Девочка смотрела на красивый маленький домик, прислушиваясь к монотонному биению собственного сердца. Еще шаг, пусть медленный и нерешительный, но она его сделала. Затем еще один. И тут она заметила большой навесной замок на двери. Значит, все это было зря? Весь тот путь, что ей пришлось проделать, ее мучительная борьба со страхом, предвкушение победы и надежда на успех – всё зря? В глубине души она испытала облегчение. Теперь шаги стали быстрее и увереннее. Она подошла к двери и подергала замок; неожиданно тот соскочил со своего места и с грохотом упал на землю, к ее ногам. Домик оказался не заперт. Последнее препятствие устранилось само собой. За дверью послышалось тихое рычание…

Александра проснулась на небольшом диване, когда-то купленном родителями для зала в комплекте с двумя креслами. Голова болела, напоминая о выпитом вчера стакане Машкиной настойки. Она встала и пошла на кухню, страшно хотелось кофе. Сандра с грустью подумала о кофе-машине, с которой привыкла встречать каждый новый день в своей московской квартире. Она открыла кран, чтобы умыться; тот в ответ недовольно заурчал, брызнул тремя каплями мутной воды и замолчал. Александре ничего не оставалось, как протяжно застонать, переодеться в джинсы и белую шелковую блузу с коротким рукавом, чтобы отправиться к Машке. Может быть, у нее найдется кофе и вода? Или хотя бы вода.

Сандра уверенно шагала по пыльной дороге, «украшенной» комьями грязи, на соседнюю улицу, когда к ней из открытой калитки выскочила собака. Это был среднего размера дворовый пес, он оскалил зубы и зарычал. Девушка застыла, парализованная ужасом, ее руки и ноги онемели, а в голове пульсировала мысль: «Лицо! Мое лицо!».

– А ну, пошел отсюда! – громкий мужской голос прозвучал словно гром. Пес опустил голову, слегка пригнувшись, и отступил поближе к своему дому.

– Красавица! С тобой все в порядке? Ты что такая бледная? Не укусил? Или собак боишься?

– Боюсь, – совсем тихо прошептала Александра. Она обернулась к своему спасителю и удивленно округлила глаза. Перед ней стоял высокий, широкоплечий молодой мужчина, с крепкими сильными руками, его пухлые губы растянулись в обаятельной улыбке, между бровей легла глубокая складка, а зеленые, словно летняя трава, глаза смотрели пристально, изучая.

– Я тебя здесь раньше не видел. Ты приехала к кому-то в гости?

– Видел, – ответила Сандра и улыбнулась. – Ты меня здесь раньше видел, Гошка.

– Ты о чем? – с прищуром спросил он. – Если бы видел, то не забыл бы.

– Дружок, ко мне! Вы чего тут собаку мою дразните, ироды! – У раскрытой калитки стояла высокая, статная женщина лет семидесяти, но ей можно было дать и меньше. Выкрашенные в черный цвет волосы аккуратно собраны на затылке в высокую прическу, губы накрашены красной помадой; она смотрела строго, с ноткой презрения.

– Ядвига Петровна! – воскликнула Александра радостно. Она и правда была рада встрече со старыми знакомыми. – А вы совсем не изменились!

Женщина осмотрела Александру с ног до головы все тем же надменным взглядом.

– Ты кто такая? – спросила она.

– Я Шурка. Шурка Лавренко. Помните, мы жили здесь с папой, мамой и бабушкой тринадцать лет назад?

– Шурка! – воскликнул ошарашенный Гошка, и складка между его бровей стала еще глубже.

– Ммм, – процедила Ядвига Петровна. – Так ты жива. Видать, помогла тебе Несчастная Марфа…

– При чем здесь Несчастная Марфа? – спросила Сандра удивленно, не решаясь рассказать о сумрачном ночном видении в чаще леса.

– Покровительствует она несчастным девкам, попавшим в беду. А беда с тобой стряслась не шуточная.

– Я слышала, что у вас тоже беда случилась. Я вам сочувствую. Надеюсь, что с вашей внучкой все будет хорошо.

Яга прищурила глаза и со злостью крикнула:

– Пошли вон отсюда, нечего вам возле моей калитки толкаться, собаку злить. Вон!

– Шурка? Не может быть, – Гошка продолжал смотреть на нее, игнорируя возгласы пожилой женщины. – Я думал, ты умерла!

– Меня теперь трудно узнать, Гош. В Москве очень хорошие пластические хирурги. – Сандра улыбнулась, но мужчина, стоявший напротив нее, продолжал смотреть пристально и серьезно.

– Я думал, ты умерла! Я писал тебе, твоя бабушка оставила адрес Ванькиным родителям, я его узнал и писал. А ты не отвечала. – В его магнетических зеленых глазах промелькнула обида.

– Но я не получала никаких писем! Мы же в Москве сначала на съемной квартире жили, а потом переехали. Может быть, поэтому письма не доходили?

– Одно из писем я отдал в руки твоему папе, когда он приезжал за вещами.

– Папа хотел оградить меня от воспоминаний, боялся травмировать мою психику. Может быть, поэтому он ничего мне не сказал.

– Травмировать психику? А я думал, что поддерживаю тебя как друг.

– Гош, я не знаю, почему не получала твоих писем, но сейчас я очень рада тебя видеть. – Она ему улыбнулась, и его лицо, наконец, смягчилось, а уголки губ поползли вверх.

– Вы, что, глухие или тупые? Вон пошли, сказала! – закричала Ядвига Петровна и подняла вверх трость, на которую опиралась при ходьбе всегда, сколько Александра ее помнила.

– Пошли, а то Яга не успокоится, – Гоша взял Сандру за руку и повел дальше по улице. Его дом был соседним, а сразу за ним жила Машка. – Зайдешь ко мне в гости?

– Вообще-то я к Машке иду. У меня проблемы с водой, хочу у нее умыться и выпить кружку кофе.

– Ты остановилась там же, где жила? Я зайду вечером, посмотрю, что там у тебя с водой. У меня руки золотые, кого хочешь, спроси, – и он самодовольно приподнял вверх бровь.

– А я уже наслышана об этом от Машки. Она сказала, что ты лучший механик в районе.

– Это да, без работы не сижу. Ну, так, что, зайдешь?

– В следующий раз, Гош. Мне сейчас нужно с Машкой встретиться. А за помощь буду благодарна.

– Ну, тогда жди, приду. – Он улыбнулся и пошел к себе домой.

Александра прошла до калитки Машкиного дома; забор облез и слегка покосился, но оставался таким же, как и тринадцать лет назад, когда маленькая Шурка прибегала к подругам после школы. Не заперто. Как и большинство дверей в поселке, здесь нечего и не от кого было прятать.

– Маш, это я! Ты дома? – прокричала Сандра, заходя в совсем маленький коридорчик с низким потолком, выкрашенный в синий цвет.

– Мы на кухне, проходи, Шурка.

За прямоугольным столом, накрытым клеенчатой сиреневой скатертью, сидела девочка с растрепанными длинными рыжими волосами и лицом винтажной куколки.

– Привет! Ты, наверное, Мила? А я Сандра.

– Сандра! – хмыкнула Машка. – Надо же такое придумать, заграничное прям. Тетя Шура это, поняла, Милка?

Милка кивнула, продолжая жевать гречневую кашу.

– Так, поела? Все, бегом гулять. Нам с тетей Шурой поговорить надо.

Девочка послушно положила на стол ложку, без сожаления оставив гречку недоеденной, и побежала на улицу.

– Тетя Шура! – Александра рассмеялась. – Звучит как-то смешно.

– Это «Сандра» звучит смешно. Осталась бы ты в нашем поселке, то и была бы тетей Шуркой, у нас здесь все по-простому, по-людски, без выпендрежа вашего столичного.

– Маш, у тебя кофе не найдется? Я бы с удовольствием выпила сейчас кружку. А еще мне нужно умыться и зубы почистить. В моем доме какие-то проблемы с водой.

– Та не вопрос, вон там кран. Иди, наводи процедуры. А я тебе пока кофе сделаю. Мы же тут не совсем дикие, знаем, что такое кофе. И каши положу.

Александра увидела, как Маша достала банку растворимого кофе, и поморщилась. Она обожала кофе, настоящий, сваренный из качественных зерен с горьким привкусом и чарующим, бодрящим ароматом. Девушка даже прикрыла глаза, вспоминая вкус любимого напитка. Но мечты развеялись, а глаза пришлось открыть, чтобы довольствоваться тем, что имелось.

– Каши не нужно, спасибо, я не завтракаю.

– Еще чего придумала! Это самый главный прием пищи за день. Садись и ешь.

Сандре не хотелось спорить, поэтому она села за стол, сделала глоток горячего, безвкусного напитка, и принялась ковырять ложкой разваренную гречку.

– Маш, сегодня ночью я видела костер в лесу со своей веранды.

– Это детишки балуются, наверняка.

– Я тоже так подумала. Испугалась, что они забыли потушить огонь, и пошла туда. Но у костра были не детишки. Там стоял человек в таком балахоне, знаешь, как в древних орденах…

– В чём-чём древних? Та ну, быть не может! В нашем лесу не было никогда никаких сектантов. Что им тут делать-то?

– Я не знаю, но это любопытно. Давай вместе сходим на то место и посмотрим.

– Давай, чего бы и не сходить. Только я Милку к тете Гале отведу. Ты помнишь тетю Галю?

– Да, конечно, она была маминой лучшей подругой.

– Точно. Так замуж и не вышла. А знаешь, что говорят в поселке? Что она папку твоего любила всю жизнь, вот так-то.

– Как? – недоумевающе спросила Сандра.

– Каком кверху! Что, не знаешь, как любят? Безответная любовь была у неё.

Машка вынула из ящика упаковку болеутоляющего и выпила сразу две таблетки.

– У тебя тоже голова болит после настоечки? – с подколом спросила Сандра.

– Та не, это же чистый продукт. От чего там голове болеть? Травма у меня была, давно уже, лет семь прошло. Яблоки с дерева обрывала и упала с лестницы, позвоночник повредила. Теперь боли сильные в спине, а если приступ схватит, то в обморок падаю.

– Ничего себе! А ты к врачам обращалась? – спросила Сандра, а сама вспомнила, как тринадцать лет назад Несчастная Марфа при помощи самодельной гадальной доски предсказала ее подруге боль…

– Конечно! Говорят, что ничего страшного. К психотерапевту посылали. А я что, двинутая, что ли?

– Может быть, они думают, что эти боли – психосоматика? Ничего страшного не будет, если ты пройдешь обследование у психотерапевта. Может быть, у тебя депрессия.

– Не знаю я, что такое депрессия. Зато знаю, что такое мать похоронить, затем отца, а потом сестру и зятя, с которым всю жизнь дружили. А теперь мы с Милкой вдвоем живем, концы с концами стягиваем. Хорошо, что огород есть да куры. Иначе бы только кашей и питались.

– Маш, ты хотела мне показать документы на землю. – напомнила Сандра.

– Ага, точно. Сейчас притащу.

Машка принесла документы. Сандра их сфотографировала и отправила Тане, описав просьбу и срочность дела.

– Ну, что, пошли. Поищем твоих сектантов.

– А тебе на работу не надо?

– Потом пойду, – Машка махнула рукой, словно отгоняя от себя все напоминания о работе.

Они вышли из дома, не потрудившись захлопнуть калитку, и пошли в ту сторону, откуда доносились громкие детские голоса.

– Милка, иди сюда, – позвала Маша племянницу.

Девочка нехотя вышла из шумной, хотя и малочисленной компании детей, игравшей, по всей видимости, в догонялки, и подошла.

– Мы с тетей Шурой пойдем по делам, а тебя я отведу к тете Гале.

– Но я же только вышла, – заныла Милка.

– Ничего, потом еще выйдешь, тебе же нравилось у тети Гали.

Девочка почесала нос испачканной в пыли ручкой и кивнула.

День был жаркий – солнце на юге в мае уже становится беспощадным. Сандра пожалела, что не взяла с собой широкополую шляпу и солнцезащитный крем. Они завернули за угол и остановились возле небольшого деревянного домика, украшенного резьбой. Каркас дома был выкрашен в нежно-голубой цвет, ажурные украшения переливались на солнце зеленым, оранжевым и желтым цветом.

– Как пряничный домик, – заметила Александра.

– Да, дед Павел, отец тёть Гали, был хорошим плотником. Ты помнишь его?

– Смутно, – честно ответила Сандра.

Они вошли в дом, и Маша окликнула хозяйку. Из комнаты вышла маленькая, стройная женщина с черными волосами, заплетенными в косу. Она улыбалась, но, увидев Сандру, принялась с любопытством ее рассматривать.

– Теть Галь, посмотри за Милкой, а? Мне по делам надо, боюсь ее одну на улице оставлять. Мало ли чего… А?

– Конечно, конечно, Машенька.

Женщина продолжала смотреть на Сандру, не отводя взгляда.

– А это к нам, вот, приехала…

– Шурочка, – ласково промолвила Галина.

– Вы первая, кто меня узнал, – удивилась Александра.

– Ты так была похожа на маму в детстве. А сейчас только глаза, но это ее глаза. Я их помню! Мы с твоей мамой близкими подругами были, почти как сестры.

– Ну да, вот, приехала к нам погостить, – закончила Машка недосказанную мысль.

В комнате, из которой вышла Галина, к стене были прибиты полки, а на них расположились десятки кукол. Каждая со своей собственной ярко-выраженной индивидуальностью. Здесь были и принцессы, и модницы, и рокеры, и рыцари.

– Как здорово! – воскликнула Сандра. – Это все вы сделали?

– Да, переняла от мамы ее мастерство. Я люблю создавать кукол, каждая из них для меня как ребенок.

– А вы не думали их продавать? – Александра не могла отвести восхищенный взгляд от кукол.

– Конечно, я их продаю, иначе как бы я жила? На выходные в город езжу, там на рынке и продаю.

– А знаете, что? Давайте вы мне оставите свой номер телефона, а я узнаю, где их можно будет продавать в Москве?

Сандра протянула раскрытый блокнот и ручку. Галина скромно улыбнулась и сделала запись.

– Если ничего не получится, то не огорчайся, Шурочка. В Москве мои куклы, скорее всего, будут никому не интересны.

– Вы зря так думаете, тетя Галя. Вещи, сделанные своими руками, стоят дорого. А ваши куклы невероятные!

– Ладно, теть Галь, мы пойдем, у нас с Машей дела. – Сандра повернулась к выходу, намереваясь поторопить Машку.

– Подожди, Шура, подожди. Скажи, как там папа? – голос уже немолодой женщины срывался от волнения.

– Он умер полгода назад.

Галина подняла глаза вверх, и в них было столько боли, что у Сандры защемило сердце, и она с трудом удержала выступившие слезы.

Машка широким уверенным шагом направилась к лесу, размахивая во все стороны длинными руками. Ее высокая, сложенная по-мужски, худощавая фигура казалась карикатурной. Александра с трудом поспевала за ней. Поселок Воронье Гнездо был совсем маленьким – чтобы пройти от одного его конца до другого, требовалось не больше получаса. Когда две молодые женщины подошли к месту ночного приключения Сандры, то увидели давно остывший костер, оставивший после себя небольшой участок выжженной земли.

– Говорят, что где-то здесь Марфу и нашли, – сообщила Машка.

– Ты думаешь, это правда? Про Марфу?

Маша пожала плечами:

– Так говорят.

– Интересно, а сохранилась о ней какая-то информация?

– Какая тут информация? Бабка рассказывает мамке, мамка – дочке и так далее. Все по старинке.

Сандра сделала шаг вперед и, вскрикнув, отскочила. Недалеко от костра лежали две обезглавленные вороны.

– Это что такое? – тихо спросила она у Машки.

– Ну, наверное, жертвоприношение. Сектанты всегда так делают.

Сандра вспомнила, что человек, стоящий у костра, что-то бросал в огонь. Она подняла с земли ветку и разбросала ею пепел. Обугленные птичьи головы нашлись среди остатков вчерашнего костра.

– Точно. Это какое-то жертвоприношение, – согласилась Сандра. – Кто может быть способен на такое?

– Не знаю. Может, Лесной человек?

– Кто?

– Лесной человек. Ты, что не помнишь? Это на севере у них там Снежный человек. А у нас Лесной. Бомж наш местный, двинутый на всю голову, так в лесу и живет. Шалаши себе строит. Забыла? Ну, вспоминай. Мы его боялись страшно.

Машка рассмеялась, а Сандра вспомнила свой недавний сон со странным, заросшим человеком в грязной, рваной одежде.

– Я вспомнила. Он за нами подглядывал в тот день из-за дерева.

– Он мог. Ну, что с двинутого взять…

– Маш, помнишь ту считалку? Вы ее знали, а я нет.

– Раз, два, три,

На полянку выходи,

А затем четыре, пять

Тебя будут убивать, – без запинки произнесла Машка считалку.

– Да, эту, – подтвердила Сандра.

– Это Лилька придумала. Я же говорю, что дура. Решила тебя напугать, чтобы потом трусихой дразнить. А ты обиделась, психанула и убежала. Ну, и мы потом разошлись. Ладно, давай в поселок возвращаться. Мне уже на работу надо. Начальства-то у меня здесь нет, но из города позвонить могут. И к дяде Мише зайти надо будет, про твоих сектантов рассказать.

– Это не мои сектанты. Дядя Миша до сих пор работает? Ему же уже около семидесяти.

– А как же, наш неизменный участковый. На пенсию уже почти семнадцать лет собирается, но на этот раз точно, ему парнишку из города прислали, чтоб понатаскал, Вовку. Ты к нему сама зайти сможешь?

– Конечно, не волнуйся. Занимайся своими делами.

По дороге к поселку Сандра молчала, погружаясь в свои размышления, почти не слушая Машкины жалобы на жизнь. Как ей найти загадочного Григория Лесничего, если даже местный почтальон ничего о нем не знает? Стоит ли оставаться и тратить время на поиски? А Руслан – как же он? Искать встречи с ним намеренно Александра не хотела. Гордость не позволяла ей сделать первый шаг к мужчине, тем более женатому.

Подруги направились в сторону площади, где, как и раньше, стоял хозяйственный магазин, небольшой рынок, почтовое отделение в том же здании, где и магазин, а рядом приемная участкового – одноэтажное старое здание, не больше сорока квадратных метров. Недалеко от площади находилась школа – та же самая, в которой училась когда-то Шура. Шум и детские крики были слышны задолго до того, как две молодые женщины подошли к огороженному металлическими прутьями двухэтажному зданию.

– Смотри, вон там Руслан бегает в спортивной форме. Видать, урок у него сейчас.

Сандра прижалась к железным прутьям и не отводила взгляда от невысокого брюнета в футбольной форме темно-синего цвета с цифрой 1 на спине. Он что-то рассказывал старшеклассникам, выстроившимся перед ним в строгую линейку по росту. Его тело выглядело спортивным, но худощавым.

– Русииик! – закричала Машка, и Сандра вздрогнула, выбираясь из своих мыслей и готовясь к встрече, о которой мечтала задолго до приезда в Воронье Гнездо.

Руслан обернулся на крик, сказал что-то своим ученикам и подошел к забору. На губах заиграла вымученная улыбка, под глазами сгустились тени бессонных ночей. Но он был красив! Он был все тем же Русланом, воспоминания о котором тревожили сердце Сандры тринадцать лет.

– Привет! – крикнул он Машке и с интересом осмотрел стоящую рядом молодую женщину с длинными волосами льняного оттенка.

– Здорово! Ты не поверишь, но рядом со мной стоит Шурка! – торжественно произнесла Машка, словно Сандра была добытым ею охотничьим трофеем.

– Шурка? – Руслан непонимающе приподнял бровь. – Какая Шурка?

– Ну, ты чо? Наша Шурка, Лавренко.

– Вот как! – Руслан еще раз осмотрел Сандру и серьезно спросил: – Это правда?

– Да, Руслан, это правда. Я рада тебя видеть, – Сандре удавалось выглядеть спокойной, но внутри нее бушевал настоящий тайфун.

– Я тоже рад, что с тобой все в порядке. Мы волновались, когда тебя увезли на «скорой». Не знали, жива ты или нет… А ты прекрасно выглядишь, но изменилась. Я бы тебя никогда не узнал. – Руслан говорил буднично, даже вымученно, не вкладывая в свои слова ни радость от встречи, ни удивления, ни тем более любви. Но самым страшным было безразличие, которое девушка увидела в глазах возлюбленного. Ему было все равно, что она вернулась в поселок спустя столько лет. Его мысли витали где-то далеко, путаясь в каштановых кудряшках другой.

– Спасибо, но мне это далось нелегко. – Голос Сандры выдавал уязвлённое самолюбие. Не так она представляла их встречу…

– У меня сейчас последний урок. Можете зайти, подождать меня, – не настаивая, предложил Руслан.

– Не, я тороплюсь, и так половину рабочего дня прогуляла. Побежала. Можешь с Шуркой поболтать, она у нас теперь крутая! – Машка махнула на прощание рукой и, ссутулившись, потопала к почтовому отделению.

– Вот как, ты теперь крутая? – спросил Руслан, и в этом вопросе слышался неподдельный интерес.

– Не совсем так, просто у меня в Москве есть своя фирма и неплохая квартира, – с долей горделивости произнесла Сандра.

– Мммм, – промычал Руслан. – Заходи, калитка вон там. Сейчас оболтусов своих отпущу, и сможем пообщаться, если хочешь, конечно.

– Я была бы рада пообщаться. Мы столько лет не виделись. А где калитка, я помню.

«Не напускное ли его безразличие?» – думала Александра. – «Ведь не может же быть так, чтобы тот, по ком мое сердце тосковало столько лет, никогда ничего ко мне не испытывал?»

Она завернула за угол и вошла в школьный двор, который совсем не изменился с той поры, когда она видела его в последний раз, и села на деревянную лавочку. Руслан отпустил детей переодеваться, и те, довольные, что урок закончился раньше положенного времени, с криками помчались в здание школы.

– Не орите, если завуч вас поймает, на следующем уроке отжиматься будете по сто раз, – пригрозил Руслан, но угроза оказалась бесполезной.

– Сейчас вернусь, подожди меня здесь, хорошо? – обратился он к своей бывшей однокласснице и скрылся в здании школы.

– Да, конечно, – ответила Сандра, сложив руки на колени.

Такая долгожданная и часто происходившая в мечтах встреча, став реальностью, отдавала холодом и пустотой. Да, он был по-прежнему красив и физически привлекал ее, но именно сейчас, сидя на облезлой скамье в школьном дворе, пробуждающем столько воспоминаний, она впервые задумалась – а не придумала ли она себе того Руслана, в которого влюбилась?

Он вернулся быстро. Теперь на нем были надеты потрепанные спортивные штаны и футболка с коротким рукавом черного цвета.

– Пойдем, я провожу тебя до дома, – предложил Руслан, – по дороге и поболтаем.

– Мне сейчас нужно зайти к дяде Мише, рассказать об одном случае в лесу, который я видела прошлой ночью.

– О, так ты уже успела найти в нашем поселке преступников? И как давно ты здесь? Дяде Мише это десятилетиями не удавалось сделать.

– Я здесь всего второй день, – рассмеялась Сандра. – И никого я не нашла. Просто видела костер в лесу, решила, что нужно сообщить.

– Так, это ж, наверное, дети, или Лесной человек спичками обзавелся.

– Может быть и так. Маша сказала, что вы с Лилей поженились, поздравляю.

Руслан опустил голову и отвел глаза в сторону.

– Да, спасибо. Пытаемся свить свое гнездо в Вороньем гнезде.

– Успешно?

– По-разному бывает, а ты сама замужем?

– Я – нет. Не хочу торопиться.

– Может, и правильно. И как ты обустроилась в старом доме?

– Сегодня утром у меня перестала течь вода. – Александра развела руки в стороны и карикатурно улыбнулась, давая понять, что случай для нее неприятный.

– Думаю, это не проблема. Я загляну к тебе ближе к вечеру, посмотрю, что там у тебя с водой.

– Ах, да, я собираю телефоны старых друзей. Не мог бы ты мне свой записать вот сюда, – Сандра протянула ручку и блокнот, раскрытый на странице с уже вписанными номерами Машки и тети Гали.

– Только свой или Лилькин тоже?

– Мне будет приятно, если Лиля сама запишет свой номер, при встрече.

Руслан загадочно хмыкнул, видимо, предполагая, что встреча с его женой может пройти не так, как представляет себе Шурка.

– И еще, скажи, пожалуйста, ты не знаешь, случайно, Григория Лесничего?

Руслан наморщился, пытаясь вспомнить, и отрицательно покачал головой.

Взгляд Сандры упал на расстёгнутую сумку Руслана, и она заметила, что из нее выглядывает книга.

– «Собака Баскервилей», Артур Конан Дойль. Ты любишь читать старые детективы? – спросила Сандра, вспоминая о послании в конверте, которое и привело ее сюда.

– Да, я любитель старых детективов. Ладно, тебе туда, а я домой. Вечерком зайду.

Сандра поджала губы и растерянно помахала рукой вслед убегающему Руслану. Любитель старых детективов, не оборачиваясь, торопливо пошагал по пыльной дороге, склонив голову.