Чэнь Цзяолун проснулся на следующее утро. Как только матушка закончила отчитывать его за безрассудство, а потом неловко подтолкнула к выходу, махнув рукой (что Дракон посчитал разрешением продолжать обучение в секте Юньхэ), А-Цю вприпрыжку покинул гостевой павильон. Его переполняли силы, а настроение было просто прекрасным: он был освобожден от боев, матушка сменила гнев на милость, а Учитель непременно похвалит его! Мир будто сверкал яркими красками, и ничто не могло испортить этот чудесный день.

Стояло раннее утро, и ученики только-только собирались на завтрак. Зевая и потягиваясь, они стекались в столовую. Чэнь Цзяолун гордо зашел в помещение и выпятил грудь.

– Ай-я, смотрите, кто о-о-о-очнулся, – сквозь зевок протянул Хоу Пэн, замечая его. Все ученики в столовой уставились на Дракона, а затем одновременно повернулись к столу старейшин. Повисла странная тишина. А-Цю перевел туда взгляд.

– Сейчас что-то будет, – заговорщицким шепотом сказал Хоу Пэн Мин Даню, который спокойно пил свою кашу. Ученик пика Цоцзюэ глубоко вздохнул, не отвечая ему.

– Ты! – вдруг яростно вскрикнул Дракон, указывая пальцем на стол старейшин.

– Я, – закатил глаза паршивый облезлый кот, развалившись на стуле рядом с его Учителем.

А Цин Юйдунь продолжал спокойно пить только что налитый ему чай.

– Ты что здесь забыл? – от неожиданности Чэнь Цзяолун даже не понизил голос, хотя в столовой кроме Цин Юйдуня больше не было старейшин.

Маомао хмыкнул, подливая в пустую пиалу Цзисюаня еще чая.

– Подношу чаю своему Учителю. – Его ухмылка стала еще шире. Теперь, когда его лицо не скрывала маска, даже с этой зловредной улыбочкой он выглядел настоящим красавцем. Многие девушки из Юньхэ уже вздыхали про себя, что пику Цунчжэ достался еще один Пань Ань[160]. Старейшина Цунчжэ как будто выращивал собственный сад.

– Своему… Учителю?! – голос А-Цю захрипел и сорвался. Он схватился за сердце и перевел ревнивый взгляд на Цин Юйдуня. Тот наконец поднял на кота глаза.

– Поприветствуй своего шисюна как следует, – холодно сказал он Маомао.

– Ой, конечно, Учите-е-ель, – сладко протянул кот, а затем поднялся на ноги и, картинно держась за грудь, отвесил небольшой поклон А-Цю. – Давай будем заботиться друг о друге как следует, шисюн, – довольно проговорил он. После этого кот выпрямился, картинно скривился и снова плюхнулся на стул. – Учитель, мои раны еще не до конца затянулись, – слезно пожаловался он, не обращая внимания на то бледневшего, то красневшего Дракона.

– У тебя рана на боку, а не в сердце, – парировал Цин Юйдунь, который, казалось, медленно вырабатывал невосприимчивость к его выходкам.

– Учитель! – словно обиженный ребенок прервал их Чэнь Цзяолун. – Вы правда взяли его в ученики? Одного А-Цю вам мало? – Он шагнул ближе, его взгляд вспыхнул пламенем.

– Мне его даже жаль, – вздохнул Хоу Пэн, глядя на разыгравшуюся драму. Мин Дань скептически на него посмотрел, но снова промолчал.

– А-Цю, ты ведешь себя неподобающе, – наконец нахмурился Цин Юйдунь, глядя в лицо ученику. – Я же не взял его на твое место. Теперь у тебя будет шиди, разве это не замечательно?

Совсем не замечательно! А-Цю не мог найти слов от возмущения.

– Верно, шисюн Чэнь, неужто ты имеешь что-то против меня? Я так старался попасть к Учителю в ученики, но ты точно бутылка с уксусом[161]… Ах, видно, на пике Цунчжэ меня ждет суровая жизнь, – проговорил кот, от души веселясь.

Дракон, казалось, вот-вот был готов взорваться. И вот это его шиди? Этот наглый вшивый кот?! Да он сейчас же все расскажет! Пусть Учитель продаст его секте Линьцзи! Заметив, что взгляд юноши становится опасным, благоразумный и умнейший Маомао тут же отступил. Он выпрямился и сделал невинное выражение лица:

– Шисюн, поздравляю с прорывом.

– Верно, А-Цю, ты же наконец прорвался на стадию Создания ядра. Поздравляю, – встрепенулся внимательно следящий за учениками Цин Юйдунь. Ученики вокруг, активно греющие уши, зашептались.

– А-Цю, поздравляю! Поздравляю! – Хоу Пэн первым соскочил со скамьи, подлетел к нему и с силой хлопнул по плечу. Неловкая тишина мгновенно наполнилась поздравлениями. Как и всегда, шисюн Хоу умело разрядил атмосферу.

Плечи Дракона немного расслабились, и он снова выпятил грудь. Здесь было чем гордиться, но его злило то, что вшивое животное испортило ему такое замечательное утро. Он перевел взгляд на Маомао и увидел, как тот многозначительно скосил глаза на Учителя, а затем улыбнулся. А-Цю сжал руки в кулаки – это черепашье яйцо[162] хочет, чтобы он и дальше скрывал его тайну?! Как бы не так!

Однако шанса все рассказать Чэнь Цзяолуну не представилось. Как только его закончили поздравлять, Учитель хлопнул в ладоши и приказал собираться на Конференцию. Все мигом заработали ложками намного усерднее. Сам Чэнь Цзяолун мрачно уселся на свое место, глядя на миску с кашей.

– Ешь давай, пока не остыло. Практиковать инедию начнешь позже, – подтолкнул его Хоу Пэн. Но друг не отрывал горящего взгляда от стола Цин Юйдуня, где кот снова принялся что-то тихо говорить, а брови старейшины мигом сошлись на переносице. – Эй, А-Цю. Он никуда не денется. Если тебе он так сильно не нравится, ты всегда можешь задушить его подушкой на пике Цунчжэ.

– А-Синь! – предостерегающе произнес Мин Дань. Его челка упала на глаза, открывая страшный шрам на щеке.

– Да шучу я, просто шучу, – вскинул руки Хоу Пэн. – В любом случае, нам с тобой еще предстоит потолковать на тему того, почему вы так хорошо знакомы. – Дракон резко перевел на него взгляд, в котором читалось потрясение. Низко наклонившись к нему, Хоу Пэн добавил: – Мы же не такие глупые, как этот Эрлан. С первого взгляда понятно, что вы не друзья, но тогда откуда ты его знаешь?

А-Цю прикусил губу и сжал ложку. Одно дело донести Учителю, что его питомец научился обращаться человеком и сбежал с пика с его, А-Цю, помощью, а другое… выносить внутренние дела пика на всеобщее обсуждение. Разумеется, он только и мечтал о том, чтобы кота обрили и повыдергивали его мерзкие усы, но чтобы это сделал Учитель, а не кто-то другой.

– Отстань от него, – неожиданно сказала Цай Хуэй, хлопая Хоу Пэна по спине. Все это время она молча сидела рядом, не подавая виду, что они вообще знакомы. – Что ты там у него выпытываешь? – Она не слышала, о чем говорили юноши, но по лицу А-Цю сделала вывод. – Поторопись и доедай. Мы выходим через полшичэня, а ты тут сплетни собираешь. Думаешь, Учитель будет счастлив, узнав, что ты выиграл только три боя внутри секты? Опозоришь сегодня пик Хаоюй – и можешь не возвращаться обратно!

– Да-да, шицзе, да-да, – тут же отозвался Хоу Пэн. – Ай-я, как же больно бьет шицзе. У меня точно будет синяк! Шицзе, а твое настроение улучшилось… Это все из-за того, что я вчера помог тебе с боевой тактикой?.. А что еще…

Хоу Пэн затарахтел, но теперь его болтовня была направлена на стойкую Цай Хуэй, которая за годы жизни рядом с ним совершенно к этому онемела. Чэнь Цзяолун благодарно кивнул ей и принялся за еду. Проницательный Мин Дань перевел задумчивый взгляд на Эрлана, который явно чем-то выводил из себя старейшину Цунчжэ. Интересно, что же это за тайна связывала их?

На самом деле Маомао чувствовал себя далеко не так замечательно, как изображал. Хоть рана на боку больше не кровоточила, она все равно болела. Да, восстанавливался кот быстро, но собирался разыгрывать план «страдание плоти»[163] и дальше, чтобы подольше поваляться в постели Цзисюаня. Каким-то немыслимым образом тот разгадал его план. В начале часа Чэнь Цин Юйдунь распахнул глаза, выходя из медитации, и поднялся. Кот тут же притворился спящим.

– Вставай, я видел, что ты не спишь, – раздался рядом с ним прохладный безэмоциональный голос.

– Еще немного полежу, – отозвался кот, натягивая одеяло повыше.

– Завтрак сейчас начнется. Если опоздаешь, то не поешь, – совершенно равнодушно сказал Цин Юйдунь. – Если ты правда хочешь стать моим учеником, тебе придется соблюдать правила секты Юньхэ.

Маомао приоткрыл один глаз и тут же выпучил оба: Цин Юйдунь переодевался. Он снял верхний халат и остался в белых нижних одеждах, а сейчас развязывал завязки на рубахе. Заметив взгляд Маомао, он остановился.

– Верно, прости, – спохватился старейшина, совершенно не привыкший, что в комнате помимо него есть кто-то еще. Он быстро зашел за резную ширму, стоящую у чайного столика.

– Да что вы, Учитель, можете меня не стесняться! – хихикнул кот.

– Вставай, – никак не отреагировал на его слова старейшина. Вскоре он вышел из-за ширмы полностью одетым: сегодня на нем было нежно-зеленое ханьфу с узорами бамбука, смягчающее его холодную внешность.

– Я же ранен, могу я попросить Учителя принести мне еды? – скривился Маомао, хватаясь за бок.

– У тебя ранен другой бок, – спокойно отозвался тот. – Судя по твоему духовному пространству, ты в порядке.

Маомао застыл. Когда Цзисюань успел проверить его духовное пространство? Он даже не заметил вторжения! Пришлось коту нехотя подняться и свесить ноги с кровати. Как любой нормальный кот, Маомао привык проводить во сне большую часть дня, однако сегодня ему дали поспать всего ничего. Под ледяным взглядом Цин Юйдуня, который в образе Учителя оказался совершенно не мил, кот, бесконечно вздыхая, умылся в тазу и обернулся в поисках своей одежды.

– Ученики секты Юньхэ должны носить темно-зеленое, – сказал Цин Юйдунь, протягивая ему комплект одежды, похожей на форму простых учеников.

Маомао скривился.

– Я слышал, личным ученикам можно носить, что захочется, – сказал он.

– Кто сказал, что ты личный ученик? – Бровь Цин Юйдуня легонько приподнялась.

Это была явная насмешка! Почему люди говорили, что старейшина Цунчжэ не умеет насмехаться? Кот решил не выступать и переоделся в темно-зеленый комплект, оплакивая свое прекрасное черное ханьфу. Как только этот достопочтенный окажется на пике Цунчжэ, тут же достанет все свои черные халаты! Пусть эти мелкие ученики ходят в темно-зеленом, а ему этот цвет вообще не идет.

Молодой человек беззастенчиво разделся, явно стремясь похвастаться своим великолепным телом (а не большим пушистым животом! Кто теперь толстый, а, старейшина?), но Цин Юйдунь уселся за стол и принялся что-то писать, не обращая на него никакого внимания. После этого они вдвоем покинули павильон.

По-хозяйски озираясь по сторонам, кот зашел в столовую с гордо поднятой головой и тут же заполучил всеобщее внимание. К сожалению, в столовой еще было мало людей, но Маомао утешился мыслью, что вскоре все ученики подтянутся. К тому же один из ребят, зашедших в столовую, принес весть о том, что Чэнь Цзяолун очнулся. Предвкушая замечательную сцену, кот не стал ходить вокруг да около и тут же налил чай Цзисюаню.

– Учитель, примите чай от этого ученика. – Он опустился перед столом на колени, кряхтя и пыхтя. Выглядел он при этом так жалко, что девушки заохали. У Цин Юйдуня дернулся глаз.

– Поднимись, – сказал мужчина с легким вздохом. – Можно было отложить церемонию до того, как ты полностью выздоровеешь.

Вокруг мигом поднялись шепотки.

– Неужели этот красавчик будет новым учеником старейшины Цунчжэ?!

– Это не тот ли Эрлан, что сражался с ним все эти четыре дня?

– О Владыка, какой же он красивый без маски!

– Вот это новости!

Чуткий слух Маомао ловил все шепотки, которые пронеслись по рядам секты Юньхэ. «Да-да, этот достопочтенный невероятный красавец, вы правы». Расплывшись в самодовольной улыбке, он поднялся и уселся на стул рядом с Цин Юйдунем.

Но прежде, чем тот успел заметить, что это вообще-то стол для Учителей, послышался злой окрик А-Цю.

– Ты!

«А вот и утреннее развлечение», – с ухмылкой подумал Маомао и повернулся к Дракону.

Цин Юйдунь посмотрел на пиалу чая в руках и подумал о том, что, к сожалению, пик Цунчжэ теперь перенаселен, и, возможно, ему стоит поискать себе другое жилье.