Глава 1

На следующий день химэ не встала с постели. Не помогли ни уговоры, ни обещания рассказать новую историю о крестьянине и хитроумном тануки-сане, ни запах утреннего мисо, ни аромат свежезаваренного чая со сладостями, ни даже поспешно отловленная и принесенная ей лично в руки трехцветная Тама.

Химэ свернулась в клубочек под одеялом и отказалась выходить из комнаты. Сора сказала, что иногда у химэ такое бывает и тогда главное ее не тревожить и ходить на цыпочках, потому что она громких звуков начинает пугаться. Бай Лин сказала, что в таких вот случаях наоборот нужно поднимать и тормошить, вон, например пусть на танец клинков посмотрит, Сан-сенсей прекрасно клинком владеет, как можно под одеялом лежать, когда вот так — раз! И выпад обозначила. Хороший такой выпад, прямо в лицо воображаемому сопернику, чуть Господину Такэда глаз не выбила. Господин Такэда же осторожно руку Бай Лин от своего лица отвел и сказал, что все это глупости, и что Хозяйка Павильона Весенней Луны, Соно-но Цубонэ все правильно сделала, ведь она — Хранительница Традиций, а Лорд Токихиро — зазнавшийся выскочка, хоть и Фудзивара, как можно приемных дочерей будущему императору предлагать? Одна из них и вовсе из рыбацкой семьи, обычная селянка с черной шеей и голыми ногами, все правильно Принцесса Соно сделала, нельзя так!

Бай Лин промолчала и даже поклонилась Господину Такэда, прикусив свой острый язычок, но я по лицу видела, что она очень многое хотела бы высказать, да вовремя вспомнила что она тут «служанка» и решила все же не отсвечивать. Я же сказала, что девочек жаль. И девочек действительно было жаль, кем бы они ни были — наследницами знатных лордов или крестьянскими дочками. А еще меня поразила скорость, с какой сплетни растекаются по внутреннему двору, Господин Такэда ночевал в павильоне, но и он с утра уже знал о том, что произошло на смотринах… кстати, а что именно произошло, Господин Такэда? Какие слухи до вас дошли — прицепилась я к своему жениху и тот, не чинясь — рассказал все что знал. Оказывается его двоюродная сестра Госпожа Судзуна-но Кими по прозвищу «Маленький Колокольчик», завзятая сплетница и болтушка — заскочила в гости к своему брату еще вечером и принесла на хвосте новости о том, что из трех дочерей Лорда То в финал прошли двое, но в финале они столкнулись с безжалостной Хранительницей Традиций, придворной дамой Соно-но Цубонэ, Принцессой Весенней Луны, чья должность при дворе раньше была номинальной, но тут она встала и заявила решительный протест, сказав что только девушки с благородной кровью могут стать будущими женами Императора и матерями его сыновей. Нельзя разбавлять кровь династии — так сказала она и эта простая и в то же самое время верная мысль так потрясла всех окружающих, что сама Императрица проронила слезу, а приемные дочери Лорда То — устыдились своих нечистых намерений и совершили самоубийство прямо на месте, испросив на то разрешения правящей Императрицы и Хранительницы. И Соно-химэ, да благословит Богиня Каннон и Аматэрасу ее дни — милостиво разрешила бедным, заблудшим душам совершить сеппуку. И лично он, Господин Такэда на этом месте тоже прослезился, потому что Соно-химэ такая невероятно добрая и милостивая, что прямо слезы сами собой на глаза наворачиваются! Святая женщина! Он, Господин Такэда — гордится тем, что знает ее и что женат на ее Старшей Фрейлине, которая конечно не обладает такими же высокими качествами…

Я сказала, что, конечно, не обладаю, это химэ у нас всепрощающая и всё дозволяющая, а я не такая, да и про химэ тут изрядно наврали, не было такого, никого она к сеппуку не принуждала, но если даже правду сейчас на всех углах трубить — все равно никто не поверит. Императрица Рэнка мастерски умела владеть нарративом, выставив все так как будто она-то лично и не против была, но вот пришла эта Соно-но Цубонэ, которая оказывается еще и Хранительница Традиций, должность, в свое время учрежденная лишь для того, чтобы лишние сто коку риса на содержание павильона Весенней Луны списывать, но смотри-ка. Пришла и прямо так и сказала, что мол костьми лягу, а не дам этим выскочкам, дочерям Лорда То — женами будущего Императора стать. Или я — или они. И будто бы уже даже заколку из прически вынула и к горлу поднесла, а ее фрейлина, та самая что похабные стишки на потребу черни пишет — меч подняла чтобы облегчить переход в мир иной. И тут конечно же сердце Рэнки дрогнуло — ну как она могла позволить своей сводной сестре совершить такое?

Как быстро людская молва принимает на веру самые дикие мысли… да еще и от себя каждый добавить горазд — так я подумала, глядя на пытающегося выдавить из себя слезу Господина Такэда. Получалось у него так себе.

Горизонт заволокло темными, грозовыми тучами и где-то далеко проворчал, прокатился гром. Я попросила Сору подогреть воду для купальни, авось удастся все же вытащить химэ из кровати и помыть, потому что она вчера даже обтираться влажными полотенцами отказалась и сегодня с утра тоже носа из-под одеял не высунула. Сама прицепила к поясу меч и отправилась на кухню, попросить или приказать приготовить сладостей для химэ, чтобы выманить ее из комнаты и лакированную коробочку с цубакимоти для Ханами, которая оказалась не просто помощницей Мамочки Фудзино, а императорским палачом, это она владела тем самым шелковым шнуром… значит если бы я в свое время не вывернулась и не сняла с себя обвинение в колдовстве и проклятии принцессы Акико — то шнур, который затянулся бы на моей шее сжимала бы ее рука. Не зря я к ней присматривалась.

За мной увязалась эта Бай Лин, которая семенила следом и пыталась отвлечь меня разговорами от мрачных мыслей. А подумать было о чем. Например, о том, что во внутреннем дворе Императорского Дворца сегодня стало как-то уж очень людно, туда и сюда передвигается большое количество людей и паланкинов, у всех озабоченные лица, кто-то поглядывает на меня, видимо узнавая. На углу улицы я увидела стоящий патруль Императорской Гвардии, обычно это три человека в шелковых одеяниях поверх легкого доспеха, но сегодня это шесть человек в полном боевом, в тяжелых кирасах с наплечниками и шлемами, за спиной длинные луки, на поясе — по два меча и колчан со стрелами. Лица суровые, серьезные.

Бай Лин сказала, что похороны дочерей Лорда То назначены на завтра и что поговаривают что сам Лорд с утра покинул город и присутствовать на похоронах не будет. Конечно, это же и не дочери ему были, скорее расходный материал в борьбе за власть и влияние. Равно как и для всех остальных. Нет, у меня нет иллюзий о святости жизни каждого человека, во все времена люди убивали и умирали, пусть тот, кто будет жить вечно первым кинет в меня камень. Смерть неизбежна. А уж в этой эпохе люди и вовсе мрут как мухи, от болезней, голода, диких зверей, разбойников или по приказу своего лорда. Эти девочки имели довольно большие шансы умереть в любом случае.

Однако я все равно чувствовала себя отвратительно, как будто живую жабу съела. Но… даже если бы я могла бы поговорить с Императрицей — что бы я ей сказала? Почему ты убила этих двух? Да она бы на меня так посмотрела бы, как будто я дурочка деревенская. Почему, почему… потому что могла. Потому что эти двое представляли опасность для ее власти, потому что ей нельзя эту свадьбу и последующую инаугурацию нового Императора допустить, потому что она тогда сразу же станет Старой Императрицей и ей и всему ее двору дорога в храмовый монастырь, а управлять страной будет Лорд То через своих дочерей. А самый простой способ избавиться от этих двоих — вот такой. Прямой и бесхитростный. Одну обвинить в том, что она неблагодарная тварь и не помнит лица своего отца, забыла о своих предках, дав ей вскрыть себе горло, а вторую обвинить в том, что она неблагодарная тварь и помнит лицо своего отца, когда у нее есть приемный. И удавить. И я вот лично уверена, что Императрица Рэнка испытывала некое садистское удовлетворение от того, насколько извращенной была ее ментальная ловушка. Что бы они не сказали — они бы все равно умерли. Единственное что могло спасти этих девушек — это вердикт Святых о том, что они — испорчены и не годятся. Впрочем, уверена, что за такое их бы уже сам Лорд То удавил бы втихую.

— … у вас удивительная техника, Сан-сенсей. Как вы это называете? «Останавливающий выпад»? — продолжает отвлекать меня разговором Бай Лин, идя рядом и чуть позади. Так идти неудобно, приходится прислушиваться к ней, но идти рядом она не может по статусу, не положено ей. Она всего лишь служанка, а я — фрейлина, да еще старшая.

— Стоппер. — отвечаю я на ее вопрос. — Выпад-стоппер.

— Да. Какое… интересное название. Но весьма действенно. Для этого выпада нужна крепкая рука и тщательный просчет движений противника. — кивает Бай Лин.

— Эффективно только против бездоспешного противника. — пожимаю я плечами, вспоминая местные о-ёрой. Коробчатая кираса, состоящая из полосок металла, скрепленных вместе замысловатой шнуровкой, надежно защищающая тело. Наплечники содэ, больше напоминающие небольшие, прямоугольные щиты… ну как небольшие, выставив плечо вперед можно было спрятать почти половину тела от удара копьем или полета стрелы. Набедренники, также из стальных пластин, скрепленных шелковыми шнурами и покрытых кожей. Сложный шлем с «рогами» или иным украшением. И конечно же — котэ, наручи. Вот именно из-за наручей выпад-стоппер вряд ли будет действенен в бою против доспешного самурая. Что такое стоппер? Уход с линии атаки и одновременный выпад в атакующую руку, обычно в предплечье. Никакого блока, никакого парирования, никакого уважения к клинку противника, раздражающая и высокомерная атака в предплечье, говорящая «да, я знаю, что ты хочешь сделать и я не дам тебе этого сделать. А еще у тебя уже вены вскрыты». Ведь что такое выпад прямым континентальным цзянь в предплечье? Как минимум глубокое ранение, а в предплечье полным-полно нужных для фехтования штуковин, все эти сухожилия, связки, мышцы, вены и артерии… противник атакует, а ты — атакуешь в ответ! И он — не попадает, а ты отбрасываешь его руку выпадом в предплечье и… на спортивных поединках в таких случаях засчитывается очко. В жизни… в жизни если кого-то ткнуть острым мечом в руку и не оказать срочную помощь, то он истечет кровью. Но самое главное — он не сможет больше держать свой меч, а значит это уже ты выбираешь что с ним делать. Хороший выпад. Правда бесполезный против тех, кто озаботился надеть наручи…

— Это выпад мастера. — не соглашается со мной Бай Лин. — Мастер всегда найдет как проложить путь своему клинку к сердцу противника.

— Если бы все было так просто, то доспехи не придумали бы. — вздыхаю я.

— Если бы все было так просто, то все были бы мастерами. — напоминает мне девушка и провожает взглядом идущих мимо гвардейцев с камонами Минамото на одежде. — Это уже третий патруль. Что-то многовато Гвардии на улицах сегодня.

— Это тебя удивляет? Меня удивляет что-то совсем другое. — бормочу я себе под нос. Учитывая, что Гвардия подчиняется Лорду То, который в свою очередь близок с Госпожой Севера и всем родом Минамото, меня как сказал Фридрих Великий, удивляет то, что среди них мы в полной безопасности. Пока. Надолго ли?

Мы приходим на кухню и управляющий Масаши, невысокий пухлый колобок с тоненькими усиками и бегающими по сторонам глазами — склоняется в поклоне. Что именно господин Масаши делает на кухне я не знаю, но подозреваю что исполняет древнюю мудрость и держится подальше от начальства и поближе к камбузу. Увидев нас он стремительно потеет и поспешно наводит суету, демонстрируя что занят делом — кланяется, уверяет что всегда-всегда видел во мне потенциал, еще с того самого времени что я в прачечной работала, уже тогда он говорил чтобы самые лучшие куски мне клали, а уж когда служанкой Госпожи Фудзино стала, так и вовсе — сладости и сакэ, все для Госпожи Такэда-но Аяко! И теперь, когда сама Императрица говорит о Госпоже Такэда как о своей поэтессе, когда она уже вышла замуж за уважаемого Господина Такэда, чемпиона прошлогоднего соревнования по стрельбе из лука, с уровнем дохода в несколько тысяч коку… теперь все вокруг ему завидуют, потому что сам недостойный Масаши и подумать не мог что мы с ним так подружимся, что его будут называть Первый Друг Госпожи Такэда-но Аяко! С какого перепугу Такэда? Ну так вы же замуж изволили выйти, Госпожа Такэда, или вы решили двойную фамилию взять, Такэда-Кодама?

У меня аж глаз задергался. Все то во дворе знают, оказывается, им тут и радио не нужно и газет с новостными выпусками, всем уже все известно. И про конфуз со смотринами и то, что Соно-химэ себя как настоящая Хранительница Традиций повела, так и надо этим выскочкам (говоря это управляющий быстро огляделся по сторонам, убеждаясь, что никто его не слышит), традиции прежде всего, если каждый будет традиции нарушать, то и от крови императорской семьи ничего не останется, а кто тогда страной править будет? Тогда конец света наступит и Ямато погрузится обратно в морскую пучину, бульк и все. На дно. Так чего уважаемая Такэда-но Аяко хотела от скромного управляющего или может мы можем обращаться к друг другу просто по имени? По старой дружбе?

Бай Лин вышла у меня из-за спины и наступила Масаши на ногу, чувствительно так наступила, вслух не сказала про «знай свое место», но намекнула весьма непрозрачно и хотела даже голос повысить, но я ее остановила. В самом деле, хотя никакой дружбы между мной и Масаши никогда не было, но и вредить мне он не вредил, честно не замечал пока я была прачкой, фыркал, когда я стала служанкой и кланялся, когда я стала фрейлиной. Про таких и говорят «честный вор», он искренне считает, что живет правильно, упадешь в грязь — наступит и не подумает, взлетишь вверх — поклонится и не поморщится.

Мы набрали сладостей для химэ, взяли и цубакимоти для Ханами. Неспешно пошли назад. В воздухе повисла тяжелая, предгрозовая духота, где-то вдалеке снова проворчал, прокатился гром, сухая пыль взметнулась по улице, заставляя людей зажмурится и закрыть лица рукавами или веером.

— Будет буря. — сказала мне Бай Лин, вглядываясь в темнеющую полоску неба на горизонте.

— Я знаю. — ответила ей я, прикрыв глаза ладонью и прищуриваясь вдаль. Где-то залаяла собака, на лай откликнулись другие. Дальше по улице раздался шум, топот, выкрики. Мы с Бай Лин отошли к стенке, освобождая дорогу кавалькаде из всадников, два десятка тяжеловооруженных воинов в темных, покрытых блестящим лаком доспехах, похожие на черных муравьев, с торчащими из колчанов стрелами и развевающимися по ветру флагами с цветами горечавки на бамбуке, родовым камоном Минамото — промчались мимо, обдав нас пылью и запахом разгоряченной конской плоти. Буря действительно грядет.