Глава 6. Договорная

Арчибальд Стоунхарт

К родителям я и так собирался. Завтра. Перед выпускными экзаменами всем курсантам давалась неделя на подготовку, которую можно было провести дома. Потому что потом, сразу после успешной сдачи, нас ждал гарнизон и служба. Многие оставались в столице, но я не хотел. Да и зачем иметь домик на море, чтобы потом туда не ездить?

Поэтому я так уверенно и самозабвенно врал – ведь назавтра меня не будет, и никто мою ложь проверить не сможет. И ничуть не расстроился, когда Доргсан решил отправить меня домой в милой девчачьей компании.

Только маленький нюанс: он это сделал не по доброте душевной.

Мне не повезло – мой куратор оказался старым приятелем моего отца. И наверняка последний, когда отправлял меня в столицу чуть больше девяти лет назад, договорился с Доргсаном (и кем-то еще), чтобы за мной присматривали. От того, видимо, все годы обучения этот рыжий самоуверенный ведьмак до меня докапывался.

Впрочем, я отвечал ему взаимностью. Выводить людей из себя меня мама еще в десятилетнем возрасте научила.

Так о чем я? Ах, да. Великодушие Доргсана. Шло оно вкупе с подозрительностью, поэтому куратор наверняка знал, что я приукрашал действительность. И нашел вполне законный способ это проверить: отправить меня знакомить невесту с родителями, а самому через пару дней связаться с лордом Стоунхартом и поинтересоваться, один я был или не один.

А папа у меня человек прямолинейный – он врать не будет. Вот мама… мама бы прикрыла (правда, потом устроила головомойку, но это мелочи).

Значит, рисковать нельзя. Так и придется везти Оливку в Сапфировую бухту.

Она этому очевидно не обрадовалась: вон как щеки надула, губы поджала, брови нахмурила. Забавная. Не столько красивая, столько именно интересная. Волосы эти в косичке, магия некромансткая. Некроманток у меня не было. Пока что.

Эх, какие перспективы!...

— Что бы ты знал: я никуда не поеду!

… разбивались о суровую действительность.

— Без вариантов, Оливка, — не согласился я. — Если ты не поедешь, об этом узнает Доргсан, а если узнает он, узнает и твой декан. Тебе проблем мало?

Она насупилась еще больше, став похожей на воробья зимой. Значит, в сумочке действительно прихватила что-то с факультета. Вот бы выяснить, что именно.

— Мы можем вместе выйти из города, дойти до ближайшей деревни, а дальше разойтись куда глаза глядят, — не сдавалась беглянка.

Мы стояли у самого выхода из административного крыла, и вести здесь такие разговоры было как минимум опрометчиво. Поэтому я предложил дельное:

— Пошли пообедаем!

— Я не голодна, — тут же заявила девчонка. Я даже не удивился.

— Зато я голоден. А тебе полезно поесть прежде, чем продолжишь портить мне жизнь.

— Это ты мне ее портишь!

— Взаимно, — легко согласился я и, не дожидаясь очередного отказа, подхватил Оливию под локоть.

Она дернулась, разумеется. Гордо. Злобно. Совершенно очаровательно.

— Руки убрал!

— Не могу.

— Да что значит не можешь?!

— То и значит, — ровным тоном и с улыбкой ответил я. — Сейчас за нами не следит только ленивый. Если мы начнем расходиться в разные стороны сразу после кабинета декана, Доргсану даже писать отцу не понадобится – он просто лично прибежит смотреть, как рушится моя легенда.

Это ее слегка остудило. Ненадолго, но все же.

Лив метнула по сторонам настороженный взгляд и, кажется, тоже заметила, что во дворе академии слишком уж много случайно скучающих людей. Один курсант чересчур медленно чистил сапоги. Пара девиц у фонтана делала вид, что обсуждает лекции, но глаза то и дело соскальзывали на нас. Даже старый привратник у ворот смотрел так внимательно, будто внезапно проникся живым интересом к чужой личной жизни.

— Прекрасно, — процедила она. — Просто прекрасно.

— Вот и я говорю. Поэтому сейчас мы идем как приличная парочка, которая не только счастлива, но еще и умеет жевать.

— Я тебя ненавижу.

— Это заметно. Но со стороны, надеюсь, выглядит как страсть.

Оливка попыталась прожечь меня взглядом – получилось впечатляюще. Если бы взглядами можно было воспламенять, от меня остались бы сапоги и дурная репутация. К счастью, магию посреди улицы Оливия применять не стала. Видимо, решила, что скандал ей пока ни к чему.

Ресторацию я выбрал не самую дорогую, но приличную: с отдельными столиками, чистыми скатертями и кухней, после которой люди обычно выживали. Нас проводили в дальний угол, и я, не спрашивая некромансткого мнения, заказал жаркое, пирог, сыр, хлеб, ягодный морс и еще десерт – на всякий случай. «Невеста» смотрела на меня так, будто прикидывала, можно ли отравить человека одной только вилкой без использования яда, заклинания или проклятья.

— Ты очень уверен в себе, — заметила она, когда официант отошел.

— Я красив, голоден и при деньгах. Самое время для уверенности.

— Почему мы не можем просто разойтись? — тут же перешла к делу неугомонная Морти-как-ее-там.

Я откинулся на спинку стула.

— Потому что Доргсан и мой отец хорошо знакомы.

— И?

— И проверить наш визит в поместье для него будет проще, чем тебе выдумать еще одну тетушку.

Оливка нахмурилась.

— Что это значит?

— То и значит. Если мы попадемся на вранье, нас обоих могут отчислить. Тебя – за побег и кражу, меня – за ложь начальству, подлог и неподобающее поведение.

— Тебя пугает неподобающее поведение? — искренне изумилась Лив.

— Вообще нет. Меня пугает отчисление за неподобающее поведение за неделю до выпуска.

Я сказал это спокойно, но она, кажется, услышала. Лив прищурилась и медленно произнесла:

— А меня не пугает. Я и так собиралась валить.

Вот тут я едва не поморщился.

Нет, я, конечно, уже догадался. Но услышать это вслух было неприятнее, чем хотелось бы.

— Поздравляю, — сказал я. — А я не собирался. Мне до выпуска рукой подать, и терять почти десять лет из-за одной очень упрямой некромантки я не намерен.

— Это не мои проблемы.

— Уже твои.

— Нет! — она аж подпрыгнула на стуле. — Это ты все заварил! Ты назвал меня своей невестой. Ты потащил меня к декану. Ты сейчас сидишь здесь и ешь мой обед взглядом.

— За последнее замечание даже обидно.

Официант принес блюда, и на несколько секунд разговор прервался звоном тарелок. Лив мрачно уставилась на жаркое, будто подозревала в нем заговор.

Я быстро прикинул варианты, потому что терять прямо сейчас подставную невесту мне было не с руки.

Просьбы не работали. Давление – тоже так себе. Угрозы она, похоже, воспринимала как фоновый шум. Значит, нужен был другой язык. Универсальный.

— Хорошо, — сказал я, когда официант ушел. — За что ты согласишься сыграть мою пару перед родителями?

Она даже ложку отложила.

— Ни за что.

— Не торопись.

— Я уже поторопилась, когда попалась тебе на глаза.

— Могу помочь.

— Чем? Выдать мне еще одну фальшивую биографию?

— Могу обеспечить протекцию.

— Не нужна.

— Связи.

— Тем более не нужны.

— Поддержку.

— От тебя?

— Это прозвучало оскорбительно.

— Так и было задумано.

Я постучал пальцами по столу.

Упрямая. Какая же упрямая! И ведь не из каприза. Просто по-настоящему не хочет никому быть должна. Это уже было интереснее.

— Ладно, — сказал я. — А деньги?

И вот тут произошло маленькое чудо.

Совсем маленькое.

Она не вздрогнула, не ахнула, не бросилась спрашивать сумму. Просто на долю секунды застыла. Всего на миг –но я-то заметил.

Ого. Кто бы знал, что все будет так просто.

— Неинтересно, — слишком быстро сказала Оливия.

— Врешь.

— Сам врешь!

— Это мой талант. А ты сейчас просто неубедительна.

Она сжала губы.

Я подался чуть вперед.

— Я могу заплатить. Много.

— У меня нет привычки продаваться.

— А у меня нет привычки выражаться неточно. Я не говорю о продаже. Я говорю о сделке.

Она молчала.

Я видел, как в ней боролись злость, гордость и очень приземленная арифметика. Последняя, к моему тайному восторгу, постепенно поднимала голову.

— Сколько? — наконец спросила Лив так, будто слово само вырвалось у нее против воли.

Я едва не улыбнулся слишком явно.

— Столько, сколько ты никогда не заработаешь, будучи обычным некромантом на королевской службе.

Ее взгляд вспыхнул.

— Не смей так говорить о моей работе!

— Я не о работе, Оливка. Я о жалованье.

Это было, между прочим, чистой правдой. Даже хороший некромант редко видел большие деньги, если только не умудрялся сочетать службу с частной практикой, а это требовало времени, имени и очень крепких нервов.

— Всего на пару дней, — мягче добавил я. — Перед мамой и папой нам даже влюбленную парочку особенно изображать не придется. Они и так придумают за нас половину чувств.

— Сомнительное утешение.

— Потом я объявлю, что родители против, — продолжил я, пропустив ее комментарий мимо ушей. — Что мы все осознали и расторгли помолвку. Красиво, благородно и без жертв.

— Кроме моих нервов.

— Их ты и так уже тратишь бесплатно.

Она сердито ткнула вилкой в жаркое.

Я не мешал.

Пусть думает. Честно говоря, в этот момент я уже почти видел, как в ее голове выстраивалась цепочка: пара дней неудобств, деньги, потом свобода. И если свобода нужна ей так сильно, как мне кажется, соблазн должен был быть весомым.

— Пару вопросов, — сказала Лив наконец.

— Я весь внимание.

— Мне нужно будет с тобой спать?

Я поперхнулся морсом.

— Что?!

— Я уточняю условия сделки.

— Нет!

— Целоваться?

Вот тут я уже закашлялся всерьез.

— Только если очень понадобится для убедительности, — выдавил я и тут же получил такой взгляд, что поспешно добавил: — Но лучше не надо. Ради моей же безопасности.

— Умная мысль.

— Спасибо, я ими иногда пользуюсь.

Она еще немного помолчала.

— И твои родители точно не станут проверять у меня родословную до седьмого колена?

Я фыркнул.

— Нет. Мама будет оценивать тебя по способности не теряться за столом и не бояться ее. Папа – по способности не врать слишком глупо. Если хочешь, могу потом отдельно рассказать, кого из них стоит бояться сильнее.

— Подозреваю, обоих.

— Наконец-то здравая мысль.

После этой фразы Лив смотрела на меня очень долго, словно прикидывала, насколько мне можно доверять. Я не давил.

И мое терпение было вознаграждено:

— Деньги вперед!

А вот это уже был язык, на котором можно было договориться.

— Половину дам, как только выйдем из города, — сказал я. — Вторую – когда покинем дом моих родителей.

Оливка еще немного посверлила меня взглядом, проверяя, не шутил ли я.

Я не шутил. Ну, почти.

Наконец Оливия выдохнула.

— Ладно.

Я улыбнулся.

— Ладно?

— Ладно, Стоунхарт. Но если попытаешься меня надуть...

— Даже не мечтаю. Ты слишком опасна для мошенничества.

— Правильно мыслишь.

Она взяла бокал, сделала глоток и лишь после этого спросила с обреченным подозрением:

— И куда именно мне придется тащиться ради твоего семейного спектакля?

Я откинулся на спинку стула, сцепил руки в замок и самым загадочным тоном сообщил:

— О, надеюсь, ты любишь морские курорты!

Глаза у нее расширились так очаровательно, что я едва удержался от смеха.

Кажется, моя невеста только что поняла, что сбежать из столицы ей все-таки удастся.

Просто в совершенно неправильную сторону.