Магия подобна инструменту, и как и любой инструмент, она любит тщательную подготовку. Можно бесконечно оттачивать ударные конструкты, тренировать концентрацию луча, по щелчку пальцев вызывать огненных саламандр или фениксов, отрабатывать связку перстней с симулякром. Но есть моменты, когда всё может рассыпаться в прах, если у тебя не оказалось небольшого амулета — сосуда, в которую нужно запечатать злую сущность, обуянную жаждой мести. А если есть, но недостаточно прочен, то рискуешь увидеть, как эта тварь вырывается на свободу. Аварис не просто паразит. Он прошёл столько реинкарнаций, что научился прятаться в тенях сознаний, использовать волю носителя как источник своих замыслов и новой жизни. Чтобы закольцевать его перерождения, не убивая Илью, мне необходимо провести ритуал с амулетом абсолютной чистоты. Не с магическим накопителем, не с артефактом, покрытым рунической вязью. А с плотной, инертной материей. Я должен построить глухую стену, от которой астральная сигнатура Авариса отскочит и замкнётся на себе.

Эту сувенирную лавку посоветовала мне Настя, когда я заикнулся, где можно в столице приобрести пустой амулет для закачивания в него магической маны. Она знала, где искать такие вещи. В центре Москвы, в лабиринте переулков Варварки давно существовали мелкие магазинчики, которые не светили вывесками и не работали с туристами. Их хозяева торговали для тех, кто понимал разницу между «сувениром» и «основой» для магического наполнения.

Дверь «Камня и Корня» была тяжёлой, дубовой, без единой стеклянной вставки. Впрочем, и витрины, привлекающей покупателей, здесь тоже не было. Алехандро, шедший впереди меня, толкнул её, и колокольчик над дверью отозвался чистым серебристым переливом. Убедившись, что внутри мне ничего не угрожает, кивком разрешил войти.

Это действительно была самая настоящая лавка — оставшаяся от старой Москвы, когда Долгорукие активно перестраивали столицу. А вот сюда то ли руки не дотянулись, то ли решили оставить в этом районе аутентичный кусочек старины. Внутри едва уловимо пахло смолой, старым воском, лаком и ещё чем-то непонятным, но довольно приятным. Полки, уходящие в полутень, были заставлены не безделушками, а самым настоящим сырьём для будущих сувениров: грубыми кусками необработанного яшмового камня, кварца, спилами от разных деревьев, пучками сушёных трав, перевязанными льняным шнуром, деревянными ящичками с латунными замками, даже стопками самого настоящего пергамента и свитками из хорошо выделанной кожи. Не знаю, где хозяин лавки раздобыл такое богатство… наверное, и в самом деле из раскопов под старинными храмами и крепостями. И никакой пестроты, никакого модного ныне «фэншуя» для богатых покупателей.

Зато прилавок, расположенный буквой «п», позволяя хозяину перемещаться по всей лавке, оставаясь за естественной преградой. Сам владелец стоял возле дальнего прилавка и деловито протирал линзы очков замшевой тряпочкой, как будто совершенно не замечая нас. Лет ему было шестьдесят, а то и больше. Седые волосы собраны в тугой хвост, на пальцах видны следы смолы.

Показав Алехандро и второму охраннику, чтобы они оставались на месте, я подошёл к прилавку. Мужчина поднял голову и нацепил очки. Они, кстати, были очень даже современными, в тонкой позолоченной оправе.

— Добрый день, — я дружелюбно улыбнулся. — Мне нужен амулет, совершенно чистый, без магического наполнения.

— Здравствуйте, сударь, — надтреснутым голосом проговорил лавочник, не отвечая на мою улыбку тем же. А вот смотрел он внимательно, как будто определял, кто к нему зашёл. — Полагаю, он вам нужен для работы с астральными энергиями?

— Именно так, — я заложил руки за спину и без всякого любопытства, нарочито лениво оглядел ряды полок. Тем самым показывал, что точно знаю, зачем здесь.

— Значит, вы ищете сосуд, — кивнул пожилой хозяин. — Кому-то нужен аккумулятор, кому-то — проводник. Уточните, пожалуйста, назначение.

— Замыкание, — ответил я. — Хочу создать параллельную петлю. Сущность, которую нужно туда поместить, не должна найти выход ни в коем случае. Поэтому я ищу камень или плотное дерево. Без начальной зарядки, без гравировки, без следов обработки, которая могла бы оставить магический отпечаток. Абсолютно чистый амулет.

Хозяин чуть склонил голову к плечу. В его глаза мелькнуло профессиональное уважение.

— Вы — артефактор?

— Нет. Артефактор — мой Слуга. Но я и сам точно знаю, что именно мне нужно. Он выполнит техническую часть работы, и этого достаточно. Мне важен материал, из которого будет изготовлен амулет.

— Вы же понимаете, что «чистота» в нашем деле — понятие относительное, — всё же позволил себе улыбнуться хозяин лавки. — Любой камень, вынутый из земли, несёт память пласта, где он лежал. Любое дерево, срубленное человеком, впитывает эмоции в момент спила. Трудно найти предмет с полным отсутствием эха…

— Я готов проверить сам, — если не прервать любителя старины, он так и будет меня поучать. — Покажите мне то, что не продаётся с прилавка.

Пожилой мужчина помолчал, оценивая мою просьбу, потом кивнул. Нагнувшись, он вытащил из-под морёной тёмной мастикой стойки ящик, обитый железным листом, а может, и был полностью железным. Подняв крышку, он вытащил оттуда один за другим три предмета.

— Этих вещей не касалась рука человека, — с какой-то непонятной интонацией проговорил он, а глаза его хитро блеснули за стёклами очков. — В том смысле, что ни один предмет не обработан искусственно.

Понятно, решил меня проверить. Ну-ну. Я окликнул Ясни, чтобы тот настроился на мою ауру и помог протестировать загадочные вещи из ящика. Почувствовав волну жара, растёкшуюся из района солнечного сплетения по конечностям, я ещё раз внимательно взглянул на гладкий чёрный диск из дерева. Нет, он не был абсолютно чёрным. Присутствовали какие-то полутона, сплетающиеся в один цвет.

— Эбеновое дерево, — подсказал хозяин.

Я кивнул и коснулся пальцами диска. Поверхность его не была идеально гладкой, чувствовался спил. А ещё в его глубине, в древесных волокнах угадывалась слабая, почти незаметная вибрация. Дерево помнило свой рост.

«Не годится», — прошептал Ясни. Эйдос не стал объяснять, почему. Да и я особо не настаивал, чтобы он читал лекцию.

Рука легла на плоский осколок нефрита, отшлифованный до матового блеска. Прикрыв глаза, я пропустил через пальцы лёгкий импульс. Камень отозвался холодной, но чёткой структурой. Природный проводник, подсказал Ясни и отверг заготовку.

Третьим предметом оказался плоский булыжник, формой напоминающий диск: тяжёлый, с выбоинами, серого цвета, без огранки и полировки. Передо мной лежал кусок плотной базальтовой породы, с пробитым посредине ровным отверстием. Для шнура, полагаю, чтобы на шее носить? Снова закрываю глаза и пропускаю через себя энергию Ясни. И ничего. Абсолютная глухота. Камень не отзывался ни на тепло, ни на импульс, ни на лёгкое давление Силы и сознания. Он был девственно чист, на него не воздействовала магия, только железный инструмент, пробивший отверстие. Действительно, идеального в природе ничего нет. Но заготовка была тяжёлой, плотной, инертной. Ясни довольно заурчал.

— Беру, — кивнул я и увидел удовлетворённый проверкой взгляд хозяина лавки. — У вас найдётся прочный шнур, желательно вощёный? Отрежьте метр, а я потом сам определю, какая длина понадобится. И деревянную коробочку для переноски не забудьте.

— Конечно, — мужчина снова нагнулся и вытащил наружу моток тёмно-коричневого шнура, отмерил нужную длину. Откуда-то достал обычную коробку, идеально подходящую под размер камня. Я даже заподозрил, что её заранее изготовили именно под этот предмет. Сложив диск и шнур в коробку, он пододвинул её ко мне.

— Сколько я должен?

Хозяин назвал цену, не совсем адекватную простому булыжнику, но я не стал торговаться и выложил на прилавок несколько купюр.

— Спасибо, уважаемый. У вас довольно интересный ассортимент. Знаете, был уверен, что найду здесь то, что нужно.

— Заходите в любой момент, сударь, — чуть склонил седую голову лавочник. — Всегда с радостью помогу вам подобрать материал для амулетов, защитных оберегов и специальных артефактов.

— До свидания, — кивнув на прощание, я направился к выходу. Алехандро распахнул дверь Я уже хотел шагнуть за порог, как услышал голос хозяина всего этого добра:

— Чистота не всегда является отсутствием силы. Она может быть и отсутствием зла. Не оставляйте на будущем амулете свои мысли до нужного момента. Астральные сущности умеют читать намерения, которые вы облекаете в те самые мысли.

— Спасибо, мне это известно, — ответил я, выходя на улицу.

Сегодня с утра снова прошёл дождь. Воздух был прохладным, умытым от пыли. Вздохнув полной грудью его свежесть, я направился к «Аргусу», возле которого топтались двое бойцов сопровождения. Стоило мне оказаться в салоне машины, они тут же запрыгнули во внедорожник. Ну вот, приедем домой, и Ясни нанесёт на диск хитроумные заклинания, хотя не представляю, каким образом он это сделает без рук, ног и физического тела. А завтра проведём ритуал запечатывания Рахдая в его вечный домик. Пусть там сколько угодно перерождается в свои прошлые жизни. Надеюсь, он испытает невероятный шок. Хотя… у него появится шанс прожить заново своё первое детство, юность, познать первую любовь. Как видишь, Рахдай, я тоже умею быть благодарным.

* * *

Владимир Андреевич не любил импровизации, особенно такие, которые разрушают план. Тогда всё идёт наперекосяк, создавая целый ком ненужных проблем. Первый звоночек, который должен был насторожить Измайлова, прозвучал, когда наёмники потребовали повышение оплаты. Якобы, охота на Первородного является чем-то необычным, жутким и опасным. Так работа наёмных убийц всегда опасная! За это они и получают большие деньги! Ефим тогда убедил Владимира Андреевича повысить гонорар. Скрипя зубами, он согласился.

И вот снова какая-то холера! Посредник позвонил и передал очень неприятную весть. Наёмники решили отложить операцию для дальнейшей разработки. Появился фактор, который мог повлиять на конечный результат. Проще говоря, эти работнички-душегубы чего-то испугались. А чего именно — Ефим обещал приехать и рассказать.

— Жду тебя в своём особняке через час, — еле сдерживая рвущиеся наружу матерные слова, проговорил Измайлов, и положил трубку.

Его карьера строилась на расчёте, на предсказуемости последствий, на чётком балансе между риском и выгодой. Немудрено, что странные вихляния наёмников его взбесили. И это к четырём миллионам рублей, которые он согласился заплатить за исчезновение Волоцкого!

Когда Ефим в сопровождении охранника вошёл в кабинет Измайлова, тот уже успокоился. Понимал, что нет смысла рвать и метать, если не знаешь, в чём причина отказа инструмента. А наёмников он считал инструментом в своих руках. Правда, как его чинить, не знал. Для этого и существовали мастера-ремонтники. Вот один и заявился с таким видом, словно ожидал, что сейчас ему голову оторвут.

Махнув рукой охраннику, чтобы тот оставил их, Измайлов уселся в кресло. Ефим дождался приглашения и устроился напротив.

— Поведай мне, почему люди, которым я плачу большие деньги, вдруг попросили отложить заказ? — закинув ногу на ногу, Владимир Андреевич пристально взглянул на посредника. Он не пытался запугать его или давить психологически. Всё же человек, сидящий перед ним, не мелкая сошка, а дворянской крови. Разве что занимается делами такого рода, которые непотребны в высшем обществе.

— Гектор — командир наёмников — узнал в одной из охранниц Волоцкого девушку, которая несколько лет назад состояла в его группе, — неторопливо начал говорить Ефим. — Как он думал, девушка погибла во время одного задания.

— И что в этом такого, чтобы внезапно смещать срок выполнения заказа? — приподнял брови Измайлов.

— Эта девушка — оборотень. Искусственно выведенная порода морфов-волколаков.

Измайлов открыл рот и тут же плотно сжал губы. Услышанное его не испугало, не ввергло в шок. Не с таким сталкивались. Но причина действительно серьёзная, чтобы взять паузу. И всё же он спросил:

— Ошибки быть не может?

— У неё такая внешность, по словам Гектора, что ошибиться нельзя.

— Морф, — пальцы Измайлова простучали по колену. — А где она погибла, по словам этого… Гектора?

— В Журавлихе. Под Торгуевым.

— Вот как? — Владимир Андреевич повертел шеей, будто воротничок рубашки жёстко сдавил горло. — А морф не из той лаборатории, которая находилась в Костроме?

— Гектор этого точно не знает. Лариса, так зовут оборотня, примкнула к его группе пять лет назад ещё молодой девушкой. Их свели костромские дворяне…

— Помолчи! — поднял руку Измайлов, лихорадочно соображая. Он понял, о ком идёт речь. Вернее, о чём. Это тот самый проект, на который выделялись большие деньги. В лаборатории создавались морфы. «Заготовками» являлись дети-сироты, которых с пяти или шести лет начинали колоть специальными препаратами, чтобы внедрённый ген ликантропии зафиксировался и начал трансформацию тела. Отряды искусственно выведенных волколаков должны были стать тайной ударной силой клана Долгоруких.

Сам Измайлов о проекте знал не так много. Он был одним из звеньев большой цепи, никаких действий без ведома Елизарова не предпринимал. Что ему говорили, то и делал. Уничтожение лаборатории вызвало дикий гнев государя. Подумать только, провинциальные княжеские Роды объединились и разломали всю структуру, тщательно выстраиваемую Долгорукими! Только вот никто не осознавал, что система уже давно вышла из-под контроля, огромный поток денег, предназначенный для проекта, использовался Бакринскими, Аляповыми, Лужиными и химерологами по своему усмотрению. Взрослых неучтённых оборотней просто-напросто «продавали» в наёмные отряды или в частные военные компании, где боевая ипостась волколаков была очень востребована.

Измайлов вдруг ощутил прилив энтузиазма. А ведь ситуацию с оборотнем можно использовать в своих целях! Уничтожение Волоцкого придётся отложить. Не из страха, что наёмники сорвут заказ. Из чистого прагматизма. Первородный, укрывающий в своём доме модифицированного морфа-оборотня, прошедшего мимо закрытого проекта Долгоруких… это мощный таран против Колояра! Ещё бы узнать, из какой партии морфов эта девица! Если из «разрешённой», то она должна быть передана императорскому клану. В ином случае тварь подлежит уничтожению. А Волоцкий ответит по закону…

— Разрешаю отложить операцию, — после раздумья решительно сказал Измайлов. — Попробую ударить по Волоцкому через Палату Внутреннего Контроля.

— С помощью Елизарова? — улыбнулся Ефим, оценив хитрый ход заказчика.

— Этот напыщенный старый индюк не любит, когда аристократы не имеют лицензии на содержание оборотней и прочей магической нечисти, вроде фамильяров или химер. Особенно это касается Первородных с их магией. Чёрт знает, что они могут внушить тварям. Если я подам официальный запрос с приложением доказательств, Матвей Александрович не сможет проигнорировать нарушение. Он потребует выдачи оборотня или его усыпления. Или наложит санкции на дом Волоцких: финансовые проверки всех сделок, заморозка счетов… можно очень хорошо надавить на Колояра.

— Он не отдаст оборотня, — почему-то был уверен в своих словах Ефим.

— Я на это и надеюсь, — усмехнулся Измайлов. — И в этом вся соль. Волоцкий окажется между молотом закона и наковальней собственной совести. Что будет правильнее? Пожертвовать слугой ради безопасности семьи? Или защищать всех, кто дал ему клятву верности, чтобы не прослыть болтуном и трусом? В итоге получим противостояние Первородного против государственного контроля и безопасности. Пусть Елизаров сам рвёт ему глотку. А мы постоим в стороне. Когда Волоцкий ослабнет, вот тут-то наёмники и должны сказать своё слово.

— Хитро, — только и мог сказать Ефим, оценивая грубоватую, но эффектную тактику Измайлова.

— Ладно, ступай, — Владимир Андреевич поднялся, давая понять гостю, что разговор окончен. — Прикажи головорезам умерить активность, пусть пока следят за Волоцким.

Ефим кивнул, попрощался с Главой и покинул кабинет. А Измайлов налил в стакан воды из графина, встал у окна и поглядел на вечернюю улицу, освещённую фонарями. Подумал, что убийство — пусть и эффективное, но грубое действие. Убийство оставляет следы, свидетелей, вопросы. А бюрократия… Бюрократия действует по-другому. Она давит и душит, не позволяя жертве вырваться из её цепкого капкана. Именно государственная бюрократическая машина должна стать главным оружием против Колояра Волоцкого. И у Измайлова совесть останется чиста, и никто не станет копать под те делишки, что тянутся из Торгуева.

Боярин усмехнулся и взялся за телефон. Почему бы не испортить ужин Елизарову? Всегда с удовольствием.

— Матвей Александрович, здравствуй, — продолжая разглядывать вечерний пейзаж за окном, Измайлов оживился, услышав голос советника. — Я не помешал твоим делам?

— Не переживай, я постоянно занят, так что с удовольствием отвлекусь, — с усмешкой ответил Елизаров. — Слушаю тебя внимательно.

— Есть интересная информация по проекту «Санаторий».

— Он же закрыт, — стараясь не показывать удивление, проговорил Глава ВК.

— Закрыт-то закрыт, но его осколочки неожиданно всплыли в Москве.

— Заинтриговал, Владимир Андреевич. Подъезжай завтра с утра в Кремль. К Никольской башне. Дам распоряжение охране, чтобы тебя пропустили.

У Измайлова было разрешение на посещение Кремля, но вот в башни попасть без спецпропуска могли только император, советники и министры. А Владимир Андреевич не был ни тем, ни другим. Он, скорее, подчинялся самому Елизарову, а старый хрыч не сильно баловал своих подчинённых.

— Зачем ждать завтра? Поверь, то что я узнал, очень тебя заинтересует.

— Ладно, убедил, — недовольство в голосе советника всё же промелькнуло. — Жду тебя в своём кабинете. Охрана пропустит.

И отключился, заставив Измайлова усмехнуться. Небось, сейчас лихорадочно даёт распоряжение своим секретарям, чтобы подняли архивы по «Санаторию». Интересно, что-то из документов после оглушительного провала осталось? Наверняка, финансовые отчёты, где фигурируют несколько имён, среди которых и фамилия Измайлова, тщательно сохранили. Владимир Андреевич и без этого знал, что находится на крючке Матвея, и вряд ли сможет соскочить. Но это не страшно. Главное, чтобы Елизаров вдруг не начал зачищать следы. Внезапный холодок пронёсся по спине. А не дал ли Измайлов сегодняшним звонком советнику императора повод разобраться с ним?

Как бы то ни было, боярин довольно шустро примчался в Кремль, включив спецсигнал. Такая привилегия у него была, но злоупотреблять ею нежелательно. Машина остановилась возле Никольской башни. Оставив охрану снаружи, Владимир Андреевич прошёл через контрольно-пропускной пункт после проверки личности, поднялся в сопровождении бойца комендантского полка на самый верх, минуя пустые пространства башни. Так уж сложилось исторически, что советники императора имели свои рабочие резиденции в Кремлёвских башнях, где плодотворно работали с документами и принимали важных посетителей. Самый верхний этаж в виде восьмигранного яруса с высоким шатром и ажурными украшениями снаружи стал личным кабинетом Елизарова. Прежде чем войти туда, нужно было миновать охрану на лестничной площадке и в приёмной.

О визите Измайлова секретарь и охрана были извещены, поэтому Владимир Андреевич без проволочек оказался в кабинете Матвея Александровича. Помещение было залито электрическим светом, окна с двойной степенью защиты плотно зашторены, отсекая внутренний мир Елизарова от городской суеты.

— Присаживайся, Володя, — по-простецки сказал Елизаров, развалившись в кресле. Судя по ослабленному галстуку, снятому костюму и усталому виду, советник уже всеми мыслями был дома. — Только давай без преамбул. Коротко и ясно. Что произошло?

— У Волоцкого, по непроверенным данным, в боевом крыле находится морф-оборотень, — сказал Измайлов, как со скалы прыгнул. — Помнишь, как ты расчихвостил Апраксина вместе с Паниным и Щербатовым за их самовольство на костромских землях? Они тогда лабораторию разгромили…

— Которая входила в структуру «Санатория»? — кивнул Измайлов. Значит, уже подготовился, освежил память. — Да, они нам тогда знатную свинью подложили. И ты хочешь сказать, что один из убежавших морфов сейчас оказался в руках Волоцкого?

— Скорее всего, гораздо раньше, когда Волоцкий служил у князя Щербатова, охраняя его дочь Мирославу. Покушение на девушку в Журавлихе…

— Да-да, мне об этом докладывали, — кажется, советник знал гораздо больше Измайлова, поэтому в его голосе прорезалось нетерпение.

— Один человек, который ранее контактировал с морфом, недавно приехал в Москву и случайно столкнулся с ним, то есть с ней… с девушкой-оборотнем.

— Володя, ты что-то мутишь. Откуда у тебя сведения о волколаке? Кто этот человек, запросто якшающийся с морфами? Какого хрена он в Москве забыл? Я не про оборотня, если что… Хотя и про него тоже.

Измайлов понял, что нужно раскрыть свою задумку. Гнева Елизарова он не боялся, так как советник сам замаран в проекте с лабораториями. Они оба одной ниточкой повязаны. Плохо, что за спиной Матвея провернул дело с наёмниками.

— Когда Волоцкий вернулся в Россию, я стал переживать, что он продолжит расследовать те давние происшествия, случившиеся со своей женой Мирославой, — вздохнув, проговорил Измайлов. — И взял на себя ответственность, стал следить за ним. Вернее, не я, а наёмная группа, которую я нанял…

— Володя, а ты меня, случаем, дураком не считаешь? — ласково спросил Елизаров, всё так же вальяжно сидя в кресле. — Вот скажи мне честно, бить не буду. Неужели я не думал об этом варианте? Волоцкий, как только оказался рядом с княжной Мирославой, стал нестабильным фактором. Именно он разрушает всю матрицу предсказаний Рекущих, неуклонно приближая тот самый момент, о котором они талдычат уже несколько лет. Неужели нельзя было прийти ко мне и поделиться своими планами? За моей спиной свои грешки решил спрятать?

— Какие грешки, Матвей? О чём ты вообще? — поразился Владимир Андреевич, не ожидавший такой реакции советника. — Я о нас забочусь, чтобы Волоцкий не докопался до сути!

— Соболевского кто грохнул? Не ты ли, Володя? — Елизаров опасно прищурился, став похож на старую рысь, ещё умеющую давить жертву. — Исподволь стал избавляться от свидетелей?

— Да ты какую-то ерунду городишь, Матвей Александрович! — Измайлов оттянул воротник рубашки: воздуха стало не хватать. — Соболевский, вообще-то, от Волоцкого скрывался, но случайно на бандитский нож напоролся. Я тебя предупредить хотел, что у Первородного в усадьбе свободно морф-оборотень разгуливает! А если он людей начнёт резать? Представляешь, какая паника в столице поднимется?

— Об этом не переживай, позаботимся о безопасности, — продолжая сверлить взглядом собеседника, сказал Елизаров. — Что за наёмники? Какая им задача поставлена? Кто возглавляет группу?

Измайлов вдруг понял, что хитрован Матвей знает куда больше того, что он хотел рассказать. И про оборотня знает, только почему-то не действует в интересах безопасности граждан. А он, Владимир Андреевич, дурачок потешный, решил Волоцкого руками бюрократическо-силовой машины задушить. Как бы самого в утиль не отправили! Нельзя отдавать наёмников Елизарову! Тогда получается, что и деньги зазря потерял, и людей подвёл, сдал их с потрохами Внутреннему Контролю.

— Я не знаю этих людей. Действовал через посредника, — как можно спокойнее ответил боярин Владимир. — Вживую с ним не контактировал.

— Ловко у тебя получается, — одобрительно кивнул Измайлов, превращаясь из настороженной рыси в обычного уставшего человека. — Не зря тогда рекомендовал тебя государю в качестве куратора «Санатория». Головастый ты, Володя. А ещё честно ведёшь бизнес, не сдаёшь своих людей. Вот только ты не в ту степь свернул. Не нравится мне такая удаль.

— Прости, заигрался, — пришлось Измайлову сдать позиции. Почувствовал угрозу в словах советника. — Хотел как лучше, чтобы государя нашего не волновать, да и тебя не загружать проблемой. А как ты о волколаке узнал?

— Господи, Володя… да я уже три года знаю, что Колояр оборотня приручил! Наша испанская агентура доложила, что Волоцкий выгуливал свою телохранительницу, как собачку, в загородном лесу в нескольких километрах от Трес Кантоса! И что она оборачивается не спонтанно, а с помощью какого-то магического коктейля. Значит, девушка сидит на мощных ингибиторах, которые сдерживают трансформу! Поэтому мы и не беспокоимся за горожан Москвы. Волоцкий сам смотрит за своей тварью. Кстати, в человеческом облике она очень симпатичная.

— Я не знал о таких подробностях, — промямлил Измайлов.

— Да тебе и не положено знать, — вздохнул советник и махнул рукой. — Иди домой, Володя. Спасибо, конечно, за твою преданность престолу и за то, что ты внимательно следишь за останками проекта «Санаторий». Но это уже работа князя Залесского. Он разберётся со всем, не переживай.

* * *

Когда за Измайловым закрылась дверь, Матвей Александрович поднял трубку телефона, набрал нужный номер и стал ждать, когда ему ответят.

— Аркадий Степанович, вечер добрый! Я почему-то был уверен, что ты ещё на службе, — расплылся в улыбке советник, которую князь сейчас не видел. — Проблемка одна возникла нежданно-негаданно. В Москву заехала группа наёмников. Я узнал из своих источников, что она взяла заказ на убийство Колояра Волоцкого. Как бы этих орлов залётных отыскать и взять под белы рученьки?

— Есть какие-нибудь данные? — поинтересовался князь Залесский.

— Да нет ничего, за что можно зацепиться. Я так понял, что пока за Первородным следят, не предпринимая никаких активных действий. Сейчас назову тебе номер телефона, который нужно проверить: кому хозяин звонил, с кем болтал, сообщения разные. Выяви всех абонентов, дай мне знать.

— Понял, сейчас дам распоряжение. Но результат будет только утром.

— Да я не тороплю, — усмехнулся Елизаров, более чем уверенный, что Володя сейчас заполошно звонит наёмникам, чтобы те «рвали когти» из Москвы. Может, это и хорошо. Нельзя дворянина ставить в положение человека, не держащего своего слова. Даже перед убийцами. — И вот ещё что… Нужно присмотреть за семьёй Колояра. Негласно приставить охрану во время её перемещения по городу. Ну, ты знаешь, как это сделать.

— Ясно, — ничуть не удивившись, что ветер подул в другую сторону, ответил князь. — Будут ли ещё какие распоряжения?

— Нет, дорогой. На этом у меня всё. До свидания, Аркадий Степанович.

— До свидания, Матвей Александрович.

* * *

Сегодняшнее утро радует глаз. Солнце только-только поднялось над окоёмом, пробивая слабыми, не напитанными теплом лучами густые кроны деревьев. Большая часть усадьбы ещё находится в тени, сохраняющей прохладу ночи. Два внедорожника уже пофыркивают возле крыльца особняка, ожидая меня.

Ваня шустро открыл дверь и пожелал хорошего пути. Я кивнул, проходя мимо него, мысленно проверяя, всё ли взял с собой. Шкатулка с диском едва умещается в кармане куртки, зато Ясни себя прекрасно чувствует за пазухой. Вроде бы всё на месте.

— Когда вас ждать, хозяин? — спросил в спину молодой слуга.

— Ближе к обеду, — я остановился на верхней ступеньке. — Если не приеду, передай Мирославе Борисовне, чтобы меня не ждали.

— Будет исполнено.

Спустившись вниз, я поздоровался с Нилом, Ларионом и Вадимом, стоявшими в ожидании меня возле первого внедорожника.

— Как настроение? — поинтересовался у них.

— Боевое, — усмехнулся Ларион, едва не дрожа в нетерпении показать свои умения в первом серьёзном испытании. От этого зависела его карьера в новом Роде. — Да и погодка замечательная.

— А где Илья?

— Уже там, — кивнул Нил на второй «Зубр».

— Тогда чего ждём? — оглядел я свою команду. — Нил, бери магов к себе в машину, а я с Савиным поеду. Где группа сопровождения?

— Уже ждут за воротами, — доложил заместитель по безопасности.

— Погнали! — я махнул рукой и направился к машине, в которой мне предстояло ехать. Вооружённый по протоколу «выезд» боец распахнул дверцу — я нырнул в салон. — Доброе утро, Илья, здорово Алехандро!

Оба ответили вразнобой, но довольно бодро, хотя Савин выглядел помято. Судя по всему, опять ночью боролся с ублюдочным шаманом. Надо торопиться, иначе этот гадёныш заподозрит неладное и попытается взять под полный контроль моего управляющего. И тогда может наделать бед, пока я его снова не уничтожу Сударшаной. Не хочется взирать на развалины красивого особняка. Настя очень огорчится. А ей нельзя волноваться.

Зашипела рация. Голос Нила дал команду двигаться. Наши машины выехали за ворота, где уже стоял новенький микроавтобус, заполненный бойцами. Нил подстраховался, взял на выезд хорошо вооружённую группу охраны. Вперед выдвинулся «Зубр», где сидели Нил и маги. Вторыми были мы, а микроавтобус замыкал колонну. Поехали!

Для ритуала было выбрано место далеко за городом. Учитывая злобную сущность Рахдая, следовало подстраховаться от разного рода случайностей. Магическая защита должна быть выстроена идеально, и я рассчитывал, что архаты не подведут.

Ехали довольно быстро. Ранним утром загородное шоссе было практически пустым, а вот в сторону Москвы чуть ли не потоком шли гружённые товаром фуры. Жизнь шла своим чередом.

Вокруг столицы было достаточно лесов, чтобы провести ритуал там, а не ехать за сто километров от дома. Но существовала проблема примыкающих к лесным массивам деревень, дач, коттеджных посёлков. Поэтому решили от греха подальше уехать от столицы подальше. Через полтора часа мы уже сворачивали с трассы на грунтовую дорогу, причудливо петлявшую посреди зеленеющей луговины. Чуть вдали темнела стена соснового леса. По карте здесь в радиусе десяти километров никакого жилья не наблюдалось. Надеюсь, никакой ошибки нет.

Несколько минут наша кавалькада неторопливо ехала по траве, и, заметив широкий просвет между деревьями, нырнула туда. Ещё метров сто — и мы встали окончательно. Дальше начинались если не дебри, то настолько густой лес, что пришлось выйти из машины и двигаться уже пешком. Я предупредил Нила, чтобы он оставался вместе с бойцами на месте. Рисковать людьми, не имеющими сильной защиты от астрального ублюдка, не хотелось.

По моим ощущениям, мы зашли очень далеко. Но подходящую поляну для ритуала нашли. Она оканчивалась небольшим оврагом, заросшим молодой крапивой. Ларион с Вадимом первым делом начали очерчивать правильный круг с помощью мелового порошка. Как мне пояснили, этот круг нужен лишь для обозначения границ блокирующего поля. Вадим расставил на равном расстоянии друг от друга четыре пирамидальных генератора, гасящих внешние магические флуктуации.

— Если произойдёт ментальная экстракция, то блокираторы не дадут ей прорваться через круг, — пояснил Ларион, когда первичные приготовления были закончены, и мы собрались в центре круга. — Что нам делать дальше?

— Ты остаёшься сидеть здесь, в центре, — я посмотрел на побледневшего Савина и достал и коробки базальтовый диск на шнуре, но на шею пока вешать не торопился. — Ничего не бойся, я буду здесь, рядышком, в нескольких шагах. Ларион, если Илья начнёт кричать, пытаться выбежать за пределы круга, не дайте ему это сделать. Лучше слегка «пригасите» его. Пусть полежит в отключке, пока я буду запирать ублюдка в амулет. Сами же в круг не лезьте ни в коем случае.

Оба архата со слегка изменившимся цветом лица кивнули. Тоже мандраж бьёт от непривычного ритуала.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил я усевшегося на траву Илью.

— Он давит на меня, требует отдать ему контроль за телом. Мне тяжело, — дрожащим голосом откликнулся Савин. Его лоб покрылся испариной. Чувствовалось, с каким трудом ему даётся борьба с Рахдаем. — Кажется, что тело становится не моим. Я… я не хочу быть оболочкой шамана, господин Колояр.

— Держись, дружок, — я понимал, что надо торопиться. Аварис чувствует опасность, но не понимает, насколько она губительна для него. Может, поэтому пока не форсирует события, ждёт удобного момента для атаки. — Ни в коем случае не разрешай Рахдаю взять контроль над твоим телом. Борись, жри землю, кусай пальцы, но не сдавайся. Тебе нужно вытолкнуть из себя дух шамана, но не дать ему взять контроль. Сделай это, а дальше начнётся уже моя война.

— А если у меня не получится? Если заберёт моё тело и у вас не останется иной возможности, как убить меня? — Савина уже трясло по-настоящему. Он обхватил себя за плечи и с ужасом смотрел, как я отмерил десять шагов и развернулся к нему лицом.

— Я ни за что не дам тебе умереть, — громко сказал я и глянул на архатов. Ларион стоял по левую сторону от меня, а Вадим занял позицию справа. Оба они были натянуты, как гитарная струна, и шевелили пальцами, готовя какие-то свои хитроумные конструкты.

Я ещё раз проверил наличие перстней. Сегодня на мне были все восемь. Рахдая нужно встречать во всеоружии. Вытащив из кармана эйдос, я трансформировал его в кинжал. Глаза Савина распахнулись от удивления, архаты и вовсе жадными взглядами глядели, как моё тело покрывается чешуйчатой бронёй, полыхающей холодным магическим огнём. И только после завершения трансформации повесил на шею диск-амулет с неровной вязью незнакомых рун, древних, давно забытых потомками. Дав команду Ясни, я вытянул правую руку с кинжалом вперёд. Через мгновение Солнечное копьё нестерпимо засияло чистым светом. Илья завыл, заскрежетал зубами и упал на траву, царапая её ногтями. Интересная реакция. Савин борется, не даёт Рахдаю завладеть своим телом. Ясни не материализовался. Ему было достаточно Сударшаны, которую он взял под свой контроль. Я почувствовал, как вокруг меня уплотняется воздух, пространство. Через некоторое время послышался тихий, но отчётливый голос фантома:

— Контур замкнут. Астральные нити готовы. Можно начинать.

Диск-амулет оставался холодным, только руны засветились нежно-изумрудным светом.

— Начинаем, — громко сказал я, в первую очередь для Вадима и Лариона.

Я не стал петь мантры, жечь пучки разных трав или рисовать сложные руны. Магия Доспеха не требует театральных постановок. Ей нужна чёткая, незыблемая структура определённой магоформы. Я активировал броню, создав вокруг себя тонкую мембрану из сконцентрированного Огня и Воздуха, оставив лишь маленькую брешь, узенькую, едва заметную магическому взгляду. Будто я потерял концентрацию от переизбытка силы и не могу закрыть себя защитным коконом. Клюнет ли на приманку Рахдай?

Илья боролся. В душе он был бойцом, и сейчас показывал, что готов драться до последнего. Сначала с пожаром, потом со смертью, а теперь, преодолевая физическую и ментальную боль — с самым страшным для себя противником. Губы Савина были в крови, глаза налились чернотой, грудь вздымалась так, будто кто-то использовал лёгкие в качестве кузнечных мехов.

«Он решился на атаку, — прошелестел голос Ясни. — Я чувствую его. Дикая ярость, злость, желание уничтожить тебя. Не торопись, Яр. Дай ему выйти полностью».

Илья выгнулся от боли, завыл, рухнул на землю ничком, уже не в силах выдержать ментальное давление на мозг. Но своё дело он сделал. Я почувствовал порыв ледяного ветра, ударившего мне в лицо. Поляну на мгновение накрыло какими-то тенями. Это были сотни призрачных ворон, бесшумно бьющих крыльями по воздуху. А вот и Рахдай. Размытая фигура, едва видимая на солнце, ринулась ко мне.

— Доспех… — прохрипела фигура, резонируя голосом с биением моего сердца. — Глупец! Ты так и не научился владеть могучим оружием! Хочешь опять сжечь меня Сударшаной? Ха-ха! У тебя слабая крепость, Колояр!

Я не ответил и молча смотрел, как амулет на шее тускло засветился в унисон рунам. Рахдай завыл в предвкушении победы и бросил всю свою астральную массу в проецируемый образ, созданный Ясни. Дух шамана клюнул на приманку. Он видел не меня, а мой фантом в «Доспехе», и рванул именно к нему, проникая через брешь, к моему сердцу, чтобы уничтожить носителя и завладеть вожделенным призом.

Ясни не стал бить, а дал возможность Рахдаю соприкоснуться с фантомным доспехом, на котором висел амулет. Сигнатура шамана, коснувшись поверхности диска, не прошла насквозь, а оказалась внутри него, активируя астральные нити, которые замкнулись в бесконечную петлю.

Рахдай-Аварис заорал. Не вслух. Пространство астрала содрогнулось от его вопля и натянулось, как струна. Дух шамана, почувствовав ловушку, рванул обратно к Илье, но «зеркало» уже крепко держало его. Оно создало рекурсию. Каждый агрессивный импульс, усиленный злобой Рахдая, отражался от внутренних стенок амулета и возвращался к нему же. Он бился о невидимый щит, пытался разорвать нити, но петля затягивалась всё туже и туже. Чем сильнее шаман сопротивлялся астральной ловушке, тем плотнее становилась его клетка.

Никто из нас не видел, что происходит на астральном уровне с этим ублюдком. Только колыхание воздуха, сгустившегося, как кисель, и суматошное метание призрачных вороньих крыльев над моей головой могли создать картинку отчаянных попыток Рахдая избежать поражения в этом бою. Он, наверное, понял, какую судьбу ему уготовил человек с «Солнечным доспехом», и страстно хотел дотянуться до моего горла, прежде чем амулет поглотит его навечно.

Ясни не торопился развеивать образ фантома и чего-то ждал. Петля замкнулась на третьей попытке Рахдая прорваться наружу. Его сигнатура сжалась, превратилась в тёмную, неподвижную точку внутри диска. Диск остыл, руны перестали светиться, почернели, как головёшки давнего костра.

Сегодня впервые мне удалось создать «теневую копию» в боевых условиях. Хитроумный магический конструкт оказался великолепной наживкой, на которую клюнул шаман. Фантом, облачённый в броню, ничем не отличался от меня живого. Рахдай был настолько ослеплён желанием добраться до своего врага и убить его, чтобы овладеть «Солнечным доспехом», что забыл об осторожности и внимательности. Хотя тактика шамана оказалась правильной. Уничтожив меня, он бы привязал артефактный кинжал к себе. Но… как говорится, есть нюанс.

Я дал команду убрать броню. Ясни трансформировался в безобидную ручку и вернулся в карман куртки. Диск-амулет был помещён в деревянную шкатулку. Теперь предстоял последний шаг: залить в бетон последнее пристанище Рахдая. Надеюсь, в ближайшее тысячелетие я о нём не услышу.

— Отключайте блокираторы, — дал я команду застывшим от произошедшего архатам. — Всё кончено.

А сам подошёл к Илье, до сих пор лежащему на земле. Сейчас он выглядел гораздо лучше. Освободившись от физической боли и ментальных страданий, Савин даже порозовел и дышал свободно.

— Как себя чувствуешь? — спросил я, присев на корточки.

— Какая же удивительная тишина в голове, — прошептал Илья и улыбнулся. — Только мои мысли. Спасибо, господин Колояр, что не дали мне умереть.

— Я же сказал, что не допущу этого, — подав руку, помог управляющему встать на ноги.

— А с этой сущностью… она же больше не вернётся? — Савин с опаской покосился на шкатулку, торчащую из кармана моей куртки.

— Как сам думаешь после того, что увидел? — усмехнулся я. — Кстати, давай посмотрим твоё тавро…

Илья торопливо расстегнул рубашку, демонстрируя своё костлявое тело. Я внимательно посмотрел на то место, где находилось тавро в виде круга из змей. Удовлетворённо кивнул. Этой гадости больше не было. Чистая светлая кожа стала знаком нашей победы.

— Что? — с тревогой спросил Илья, опуская голову. — О, боже! Неужели? Ваша магия невероятная, — признался управляющий чуть ли не со слезами на глазах. Трясущимися руками застегнулся. — Князь Константин Юрьевич был сильным одарённым, мог с лёгкостью создать огромный котлован или срыть холм, чтобы не строить объездную дорогу. Но вы переплюнули его. Такой техники ни разу не видел. А с огненной бронёй вам ни один враг не страшен.

— Знаешь народную поговорку: против лома нет приёма, если нет другого лома?

— Нет, никогда не слышал! — рассмеялся Илья.

— Господин Колояр, позвольте выразить вам восхищение такой ювелирной работой! — когда я вместе с Савиным вышел из деактивированного круга, Ларион склонил голову, как и Вадим. — Признаться, не верил, когда господин Зотов уверял, что мы сильно удивимся, когда столкнёмся с вашей магией. Нам даже не пришлось поучаствовать в ритуале.

— Даже не вспотели, — огорчённо добавил Вадим.

— Какие ваши годы, — хмыкнул я. — У нас впереди много дел. Работы всем хватит. И магам, и простым бойцам… Ну что, забирайте генераторы и возвращаемся. Сколько времени прошло, интересно?

Я поглядел на часы, присвистнул. Стрелки замерли на месте, как будто механизм перестал работать. Ладно, дома посмотрю. Возможно, это результат магического воздействия, или Рахдай напоследок решил пакость сотворить.

— Да уже два часа прошло, как мы начали ритуал, — подсказал Вадим, глянув на свои «котлы». — А время пролетело как один миг. Колояр Ставерович, я понимаю, что ваша техника основана на «огненной» Стихии, но вы бы могли подсказать, какой алгоритм для конструкта использовали?

— Можно попробовать, но не обещаю, что он подойдёт к твоей Стихии, — я пожал плечами. — Ты же «водник»?

— Так точно, — почему-то по-военному ответил Первак. — Ларион по «земле» спец.

— Вот вы мне ответьте, спецы, где лучше всего похоронить вот эту гадость? — я похлопал по карману, где лежала шкатулка. — План у меня таков: залить в бетон и закопать в каком-нибудь безлюдном месте. Чтобы никто не смог добраться до амулета.

— Зачем закапывать? — удивился Вадим. — Заливаете в бетон, помещаете в стальной толстостенный контейнер с антикоррозийным покрытием и кидаете в воду. Желательно где-нибудь в глубоком озере. Солёная вода не подойдёт, слишком агрессивна. А вот в пресной пусть себе лежит тихонько. Даже если со временем контейнер, а потом и бетон рассыплется, то сущность всё равно не сможет ничего сделать. Разве что в какую-нибудь рыбу переселиться.

Отсмеявшись, я покачал головой:

— Рано или поздно сталь подвергнется коррозии, начнутся разрушения. Сколько там времени пройдёт? Лет двадцать-тридцать? Да и опасность быть зацепленным рыбацкой сетью тоже нельзя исключать. А мне нужна гарантия лет на пятьсот.

— В болоте утопите, — подсказал Илья. — Пока оно превратится в торфяник, не одна сотня лет пройдёт. Скорость накопления торфа в среднем составляет около одного миллиметра в год. Ну, максимум, три миллиметра в отдельных случаях. А в стальном контейнере, да ещё в бетоне… Ну, не знаю, на два-три тысячелетия гарантия.

— Хорошая идея, — одобрил Ларион, идя впереди нашей маленькой группы. Вадим топал следом, неся в руке сумку с блокираторами. — Только надо выбрать такое болото, чтобы его не вздумали осушать под сельхозугодья. Поэтому предлагаю выбрать сибирские болота. Васюганские, к примеру.

— Васюганские? — я задумался. А почему бы и нет? Тогда мои потомки гарантированно не встретятся с Рахдаем ещё очень долго. Конечно, ничего вечного не бывает, и однажды шаман в результате стечения роковых обстоятельств сможет выбраться наружу… Но это будет уже другая история.

Нил встретил нас с большим облегчением. Он уже и так нарезал круги, как со смехом пояснил Алехандро, и даже собирался идти искать нас вопреки приказу.

— Пить хочу, — прохрипел Илья, порозовевший от долгой ходьбы.

— В машине возьми, в заднем кармашке чехла, — подсказал мой водитель, глядя на Савина. — Надо же, порозовел. А то все эти дни ходил какой-то серый, будто пылью притрушенный.

— Выздоровел, поэтому и порозовел, — ухмыльнулся Илья и полез в машину.

Дав приказ Нилу собираться к отъезду, я отошёл в сторону и позвонил Мире. Она ответила чуть ли не мгновенно, словно телефон у неё лежал под рукой.

— Ты как? — выдохнула она с тревогой?

— Всё в порядке, дорогая, — я прищурился и поглядел на безоблачное небо, такое высокое, с невероятным лазурным оттенком. — Клиента упаковали, осталось только найти ему надёжное пристанище. Все живы-здоровы.

— И Савин? — осторожно спросила Мира.

— А что ему сделается? — хмыкнул я. — Сидит в машине, водой отпивается. Такой стресс пережил. И да — он чист. Рахдай полностью его покинул. Не поверишь, но у Ильи даже тавро исчезло!

— Это очень хорошо, очень! — впервые у Миры проскользнули нотки такого облегчения, что мне захотелось засмеяться. Железные нервы супруги, оказывается, совсем не железные. — Ты сейчас где?

— Уже собираемся домой, — я увидел, что Нил машет мне рукой, дескать, закругляйся, хозяин! — Через час-полтора приедем.

— В таком случае ты успеешь на обед. И без тебя мы за стол не сядем!

Конец пятой книги