К весне 1941 года я опубликовал пятнадцать рассказов, четыре из них – в ASF. Еще рассказов десять не продал. Большинство опубликованных вещей высоким качеством не отличались. Но я уже начал цикл о «постироничных роботах», который позже принес мне определенную известность. Тогда я опубликовал из него три рассказа. Это «Странная нянька» («Strange Playfellow»), который я позже переименовал в «Робби» («Robbie», Super Science, сентябрь 1940), «Логика» («Reason», ASF, апрель 1941), и «Лжец!» («Liar!», ASF, май 1941). Вот они – довольно неплохие.

Но почти за три года работы я так и не написал ничего выдающегося.

Но 17 марта 1941 года, когда я пришел в кабинет Кэмпбелла, он зачитал мне следующую цитату из раннего сочинения Ральфа Уолдо Эмерсона[45] «Природа»: «Если бы звезды являлись нам раз в тысячу лет, как веровали бы в них люди, как почитали бы их, передавая из поколения в поколение память о граде Божьем!»[46]

– По-моему, Эмерсон ошибается, – сказал Кэмпбелл. – По-моему, если бы звезды являлись раз в тысячу лет, люди бы сошли с ума. Хочу, чтобы ты написал об этом рассказ и назвал его «Приход ночи».

Алексей Паншин, известный историк фантастики, убежден, будто Кэмпбелл выбрал именно меня. Мне что-то не верится. По-моему, Кэмпбелл просто поджидал, когда войдет кто-нибудь из проверенных авторов, и по случайности им оказался я. Если так – мне повезло. Это могли быть Лестер дель Рей или Тед Старджон, а я бы упустил возможность всей жизни.

Я работал над «Приходом ночи» так же, как над любым другим своим рассказом, и продал его Кэмпбеллу в апреле. Публикация состоялась в сентябрьском номере ASF 1941 года.

Для меня это был просто очередной текст, но Кэмпбелл, разбиравшийся в таком куда лучше, разглядел в нем что-то необыкновенное. Впервые выплатил мне премию, прислав чек, где поставил один цент с четвертью за слово вместо обычного пенни. (Причем не предупредил, так что я сперва засомневался, а потом, следуя строгому кодексу этики, привитому отцом, позвонил и сказал, что мне переплатили. Кэмпбелла это немало позабавило. Он привык к претензиям за слишком маленькие гонорары; впервые ему жаловались на переплату. Он, конечно, все разъяснил.)

Еще он выставил меня на обложку – тогда я впервые попал на обложку ASF, – и мой рассказ был главным в номере.

С тех пор «Приход ночи» считается классикой. Великое множество людей думает, что это мой лучший рассказ, а кое-кто – что это вообще лучший журнальный фантастический рассказ в истории. Если честно, я считаю и всегда считал, что это глупости.

Главное, в стиле еще хватает бульварных черт. По моей оценке, я избавился от наследия бульварного чтива только в 1946-м.

Признаю, сюжет интересный и дает пищу для размышлений (о вечно освещенном мире, что видел тьму лишь раз и давным-давно), но с тех пор я писал рассказы – и немало, – которые мне нравятся куда больше «Прихода ночи».

Впоследствии Кэмпбелл создал, как он это называл, «аналитическую лабораторию», где подсчитывали голоса читателей и вычисляли сравнительную популярность рассказов в конкретном выпуске. Существуй она в 1941 году, лучшим рассказом в том же номере, что и «Приход ночи», выбрали бы – нисколько не сомневаюсь – «Адама без Евы» («Adam and No Eve») Альфреда Бестера. И заслуженно, потому что Бестер как писатель лучше, чем я (и тогда, и впоследствии), а этот рассказ невероятно хорош.

В дальнейшем объединения научных фантастов присуждали всё более престижные премии за лучшие произведения года в разных категориях. Две самые важные – «Хьюго», которая вручается на Всемирной конвенции научной фантастики, и «Небьюла», которой награждает Американское сообщество научных фантастов. Существуй они в 1941-м, «Приход ночи», нисколько не сомневаюсь, не получил бы премию в категории рассказов. В том году самыми популярными фантастами и звездами ASF были с большим отрывом Роберт Э. Хайнлайн и Э. И. ван Вогт. Наверняка все премии заграбастали бы они.

И все же «Приход ночи» удерживает свои ретроспективные позиции. Регулярно занимает первое место во множестве читательских опросов о самых любимых рассказах. Даже сейчас я довольно регулярно слышу, что если его включают в программу курса фантастики, то он неизбежно оказывается любимчиком.

Мне этого никогда не понять.

И все же это поворотный момент, пусть я даже не понимаю, почему. После «Прихода ночи» я перестал получать отказы из журналов. Я просто писал и продавал и через год-другой уже достиг уровня Хайнлайна / ван Вогта – или почти достиг.

Когда спустя сорок лет после публикации я учредил собственную корпорацию, выбора у меня не было. Я назвал ее Nightfall, Inc.