стенами.