РОМАН

Глава 33

Рассвет с трудом пробивался сквозь тёмные тучи, когда около сотни лучших воинов сиу, Марселиус и я отправились навстречу кайова. Настроение у всех было приподнятым. Казалось, этот день принесёт нам удачу.

— Кайова, наверное, тоже устали от этой бесконечной вражды, — сказал Земной Медведь, ехавший верхом рядом с нами. — Мир будет желанен и для них.

Мы продолжали путь, когда дух Громовой Птицы прогрохотал по небу. Молния распорола небосвод, вынудив нас остановиться. Ни один воин не хотел погибнуть от удара молнии, пересекая верхом равнины. Эта зловещая непогода, которую считали «знамением силы», пронзила меня дурным предчувствием.

— Мне это не нравится, — сказал я Марселиусу, ехавшему рядом со мной. — У меня плохое предчувствие.

— У меня тоже, — ответил Марселиус.

Дождь безжалостно хлестал нас, и я поймал себя на мысли, что не отказался бы от какого-нибудь головного убора. Все мы были одеты в штаны и рубахи из оленьей кожи. Я привык сражаться в полном доспехе. Такая одежда давала свободу движений, но одновременно превращала нас в лёгкую добычу для копий, стрел и пуль.

Впрочем, кайова были в таком же положении — сомневаюсь, что они носили какие-либо доспехи.

Чем дальше тянулся день, тем сильнее становилось моё беспокойство, хотя я не понимал почему. Буря наконец утихла, оставив нам лишь мокрые, раскисшие равнины. Волосы прилипли к голове и шее, а боевая раскраска растеклась по лицам, придавая нам жуткий, призрачный вид.

К вечеру тревога охватила не только нас, но даже наших лошадей. Мы остановились под небольшой рощей, чтобы решить, что делать дальше.

Лошади стояли настороженно, переминаясь с ноги на ногу и внимательно всматриваясь в горизонт, словно высматривая опасность.

Конь Марселиуса нервно заржал и ударил передним копытом о землю, и это мгновенно передало тревогу всему табуну.

— Помните, — сказал Серое Перо, — если они не согласятся на мир, мы нападём. Будьте стойкими. Сегодня нас много, а их мало. Если до этого дойдёт, мы без труда одолеем их.

Мой конь беспокойно переступал с ноги на ногу, мотая головой из стороны в сторону.

— Спокойно. Всё хорошо, — сказал я.

Но сам не верил в эти слова ни на секунду. Возможно, мне стоило послушать Оливию — что-то было ужасно не так.

Мы продолжили путь по промокшим равнинам, следуя за разведчиком, который обнаружил местонахождение кайова. Но когда мы галопом поднялись на холм, ожидая увидеть по другую сторону их типи, перед нами раскинулась лишь бескрайняя трава. Ни кайова, ни жилищ, ни табуна лошадей — ничего. Только примятая трава указывала на то, что они совсем недавно были здесь.

— Что теперь? — спросил я Марселиуса.

— Нужно посоветоваться с вождём.

Мы развернули коней и рысью направились к началу колонны, где рядом с Земным Медведем ехал Серое Перо.

— А-хо, вождь, — сказал Марселиус. — Похоже, кайова нас перехитрили. Возможно, они ожидали нашего появления.

Лицо вождя омрачилось тревогой.

— А может, они просто снялись с места. Они не могли уйти слишком далеко. Я уже отправил вперёд нашего лучшего разведчика, Ташунку, чтобы он всё проверил. Не тревожьтесь. Мы их найдём, — сказал он, хотя казалось, что этими словами он больше успокаивал самого себя.

Мы с Марселиусом молча кивнули, но у меня в животе всё сжалось в тяжёлый камень.

Все головы — и человеческие, и лошадиные — одновременно повернулись на грохот копыт. Подняв глаза, я увидел сотни всадников-индейцев, несущихся через холм. Их силуэты вырисовывались на фоне огромной полной луны, медленно поднимавшейся над горизонтом.

— Они объединились с другим племенем! — крикнул Марселиус. — Всем приготовиться к бою!

Я пришпорил коня и сорвался в бешеный галоп.

Несколько наших воинов подняли луки, и стрелы со смертоносными наконечниками устремились вперёд, поражая врагов в грудь. Другие метали копья.

Мы с Марселиусом вскинули выданные нам ружья, прицелились и выстрелили.

Но нас было слишком мало.

Боевые кличи кайова пронзили меня до костей, заставляя действовать. Я помчался прямо на воина с копьём и выстрелил ему в грудь.

Он рухнул, словно огромный валун, и обезумевшие лошади растоптали его копытами.

Несколько воинов сиу уже были сражены — одни безвольно свисали с сёдел, другие лежали на земле, мёртвые или умирающие.

Мы не могли пережить эту битву. Не тогда, когда нас окружили столь многочисленные индейцы, жаждущие нашей гибели.

Я натянул поводья вправо и помчался к группе кайова, которые, спешившись, забивали моих соплеменников томагавками. Из-за того, что конь мчался по неровной земле, прицелиться было трудно, но я сделал всё, что мог, и быстро выстрелил дважды, ранив или убив двоих из них.

Позади меня раздался леденящий кровь крик.

Я резко развернул коня и оказался лицом к лицу с кайова, мчавшимся прямо на меня.

Я не успел выстрелить. Он перегнулся, схватил меня, и мы оба рухнули на землю.

Я тяжело ударился о землю, воздух с шумом вырвался из моих лёгких, а ружьё выпало из рук.

Не успел я перевести дыхание, как он уже оказался сверху. В поднятой руке сверкнул нож, готовый вонзиться мне прямо в сердце. Его лицо было покрыто белыми и чёрными полосами, из-за чего он выглядел таким же жутким, как и все мы. Его искажённое ненавистью и жаждой убийства лицо было поистине чудовищным.

Я схватил его за руки, пытаясь удержать вспотевшие предплечья. Мышцы дрожали от напряжения, пока я удерживал его руку с ножом всего в нескольких сантиметрах от своей груди. Наконец мне удалось перевернуть его, оказавшись сверху. Я ударил его кулаком в лицо, лишив сознания, затем выхватил его нож и вонзил ему прямо в сердце.

Резко вскочив на ноги, я огляделся в поисках своего коня.

Он стоял неподалёку, встревоженный и напуганный творившимся вокруг хаосом.

Я подбежал к нему, вскочил в седло, и мы снова сорвались с места, устремившись к очередному врагу.

Повсюду вокруг меня воины сиу лежали на земле — одни стонали и плакали, другие уже неподвижно смотрели пустыми глазами в сторону Вакан Танки.

Впереди Марселиус мчался сквозь группу кайова, беспорядочно стреляя во все стороны.

Несколько врагов вылетели из сёдел на землю.

В воздухе прозвенела тетива, выпуская стрелу, и почти сразу же острая боль пронзила моё плечо — наконечник вошёл прямо в плоть. Я вскрикнул от боли и выдернул стрелу.

Ещё один воин кайова бросился ко мне пешком с высоко поднятым ножом. Прежде чем я успел среагировать, он вонзил лезвие мне в икру.

Я с криком боли ударил его ногой в лицо, и он отлетел назад.

Справа от меня Земной Медведь направил своего коня к очередной группе врагов, оглашая равнину боевыми кличами.

Но сзади к нему уже нёсся другой индеец.

— Берегись! — закричал я, пришпоривая коня.

Воин метнул копьё, и оно насквозь пронзило бок Земного Медведя. Наконечник вышел с другой стороны тела, и Земной Медведь рухнул на землю.

— Нет!

Я резко осадил коня, схватил ружьё, спрыгнул на землю и бросился к Земному Медведю, который лежал лицом вниз, пронзённый копьём.

Отбросив ружьё в сторону, я как можно осторожнее перевернул Земного Медведя на бок.

Из раны толчками хлестала кровь.

Кайова пронзил его копьём насквозь — прямо в живот, под рёбра.

Я прижал ладонь к ране, пытаясь вытолкнуть наконечник обратно.

— Не умирай, Земной Медведь. Ты справишься.

— Моё время пришло, Быстрый Ястреб, — с трудом выговорил он. — Великий Дух зовёт меня.

Он дрожащей рукой указал куда-то.

— Берегись, — выдохнул он.

Я обернулся и увидел того самого воина, который метнул копьё в Земного Медведя. Теперь он нёсся ко мне пешком, высоко подняв нож.

Я вскочил, но тут же споткнулся о своё ружьё и рухнул навзничь.

Кайова что-то выкрикнул и метнул в меня нож.

Лезвие вошло мне прямо в живот — туда же, куда копьё пронзило Земного Медведя. Я вырвал нож из раны и в ужасе уставился на фонтан крови, толчками вырывавшийся из открытой раны.

— О боже, — выдохнул я. — Я умираю.

— Брат! — закричал Марселиус. — Я иду!

Он подлетел ко мне галопом, спрыгнул с коня и рухнул рядом на колени.

— Я умираю, — сказал я, вцепившись в его рубаху. — Мне не выжить.

Марселиус мгновенно вскочил, схватил меня за руки и потащил прочь от сражения, волоком протаскивая между телами павших сиу и кайова. Оттащив меня в относительно безопасное место, он сказал:

— Кайова объединились с команчами. Поэтому их так много. Эти ублюдки нас обманули. — Он поднял голову, оглядывая поле боя, затем снова посмотрел на меня. — У нас осталось всего около двадцати воинов. Серое Перо ещё жив.

— Хорошо. — Каждое слово давалось мне с огромным трудом. — Земного Медведя больше нет.

Я застонал и закрыл глаза.

— Останься со мной, брат. Не умирай! — Марселиус ударил меня ладонью по щеке.

Я с трудом открыл глаза.

— Иди. Предупреди женщин и детей. Уведи их в безопасное место. Скачи быстро, не останавливаясь. Здесь ты уже ничем не поможешь. Скажи Оливии… что я люблю её.

Марселиус замешкался.

— Нет, не говори так. Я останусь с тобой. Мы приведём помощь. Ты не можешь умереть.

Я коротко, безрадостно рассмеялся.

— Моё тело думает иначе. Возвращайся в лагерь и уведи всех в безопасное место!

Марселиус помолчал, затем произнёс:

— Мы ещё увидимся, брат.

В ответ я смог лишь едва заметно кивнуть.

Марселиус поднялся, вскочил на коня и галопом помчался прочь от этого безумия.

Когда мой дух начал угасать, словно ища покоя в иных мирах, вдали от этого израненного тела, мысли медленно поплыли в голове, подобно облакам.

Я пережил бесчисленные войны. И теперь мне суждено умереть от руки кайова? До чего же несправедлива жизнь.

Перед глазами возникло прекрасное лицо Оливии. Моя любимая Оливия. Я умираю и даже не могу с тобой попрощаться. Прости, что подвёл тебя и оставляю вот так.

Я сделал ещё несколько судорожных вдохов и смирился со своей неизбежной смертью.

— Нет, нет, нет, — произнёс знакомый голос. — Ты умираешь. Я должен вытащить тебя отсюда, пока не стало слишком поздно. Я не позволю тебе умереть.

Я с трудом открыл глаза и встретился взглядом с человеком, который спас меня от Бальтазара. Его глаза по-прежнему были ярко-изумрудными.

— Опять ты. Как ты меня нашёл? Почему помогаешь мне?

Он проигнорировал мои вопросы и начал ощупывать меня.

— Где твой кинжал?

— На… на… — Я замолчал, собираясь с силами. — Он… закреплён у меня на бедре.

— Он мне нужен. Мне нужно перенести тебя в более безопасное место и время. Ты не можешь здесь оставаться — иначе умрёшь. Я этого не допущу. Это лишь начало того, что ещё впереди. Видишь луну?

Я посмотрел на яркий диск, сиявший над головой и освещавший кровавую бойню в нескольких ярдах от нас.

— Полная луна, — прошептал я. — Да… вижу.

Мысли об Оливии и нашем ребёнке снова заполнили моё сознание. Мне больше никогда не увидеть их в этой жизни.

— Я не могу уйти. Я не брошу свою жену!

— Сейчас не время это обсуждать. Если я оставлю тебя здесь, ты умрёшь. Дай мне свой кинжал. Сейчас же!

Я достал клинок и протянул ему. Сознание затуманилось, медленно погружаясь во тьму.

— Не смей закрывать глаза, — сказал незнакомец, встряхнув меня за плечи. — Ты не умрёшь. Ты отправишься в путешествие во времени. Сейчас!

Путешествие во времени. Эти слова уже ничего не значили для моего угасающего сознания.

— Я не отправлюсь в другую эпоху. Не могу оставить Оливию и своего ребёнка. Лучше умереть, чем разлучиться с ней.

— Послушай меня, Роман. Ты сделаешь то, что я скажу. Пока тебя не будет, я защищу её.

Я вцепился в его запястье.

— Кто ты?

— Неважно, кто я. Важно другое: я перенесу тебя туда, где тебя смогут исцелить. Если ты хочешь снова увидеть Оливию, ты сделаешь то, что я говорю. — Незнакомец крепко сжал мой кинжал.

— Я найду её… в другой жизни. Я дал ей это обещание.

Мои тяжёлые веки медленно закрылись.

Всё пережитое мной начало исчезать. Воспоминания уносились прочь, словно перекати-поле. У меня уже не осталось сил даже поднять руку, не говоря уже о том, чтобы говорить.

Кто-то поднял мою руку, и резкая боль полоснула по ладони.

Сбитый с толку, я попытался открыть глаза.

Что происходит? Я ведь уже сдался. Я отпускаю себя в бездну. Тогда почему мне так больно?

Бусины крови, проступившие из пореза на моей ладони, дали ответ.

Таинственный незнакомец с изумрудными глазами полоснул мою ладонь кинжалом, способным переносить во времени. Он посмотрел на меня ясным, твёрдым взглядом.

— Ты отправляешься в безопасное место. Мы ещё встретимся, Роман, обещаю. Возьми это. — Он достал сложенный лист бумаги и вложил его в мою окровавленную ладонь. — Береги это ценой собственной жизни.

Мои пальцы послушно сомкнулись вокруг бумаги.

— Я отправляюсь… в безопасное место, — повторил я, не до конца понимая смысл этих слов своим затуманенным сознанием.

— Ya hamiat alqamar fi allayl, — громко и отчётливо произнёс незнакомец. Затем он продолжил древнее заклинание.

— Постой! Я не хочу уходить! — запротестовал я, когда до меня наконец дошло, что происходит. Меня отправляли в другое место, в другое время — без моего согласия.

Я посмотрел на свой кинжал. Он ярко сиял, словно светился изнутри. Каждая клетка моего тела пришла в движение, все мысли рассеялись, а мир вокруг погрузился во тьму. Решив, что именно такой смерти я и жаждал, я позволил беспамятству поглотить себя.

Когда я снова очнулся, с трудом выбираясь из забытья, мой желудок свело от тошноты. Меня вот-вот должно было вырвать. Не открывая глаз, я тихо застонал.

— Сын, — произнёс мужской голос. — Сын. Ты меня слышишь? Не уходи. Ты должен остаться со мной. Слышишь меня?

В этом голосе звучали забота и доброта, но открыть глаза я не смог. Я был слишком слаб.

И снова провалился в беспамятство, оставляя позади этот мир, Оливию, нашего ещё не рождённого ребёнка и всё, что было мне дорого.