Глава 27. Сушки и сухари.

Катя Кошкина

Аккуратно упаковав пластиковый контейнер с кашей, мы с Савелием бежим через двор.

–А чем болеет Эва? А когда она придет? – Засыпает меня вопросами сын.

–Надеюсь, что завтра–послезавтра, – отвечаю и быстро стучу пальцами по экрану, набирая номер Андрея.

Пусть спустится. Иначе мы сегодня везде опоздаем.

Мое сердце колотится, как перед свиданием.

Свободен! Андрей не женат! Он не пытался изменить жене со мной!

Господи… это такое облегчение, что я чувствую себя почти счастливой.

Нет, я прекрасно понимаю – между нами это ничего не меняет. Отношения родителя с учителем не возможны, но…

Но! Хотя бы мечтать и думать теперь я могу об Андрее с чистой совестью. Не ощущая себя злостной разлучницей и падшей женщиной.

–Доброе утро…

Самсонов выбегает из подъезда к нам с Савелием на встречу в спортивном костюме.

–Доброе утро! – Жмет Андрею руку Савелий. – А вы идете бегать?

–Да… – разводит он руками. – Сегодня тренировки, скорее всего, полноценной не выйдет. А телу нужна физическая нагрузка.

–Как Эва? – Спрашиваю, отдавая свою скромную стряпню.

–Ещё спит. Но без температуры. Я утром дважды измерял.

–Ладно, ты всё равно следи, – неловко улыбаюсь и хватаю ладонь сына. – а мы побежим.

–Давайте…. Кать!

–Что? – Оборачиваюсь.

–Хорошего дня. Можно я напишу?

–Зачем?

–Ну уроки там узнать…

–А? Да! Конечно! – Вспыхиваю.

Дура, Кошкина. Ты снова забываешься!

Учебный день проходит прекрасно, за исключением сообщений и звонков от мачехи.

В красках и, взывая к совести, она рассказывает, как страдает мой крестник без отца. Что я, как безотцовщина, как мать, должна всех простить ради ребёнка. А потом она тут же называет меня разлучницей, проституткой и обещает небесные кары.

Какой ужас! Это просто неведомая мне реальность, где у людей абсолютно незамутненное сознание. Вот что хотят видеть, то и видят.

Как долго это будет продолжаться? Решение при любом раскладе разменять квартиру крепнет во мне стремительно.

На перемене меня снова ловит завуч.

–Екатерина Романовна! Ну что вы решили с выездом для класса? Пикник?

–Родители ещё не ответили.

Я просто забыла их спросить!

–Ну вы поторопитесь!

–Конечно…

Усадив детей на уроке рисовать, погружаюсь в переписку…

–«Природа – это клещи».

–«А где дети перед едой помоют руки?»

–«Это они всухомятку будут есть? И пить сладкое?»

–«А давайте все оденемся одинаково – в джинсы и белые футболки! И закажем галстуки?»

–«Вы собираетесь возродить пионерию?»

–«Нет, просто так будет красиво.»

–«Дочка не носит джинсы» – это мама Эвы.

Почему не носит, кстати? Мне кажется, сейчас дети из них не вылезают.

–«А кто будет мариновать мясо?»

–«Какое мясо? Это так и до пива недалеко.» – Не выдерживает чей–то папа. – «Мы же не на шашлыки идём! Хватит сосисок и печенья с маршмеллоу.»

–«Мы такое не едим. Готовы взять фрукты и овощи.»

Устав от потока родительского сознания, задаю главный и животрепещущий вопрос:

–«А кто с нами сможет пойти?»

И… тишина. Разозлившись, пишу, что если не найдутся желающие, то заведу журнал дежурств и пойду приглашать родителей по списку. С вызовом на работу!

С горем пополам набирается пять человек. Три мамы, тот самый активный дедушка с яблоками и один отец. Прошу отозваться ещё хотя бы одного папу.

И, конечно, мое сердце радостно замирает, когда от контакта «Самсон» прилетает сообщение, что он тоже готов нам помочь.

Едва дотерпев приличное время после окончания уроков, я пишу Андрею задание для Эвы.

И всю тренировку Савелия, вместо того, чтобы проверять тетради, я объясняю Самсонову, как правильно рисовать схемы предложений. Он так забавно тупит… Что не выдержав, я набираю его номер.

–Андрей, ну что здесь не понятно? Начало предложения мы пишем с высоким хвостиком. Квадрат делим на количество букв. Согласные твердые закрашиваем синим, мягкие – зеленым, гласные – красным.

–Ааааа… – со смехом издает стон Андрей. – Кошкина! Мне страшно! Это только первый класс!

–Не забывай знаки препинания в конце предложения! – Смеюсь в ответ.

–Я понял. Ты просто издеваешься!

–Нет! Издеваться я начну, когда начнем изучать деление в столбик.

–Ну с этим все проще.

–Да? А если единицы не делятся на число, и приходится занимать у десятков? А в сотнях остается число равное делителю? Что делать в ответе?

–Что? О Господи… – хохочет. – Снимать штаны и бегать, Кошкина! Все! Я устал. Сколько стоит твои услуги репетитора? Плачу двойной тариф!

Как счастливая идиотка, сижу и улыбаюсь. Понимаю, что Самсонов не шутит, и это приглашение на совместный вечер.

А нам нельзя. Но очень хочется! И мы уже когда–то с таких встреч начинали. Когда Андрей никак не мог сдать историю России.

–Как на счет ужина? Я что–нибудь закажу, а ты сделаешь с детьми уроки. Мммм?

От противоречивых эмоций я подхватываюсь на ноги и начинаю нервно мерить шагами коридор спортивной школы.

–Андрей, а Эва? Ей же нельзя пока ничего. Она что? Будет на нас смотреть и слюной давиться?

–Да ну! Я закажу без излишеств. В ресторане на районе есть неплохое детское меню. Бульон, грудка, пюре. Соглашайся.

–Самсонов… – вздыхаю. – Ты понимаешь, как это выглядит?

–А это смотря как смотреть. И через какое стекло…

Катя, ну хоть раз в жизни сделай то, что хочется! Откажешь и снова будешь рыдать в подушку. А Савелию так нужна мужская рука!

–Хорошо. Мы придем, – вздыхаю. – Около семи.

–Мы будем ждать. Пойду скажу Эве. А то она у меня уже за этот день «на голове сидит».

Улыбаюсь. Да уж… дети – они такие. Всегда нужна компания.

–Что–нибудь купить?

–Что–нибудь к чаю… – двусмысленно понижает тон Самсонов.

Его вибрирующие интонации бьют вниз моего живота и заставляют его приятно сжаться.

Но я, конечно, делаю вид, что этого не замечаю. Хорошо, что через телефон не видно моих алых щек.

–Сушки и сухари, Андрей. Твоей дочке больше ничего нельзя.

–Как скажете, Екатерина Романовна… – шутливо.

–Все, я кладу трубку!

–До вечера, Кать…

Блокирую телефон и борюсь с острым желанием попрыгать на месте со счастливыми визгами.

Ох, Кошкина. Ты уже чуешь, что это ничем хорошим не закончится? Правильно делаешь.

Из раздевалки шумной толпой выбегают дети.

–Мам…. – подходит ко мне сын и прищуривается. – А ты почему улыбаешься?

–Настроение хорошее, – отвечаю ему. – Давай, быстро собирайся. А то у нас ещё дела.

–Какие дела?

Маме нужно сделать из себя красивую женщину. Или это будет слишком заметно?

–Мам…

–Узнаешь! Собирайся!