ОЛИВИЯ

Глава 3

После нескольких часов пути через этот лес солдатские сапоги, снятые с мертвеца, так натёрли мне ноги, что на них появились волдыри. Лошадь, тянувшая повозку, к которой нас привязали, то и дело проваливалась в высохшие выбоины и тяжело взбиралась на холмы, дёргая за собой меня, Эмили и Шарлотту.

Шарлотта не переставала плакать всю дорогу, несмотря на то, что сестра пыталась её утешить.

Мне было ужасно жаль её, но что я могла сделать? Мы все оказались в одной лодке.

Отец Эмили и Шарлотты, Филипп, на вид крепкий и здоровый мужчина, ехал в кузове следующей повозки. Он не сводил с меня тяжёлого взгляда.

Я по большей части не обращала на него внимания, недоумевая, почему он не вступится за своих дочерей и не попросит, чтобы им разрешили ехать в повозке. Но кого я пыталась обмануть? Филипп был пленником, а у пленников нет никаких прав.

Когда ноги начали ныть от усталости, я повернулась к Расти и Коротышке и сказала:

— Может, вы всё-таки позволите нам ехать в повозке? Или хотя бы развяжете? Обещаю, мы не сбежим.

— Ты слышал, Барт? Наши пленницы требуют особого обращения, — сказал Расти.

— Слышал, Расти. Думаю, стоит по очереди оказывать им такую любезность. Сначала я проведу время с одной из них в кузове повозки, потом ты. По-моему, вполне справедливо, а?

— Более чем справедливо. — Расти ухмыльнулся, схватившись за ширинку.

— Только троньте хоть волосок на голове любой из нас, и я заставлю вас сожрать собственные яйца, — прорычала я.

Барт громко расхохотался.

— Слышь, какая грозная.

— И правда, — сказал Расти. Он сплюнул струю табачной слюны и вытер рот. — Только, похоже, она забыла, что связана, а у нас есть ружья. Как думаешь, напомнить ей?

Барт кивнул.

— Думаю, стоит освежить ей память. Давай.

Расти подошёл ко мне, схватил мои связанные за спиной руки и резко задрал их вверх.

Острая боль пронзила плечи. Повинуясь инстинкту, я резко выбросила ногу назад и ударила его сапогом прямо по коленной чашечке. Расти вскрикнул, а затем схватил меня за волосы и намотал их на кулак.

Я стиснула зубы, чтобы не закричать от боли.

Расти злобно прорычал:

— Никогда больше, блядь, так со мной не делай, а не то я тебя пристрелю. И знаешь, почему ты до сих пор жива? Только потому, что мой напарник вон там оказался куда добрее меня. Усекла?

— Усекла, — процедила я сквозь стиснутые зубы.

— Вот и хорошо. — Он ещё раз дёрнул меня за волосы, прежде чем отпустить. — Я с тобой ещё не закончил, женщина. Когда закончу — сразу поймёшь. Оставлю тебя мокрой и так, что ходить не сможешь.

— О-о-о, — не удержалась я, — обожаю, когда со мной так грязно разговаривают.

— Да ты ебанутая сука, знаешь об этом? — процедил он, презрительно скривив губы.

— А тебя, похоже, никто не учил ни манерам, ни тому, что женщины и мужчины равны, — ответила я. — Что, тебя свиньи воспитывали? Очередная свинья в свинарнике, которая дерётся с другими кабанами за корм?

Барт фыркнул.

— Ладно, ладно, оставь её, — крикнул он Расти.

Прежде чем вернуться к своему напарнику, Расти сжал мою задницу.

Когда солнце, словно уставший, раздувшийся шар, опустилось к самому горизонту, впереди по колонне разнёсся долгий свист. Постепенно все остановились.

Отовсюду послышались крики:

— Разбить лагерь!

— Ночуем здесь!

Я испытала огромное облегчение, потому что не была уверена, что смогу сделать ещё хоть шаг. Как же мне сейчас не хватало целебных трав моей покойной подруги Амары. Ноги болели, волдыри пульсировали, а благодаря своему вспыльчивому характеру я явно нажила себе врага в лице Расти. Теперь за ним придётся внимательно следить.

Меня, Эмили и Шарлотту оставили привязанными к повозке. Я прислонилась к ней, стараясь хоть немного снять нагрузку с уставших ног, пока солдаты разбивали небольшие укрытия, которые называли «собачьими палатками». Каждая такая палатка представляла собой квадратный кусок плотной белой ткани размером примерно два на два метра. Его набрасывали на длинную жердь, установленную на развилке двух ветвей в форме буквы «Y», а второй конец втыкали в землю. Края ткани закрепляли палками, образуя простое треугольное укрытие.

Полом палатки служило пропитанное дёгтем одеяло с отвратительным запахом. Поодаль от этих небольших укрытий устанавливали более просторные палатки для офицеров.

Нам тоже дадут палатку или заставят спать под открытым небом в этом пронизывающем холоде?

По крайней мере, шерстяной мундир, снятый с мёртвого солдата, у меня пока не отобрали.

После того как палатки были установлены, солдаты сняли с лошадей упряжь и разгрузили ослов. Затем животных отвели на огороженное верёвками пастбище, где они принялись щипать траву.

Хотя мои руки по-прежнему были связаны за спиной, я забралась на задний борт повозки, чтобы дать измученным ногам хоть немного отдохнуть.

Эмили и Шарлотта так и остались стоять.

Никто из нас не произнёс ни слова.

Филипп тоже молчал, сидя в своей повозке в нескольких ярдах от нас. Он не спросил, как чувствуют себя его дочери, и вообще не сказал ни слова.

— Вам совсем безразлично, что будет с вашими детьми? — спросила я.

— Моя семья — не твоё дело, — ответил он, отворачиваясь. — Занимайся своими чёртовыми делами.

Я лишь покачала головой.

Что это за отец, которому настолько нет дела до собственных дочерей?

Вскоре по всему лагерю запылали костры, и запах свинины, каких-то овощей и кофе лишь сильнее разжигал мой голод.

Наконец Барт подошёл к нам с миской еды.

— Держите. — Он бросил её в повозку. — На троих вам хватит мяса и сушёных овощей. Капитан приказал сохранить вам жизнь.

— И как нам это есть? У нас руки связаны, — сказала я, чувствуя, как у меня заурчало в животе.

— Сами разбирайтесь. Мне приказали вас накормить, а не развязать. — Он сплюнул рядом с моими ногами, словно давая понять, что думает о приказе капитана.

Он смерил меня тяжёлым взглядом, затем повернулся к Филиппу, который всё так же сидел, сгорбившись, в своей повозке.

— Скоро вернёмся и займёмся вами, мистер Уэстон.

После этого он неторопливо ушёл.

Не знаю, как остальные, а я умирала с голоду. Я наклонилась к жестяной миске и начала есть прямо ртом, словно собака.

Эмили посмотрела на меня, а затем сделала то же самое.

Шарлотта есть отказалась.

— Ну же, Шарлотта, — сказала Эмили. Её лицо было перепачкано коричневатой смесью из кукурузы, помидоров и зелени, из которых состоял ужин.

Шарлотта покачала головой.

Я сделала ещё один укус.

Шарлотта по-прежнему отказывалась есть, поэтому мы с Эмили доели всё до последней крошки, вылизав миску дочиста.

Закончив, я вытерла лицо о плечо.

Мы молча сидели, ожидая своей участи.

— Как думаете, что они с нами сделают? — всхлипнула Шарлотта.

Эмили легонько подтолкнула сестру плечом.

— Всё будет хорошо. Мы ведь ничего плохого не сделали. Это наш отец им нужен.

— Но ты сказала Оливии, что они хотят убить нас.

— Я просто испугалась, вот и всё. Я не знаю, что они собираются с нами сделать. — Эмили посмотрела на меня, словно ища поддержки.

— Твоя сестра права, Шарлотта, — сказала я. — Мы не знаем, чего они от нас хотят. Тот солдат, Барт, сказал, что их капитан приказал сохранить нам жизнь. Остаётся только молиться, чтобы он оказался добрым и справедливым человеком.

На лице Шарлотты появилась слабая улыбка.

— Да. Так я и сделаю. Буду думать о нём как о добром человеке.

Она опустила голову к маленькому золотому крестику, висевшему у неё на шее.

Небо окрасилось в цвет старых синяков, когда день уступил место ночи. Где-то в лесу стрекотали сверчки, потирая крылья о лапки и наполняя вечерний воздух своей нескончаемой песней. Эта мирная мелодия казалась жутким фоном для насилия, которым были пропитаны окружавшие нас люди.

К нам направились Расти, Барт и ещё один мужчина в более нарядной военной форме. Каждый нёс масляный фонарь. Винтовка была только у Барта.

Они поставили фонари у своих ног, остановившись возле повозки Филиппа, и золотистый свет отбросил тени на их лица.

Барт был низким и коренастым, словно мешок с картошкой. Его жирные, чёрные как уголь волосы беспорядочными волнами обрамляли лицо.

Расти можно было бы назвать привлекательным, если бы он хоть иногда мылся и расчёсывал свои растрёпанные рыжие волосы. Но его вечно оскаленное, жестокое выражение лица словно застыло в постоянной презрительной усмешке, делая его по-настоящему уродливым.

Третий мужчина был высоким и внушительным. Орлиный нос, высокие скулы и глубоко посаженные голубые глаза создавали впечатление, будто его лицо высекли из камня. Тонкие светло-русые волосы спадали ему до плеч.

Все трое носили неопрятные бороды.

— Ну что, старик, — сказал Расти. — Теперь, когда мы поели, пора заняться тобой.

Филипп нахмурился.

— Мне нечего вам сказать. Я ни в чём не виноват.

— Вот как? — усмехнулся Расти. — Капитан Ван Несс, вы позволите мне убедить этого человека разговориться?

— Валяй, — кивнул Ван Несс.

Расти неторопливо подошёл к повозке, схватил Филиппа за рубашку и стащил его вниз. Его запястья были связаны у пояса.

На лице Филиппа отразился страх, но сопротивляться он не стал.

Расти размахнулся и с силой ударил его кулаком в живот.

Филипп глухо застонал и согнулся пополам.

Шарлотта вскрикнула.

Эмили прижалась к сестре плечом, пытаясь успокоить её.

Расти схватил Филиппа за редеющие каштановые волосы на макушке и резко задрал ему голову.

— Мы знаем, что ты предатель. Ты продавал оружие индейцам, которые заодно с британской армией. Ты предал эту страну.

Он плюнул Филиппу в лицо.

Голова Филиппа дёрнулась назад, но он не произнёс ни слова, пока вязкая слюна медленно стекала по его щеке.

— Скажи нам, на кого ты работаешь, — потребовал Расти.

Лицо Филиппа стало непроницаемым.

Расти снова ударил его кулаком в живот.

Филипп согнулся от боли, громко застонав. Расти отпустил его, и тот рухнул на землю.

Шарлотта уткнулась лицом в плечо Эмили и расплакалась.

— Может, ты станешь разговорчивее, если я начну пытать твоих дочерей? — сказал Расти.

Он неторопливо подошёл к Шарлотте и грубо оттащил её от Эмили.

— Не трогайте меня, — всхлипывала Шарлотта. — Пожалуйста, не трогайте меня. Я ничего плохого не сделала. Я ни в чём не виновата.

Барт и капитан Ван Несс стояли рядом, совершенно безучастно наблюдая за происходящим.

— Смотри внимательно, старик, — сказал Расти, вытаскивая нож из ножен на кожаном поясе. Он встал позади Шарлотты, сжал в кулаке её длинные светлые волосы и провёл лезвием по её шее.

Шарлотта судорожно вдохнула и разрыдалась, когда из пореза начала сочиться тонкая струйка крови.

— Перестаньте мучить мою сестру! — крикнула Эмили. — Если хотите пытать кого-то, пытайте меня. Но оставьте Шарлотту в покое.

— О, до тебя тоже очередь дойдёт, мисс… Эмили? Так тебя зовут? — Он ухмыльнулся, глядя на неё.

— Вы недостойны произносить моё имя, — ответила Эмили дрожащим голосом.

Мне до боли хотелось выплеснуть всю свою ярость на Расти, но что я могла сделать, привязанная к повозке? К тому же после долгого перехода ноги болели так сильно, что я сомневалась, хватит ли у меня сил причинить ему хоть какой-то вред.

Расти расхохотался.

— Ты только послушай себя. Это сучка рядом с тобой научила тебя строить из себя крутую?

Он провёл костяшками пальцев свободной руки по щеке Шарлотты.

— Видишь, что я могу сделать с твоей сестрой? И это только начало. У таких мужчин, как мы, есть свои потребности. Правда ведь, господа?

— Это точно, Расти, — сказал Барт, не сводя взгляда с Эмили, словно мысленно уже раздевал её.

— И мы прекрасно знаем, как заставить людей подчиняться. — Расти медленно провёл остриём ножа по щеке Шарлотты.

Шарлотта закричала и резко отдёрнула голову от лезвия.

Филипп отвернулся, продолжая хранить молчание.

— Скажи хоть что-нибудь, старик, — сказал Расти. — Расскажи, кто надоумил тебя торговать оружием с индейцами.

Филипп плотно сжал губы в тонкую белую линию.

— Ну что ж…

Расти подошёл к Эмили сзади, собрал её волосы в хвост и резко дёрнул за него.

Эмили поморщилась, но не произнесла ни слова.

Расти полоснул ножом по её волосам, отрезав длинную прядь.

Шарлотта вскрикнула, но Эмили молчала так же упорно, как и её отец.

— Ну надо же. Теперь у меня есть прядка твоих волос, мисс Эмили. Буду греть ею постель по ночам. — Он засунул локон себе в штаны и расхохотался.

Я больше не могла этого выносить.

— Господи, Филипп, сделайте же хоть что-нибудь! Этот монстр не остановится, если вы не скажете солдатам то, что они хотят услышать. Что вы вообще за отец, если позволяете этим безжалостным людям пытать ваших дочерей? Мой отец отдал бы жизнь, чтобы спасти меня!

Мысль о папе больно сжала мне сердце.

— Лучше послушай её, — сказал Расти, ущипнув Эмили за ягодицу, отчего та вскрикнула. — Иначе я поразвлекусь с твоими дочерьми.

Филипп почти не шевельнулся.

— И уж поверь, церемониться я не стану с обеими, — продолжил Расти. — Боюсь, не смогу удержаться рядом с такими сочными молоденькими красотками.

Он обошёл Эмили, встал перед ней, размахнулся и с силой ударил её кулаком в живот.

Эмили согнулась пополам, тихо застонав.

Но уже через мгновение она выпрямилась, молча бросая Расти вызов по-своему.

Её храбрость восхищала меня, но в тот момент мне хотелось уничтожить каждого мужчину, стоявшего передо мной.

Шарлотта снова разрыдалась.

— Сделайте же хоть что-нибудь! — закричала я Филиппу. — Он убьёт ваших дочерей, если вы будете молчать!

Филипп поморщился, и его лицо исказилось от боли.

— Скажите хоть что-нибудь, ублюдок! — заорала я.

Эмили покачнулась, но осталась стоять на ногах, а Шарлотта продолжала безутешно рыдать.

— Ладно… ладно… Я скажу, — произнёс Филипп слабым, хриплым голосом. — Только, пожалуйста, пощадите моих дочерей… и ту женщину тоже. Она всего лишь пыталась защитить мою семью.

Я моргнула.

Ван Несс перевёл взгляд на Расти.

— Отставить, капрал.

Расти презрительно скривился, словно меньше всего на свете ему хотелось подчиняться.

— Я сказал: отставить, капрал Брукс, — властно повторил капитан Ван Несс.

— Так точно, сэр.

Расти отступил.

Капитан Ван Несс подошёл к Филиппу.

— На кого вы работаете?

— Ни на кого. Я работаю один.

— Каким племенам вы поставляете оружие?

— Нескольким. Команчам, сиу, лакота, кайова…

— Папа! — вскрикнула Шарлотта. — Ты нам солгал!

— Я не хотел. Мне было тяжело сводить концы с концами и заботиться о вас после смерти вашей матери. — Его глаза заблестели от слёз.

— Но зачем продавать оружие коренным народам? — всхлипывая, спросила Шарлотта.

— У меня не было выбора. Они хорошо платили.

Он всего лишь пытался уберечь их от правды о своих поступках.

Я понимала его.

Когда папа признался, что всю жизнь изучал путешествия во времени и что они с мамой солгали мне о моём рождении, я почувствовала себя преданной. Всё детство я была уверена, что появилась на свет в больнице, а не в пещере в Перу во время солнечного затмения. И никто ни разу не упомянул такую маленькую подробность, что из-за своего чудесного рождения я оказалась Рождённой временем.

Заложив руки за спину, Ван Несс принялся расхаживать перед Филиппом.

— И какое именно оружие вы продаёте?

Филипп побледнел и бросил взгляд на заплаканное лицо Шарлотты.

— Я бы предпочёл не отвечать.

— А я предпочёл бы снова не спускать капрала Брукса на ваших дочерей, — спокойно произнёс капитан.

— Хорошо. Я скажу. — Филипп прочистил горло. — Я продаю ножи, мечи, штыки, пистолеты, мушкеты, винтовки, пушки и самодельные бомбы. Большинство винтовок и мушкетов — со штыками.

— Папа… — дрожащим голосом простонала Шарлотта. — Почему ты нам солгал?

Её жалобный голос разбивал мне сердце.

Эмили же сохраняла невозмутимость, молча принимая предательство отца.

Лицо Филиппа стало совсем белым и исказилось от мучительной боли.

— Простите, — прошептал он. — Простите меня, девочки.

Ван Несс перестал расхаживать и остановился прямо перед Филиппом.

— Вы уверены, что действуете в одиночку?

— Да, клянусь. — Филипп опустил взгляд в землю.

— А вот мы слышали совсем другое, — холодно произнёс Ван Несс.

— Кто бы ни был вашим источником, он лжёт, — ответил Филипп, так и не подняв глаз на капитана.

— Капрал Брукс.

Ван Несс слегка кивнул в сторону Филиппа.

— Да, сэр. — Расти шагнул вперёд.

— Не окажете ли вы честь показать этому предателю, что мы думаем о его лжи?

— С удовольствием, сэр.

Он протянул руку к молчавшему всё это время Барту.

Барт передал ему свою винтовку.

— Нет! — закричала Шарлотта, падая на колени.

Эмили опустилась рядом и попыталась её успокоить.

Расти взвёл курок и выстрелил Филиппу в плечо.

Филиппа отбросило назад, а кровь брызнула на повозку.

— Моя рука! Моя рука! — закричал он.

— Давайте попробуем ещё раз, мистер Уэстон, — сказал Ван Несс. — Вы работаете один или с кем-то? Если не скажете правду, следующую пулю получит одна из ваших дочерей.

— Я работаю с британской армией, — выдохнул Филипп, жадно хватая воздух. — Они снабжают меня оружием, а я распространяю его среди племён.

— Уже лучше, Филипп, — сказал Ван Несс. — Значит, вы признаёте, что являетесь шпионом. Предателем. Врагом Америки. Но у меня всё ещё есть ощущение, что вы рассказали не всё.

— Клянусь, это всё. Больше я ничего не знаю.

Лицо Филиппа побелело, словно облака, а по рукаву расползалось тёмно-багровое пятно крови.

Небо окончательно погрузилось во тьму, и в свете фонарей солдаты казались зловещими призраками.

— У вас ещё осталось оружие?

— Нет! Клянусь, ничего не осталось, — сказал Филипп, покачиваясь на месте.

— Расти.

— Да, сэр.

— Как вы считаете, мистер Уэстон говорит нам правду?

— Нет, сэр. Не считаю.

Расти дрожал, сжимая винтовку, словно доберман, которому не терпится броситься на нарушителя.

— Не могли бы вы освежить ему память? Вдруг он забыл что-нибудь важное.

— Конечно, сэр. С огромным удовольствием.

Когда он поднял винтовку, Эмили тихо вскрикнула.

Следующая пуля попала Филиппу в другое плечо.

Он повалился навзничь, воя и корчась от боли.

Шарлотта пронзительно закричала.

Я крепко зажмурилась. Я оказалась в месте, столь же жестоком, как и Рим, и была совершенно не в силах что-либо сделать.

— Это освежило вам память? — спросил Ван Несс, глядя на корчившегося у его ног Филиппа.

— У меня… целый тайник с оружием. Он на моей плантации. В амбаре. В большом амбаре.

Теперь он говорил с хрипом, и вместе со словами у него изо рта пузырилась кровь.

Должно быть, Расти прострелил ему лёгкое.

— И где находится ваша плантация? — всё тем же невозмутимым тоном, холодным, как ночной воздух, спросил Ван Несс.

— Примерно в двадцати милях к западу отсюда, — выдохнул Филипп. Его глаза закатились, а голова бессильно завалилась набок.

— У неё есть название?

— Уэстон-Хиллс. Все вокруг знают её как Уэстон-Хиллс.

Веки Филиппа затрепетали и закрылись.

— Уэстон-Хиллс. Запомните это, капрал.

— Да, сэр. — Расти постучал пальцем по виску. — Уже запомнил.

— Благодарю, капрал Брукс.

Ван Несс снова повернулся к Филиппу.

— И вам спасибо, мистер Уэстон, за вашу откровенность. Вы были чрезвычайно полезны.

Филипп лежал неподвижно.

— Мистер Уэстон?

Ван Несс похлопал его по щеке, приводя в чувство.

— А?.. Что?..

— Я сказал: благодарю вас за откровенность. Вы очень нам помогли.

— Пожалуйста, капитан… только пощадите моих дочерей… и ту молодую женщину. Теперь у вас есть всё, что вам нужно, — с хриплым вздохом произнёс Филипп.

— Капрал.

— Да, сэр.

— Будьте добры, избавьте мистера Уэстона от мучений. Мы получили всю необходимую информацию.

— С удовольствием, капитан.

Расти приставил дуло винтовки к груди Филиппа и нажал на спусковой крючок.

Тело Филиппа дёрнулось, но с его губ не сорвалось ни слова, ни стона.

Он был мёртв.

Пережить такое было невозможно.

Шарлотта продолжала рыдать, а Эмили не переставала её успокаивать.

Ван Несс повернулся ко мне.

— Дамы, желаю вам спокойной ночи.

Он развернулся на каблуках и зашагал прочь, а Расти и Барт последовали за ним.

Если раньше мне казалось, что я ненавижу Марселиуса, то этих людей я презирала с такой яростью, что перед глазами всё застилало красной пеленой.

Я поклялась отомстить.

Осталось лишь придумать, как выбраться отсюда.