Глава 11 Спуск в ущелье

Мы выступили сразу.

Без построений и лишних приказов, в горах это все равно было бы глупостью. Люди двигались короткими связками, неся канаты, крюки, кожаные ремни и фонари с закрытым огнём. Говорили мало, больше показывали жестами. Ветер тянул с высоты ледяным дыханием, и каждый шаг отзывался в теле тупой усталостью. Тут было явно холоднее, чем там, где шли мы.

Я держалась ближе к середине: не впереди, там шли те, кто прокладывал путь, и не в хвосте. Генерал Вэй Лян был где-то сбоку, чуть позади, но я чувствовала его присутствие так же отчётливо, как холод камня под ладонью. Он не торопил и не подгонял. В горах это делала сама земля.

Западный склон встретил нас недоброй тишиной.

Скала здесь была изломана, будто рассечённая старым ударом. Расщелина уходила вниз узкой, рваной щелью, слишком тесной для взрослого воина в доспехе. Свет фонаря терялся уже через несколько локтей, дальше только темнота.

Один из солдат лёг на камни, заглядывая вниз.

— Узко, — сказал он глухо. — Развернуться нельзя. Плечи застрянут, как он вообще туда свалился?

— Он не здесь свалился, выше, — ответил тот новобранец, что был с ним в одной команде. — Поскользнулся, пару метров пролетел по склону, а потом упал в расщелину метрами двадцати выше этой.

Другой солдат бросил вниз камень. Мы ждали.

Звук удара донёсся не сразу.

— Даже отсюда глубоко, — пробормотал кто-то. — Если он жив…

— Не гадай, — спокойно оборвал Вэй Лян.

Он подошёл ближе, присел у края, внимательно осматривая расщелину, будто запоминал её линии. Потом выпрямился и окинул взглядом людей.

— Туда не каждый пройдёт, — сказал он. — Нужен тот, кто легче и уже. Если поднимемся выше, это станет опаснее для того, кто спускается… это лучшее место, но…

Несколько взглядов скользнули по строю.

Я шагнула вперёд.

— Я пойду.

Тишина стала плотной, как перед грозой.

— Юй Лан, ты новобранец! Что ты смыслишь в подобных рода вещах⁈ Если ваша команда достала вещь в горах, это не значит, что ты теперь можешь все! — окликнул Хэ, предупреждающе.

— Я пройду, — сказала я ровно. — Там, где другие застрянут, я со своей комплекцией пройду. Если он жив, времени мало, а если ранен ещё меньше. Погода портится.

Генерал долго смотрел на меня.

— Это не подвиг, — сказал он наконец. — это риск.

— В горах это одно и то же, — ответила я.

Хэ уже собирался возразить, но Вэй Лян поднял руку.

— Канат через два каменных выступа, — распорядился он. — Узлы двойные. Спуск медленный. Сначала подай голос. Если он в сознании не торопись, осмотри место, возможно внутри ущелья будет спуск вниз или более удобное место, чтобы вытащить сразу обоих, если нет закрепи его и подай знак. Не лезь дальше, чем нужно.

Я усмехнулась едва заметно.

— Генерал, — сказала я, — вам не нужно делать вид, будто вы меня этому учите.

Он перевёл на меня взгляд. В глазах мелькнуло что-то острое.

— Ты слишком вольно говоришь для новобранца.

— Потому что вы уже решили, что я полезна. — ответила я тихо. — И знаете, что сейчас я и правда лучший кандидат. Вы, конечно, не волнуетесь о том, кто увязался за вами и ничего не рассказал о себе толком, однако у вас будет шанс понять, что я не враг армии Вэй.

Мгновение и он кивнул.

— Вернёшься, поговорим.

Не приказ, обещание.

Канат лёг на плечо привычным весом. Камень у края был холодным, шероховатым, надёжным. Я села, развернулась лицом к скале и начала спуск.

С каждым локтем вниз мир сужался: дыхание, камень, натянутая верёвка. Свет сверху тускнел, будто его съедала сама гора.

Холод здесь был другим. Не тем, что кусает кожу, а тем, что медленно забирается внутрь, в суставы, в грудь, в мысли. Камень под ладонями был влажным, местами покрытым тонкой коркой льда. Я двигалась осторожно, не спеша, позволяя телу помнить, как это делается, а не приказывая ему.

Где-то внизу мелькнуло движение или мне показалось. Я замерла, прислушалась. Ничего. Только ветер, глухо гудящий в расщелине, будто гора дышала. Ещё несколько локтей.

Выступ появился неожиданно узкий, неровный, но достаточно широкий, чтобы на нём можно было удержаться, и на нём лежал человек.

Он был на боку, лицом к скале, одна рука поджата под грудь, другая вытянута в сторону, пальцы сжаты так, будто он до последнего пытался за что-то ухватиться. Нога… я увидела это сразу, она была вывернута под неестественным углом.

— Жив… — прошептала я сама себе, не потому что знала, а потому что хотела верить.

Я спустилась ещё на шаг, закрепила канат и опустилась на выступ. Камень под ногами был скользким, но держал. Я присела рядом, коснулась его шеи, нащупывая пульс.

Есть.

Слабый, неровный, но есть.

— Эй, — сказала я громко, наклоняясь ближе. — Слышишь меня?

Он не ответил. Губы были синими, дыхание едва заметным. Здесь было слишком холодно, и он лежал так уже час как минимум. Если мы промедлим…

Я подняла голову и крикнула вверх, не жалея голоса:

— Нашла! Он без сознания! Жив, но нога сломана! Нужно вытаскивать очень осторожно!

Ответ пришёл не сразу, звук поднимался медленно, ломаясь о камень.

— Принял, — голос Вэй Ляна был глухим, но спокойным. — Сможешь продержаться, пока мы его вытаскиваем⁈

Я быстро прикинула. Узко. Верёвка занята, а проход узкий. С ним — никак, а вокруг этого выступа не одной тропки, ведущий вниз.

— А у меня и выбора то нет, здесь выступ, от которого нет ни одного спуска. Я дождусь!

Пауза.

— Держись, — сказал он. — Мы спустим вторую веревку, когда поднимем его до середины!

Я усмехнулась, хотя он этого не видел. Стянула с себя верхнюю накидку и накрыла ею парня, прижала ладони к его плечам, стараясь передать хоть немного тепла. Камень подо мной начал вибрировать от ветра.

Он усиливался.

Сначала это был просто гул. Потом резкий порыв, такой, что верёвка натянулась, как живая. Сверху посыпался мелкий снег, колючий, слепящий.

Буран.

Он пришёл внезапно без предупреждения.

— Генерал! — крикнула я вверх, перекрывая вой ветра. — Начинается буря!

Ответ донёсся обрывками, но я уловила главное:

— Вижу. Ускоряемся.

Снег бил в лицо, забивался за ворот, таял и тут же замерзал. Видимость сокращалась с каждым мгновением. Я прижалась спиной к скале, закрывая парня от ветра собой, чувствуя, как холод пробирается всё глубже.

«Только не сейчас, — подумала я. — Только не здесь».

Я была слишком хорошо знакома с горами, чтобы не знать: иногда они позволяют уйти. А иногда — нет.

И сейчас оставалось только одно.

Держаться.

Я действовала быстро, пока пальцы ещё слушались.

Сдёрнула с пояса короткий страховочный шнур, проверила узлы раз, второй. Ошибаться здесь нельзя. Подсунула верёвку под его грудь, зафиксировала под мышками, обмотала вокруг корпуса, чтобы при подъёме тело не перекрутило. Ногу трогать не стала только закрепила, как могла, притянув к здоровой, чтобы она не болталась в воздухе.

Он тихо застонал, когда я подтянула узел.

— Тише, — сказала я ему почти шёпотом, не ожидая, что он услышит. — Уже вытаскивают.

Я подняла голову и резко дёрнула канат, условный знак. Потом ещё раз. Длинно. Верёвка ответила натяжением. Значит, поняли.

Подъём начался медленно. Я придерживала тело, направляя его, чтобы не билось о камень. Снег слепил глаза, ветер рвал дыхание, но я не отпускала, пока он не ушёл выше, и ноги не исчезли в белой пелене.

Только тогда я позволила себе отступить.

Выступ был слишком узким, чтобы сидеть спокойно. Я забилась в самый дальний угол расщелины, прижалась спиной к скале, подтянула колени к груди. Камень вытягивал тепло жадно, без остатка. Снег залетал внутрь, оседал на плечах, таял и снова замерзал.

Холод становился невыносимым.

Сначала он кусал пальцы, потом запястья, локти, колени, а потом добрался до груди. Дыхание стало поверхностным, коротким, будто кто-то сжимал рёбра изнутри.

«Не спать, — сказала я себе. — Только не спать».

Терла ладони друг о друга, прижимала их к шее, к животу, двигала пальцами ног, насколько могла. Считала вдохи. Считала удары сердца. Считала трещины в камне перед глазами.

Раз. Два. Три.

Где-то наверху кричали. Или мне казалось. Ветер и снег смешали все звуки в одно сплошное, давящее гудение.

Время растянулось. Потеряло форму. Казалось, я сижу здесь уже не часы, а дни. Мысли путались, становились вязкими, медленными. Я ловила себя на том, что перестаю чувствовать боль, а это было хуже всего.

«Вторая верёвка, — подумала я. — Где вы…»

Я попыталась подняться и тут же опустилась обратно. Ноги не слушались. Колени дрожали, как у новобранца в первый день.

Снег ложился на ресницы. Я стряхивала его, снова и снова, но движения становились всё медленнее.

«Ещё чуть-чуть, — уговаривала я себя. — Они придут. Генерал не бросает».

Я знала это, знала и всё равно тело начало предавать.

Глаза закрылись всего на миг. Я была уверена на одно дыхание. Просто перевести дух. Просто дать голове отдохнуть.

Холод вдруг отступил. Это было странно. Почти приятно.

Я успела подумать, что это плохо.

А потом темнота мягко сомкнулась вокруг.