Глава 10. Семейная жизнь

Оливия Мортимер

До деревни и трактира мы добрались уже в сумерках. Народу здесь было не сказать, чтобы много, но шумели они знатно.

Потому что из шестерых мужиков, занимавших столы вокруг, пятеро оказались наемниками.

Пьяными наемниками.

Я недовольно поморщилась и прижалась поближе к боку Арчибальда. Да, неприятно. Но с ним как-то спокойнее.

И этой мысли я даже не стыдилась.

Стоунхарт тихо хмыкнул и обнял меня за талию. Гад.

— Добрый вечер, хозяюшка, — с той своей лучезарной улыбкой, от которой у нормальных женщин, наверное, подкашивались ноги, обратился Арчи к полной, сурового вида трактирщице за стойкой. — Нам бы комнату на ночь.

Хозяйка окинула нас таким взглядом, будто за один миг успела увидеть в нас контрабандистов, беглых преступников, тайных любовников, а заодно и неплательщиков.

— Комнату, значит, — протянула она. — А вы кто такие будете?

— Путники.

— Это я и без тебя вижу. Откуда едете?

— Из деревушки неподалеку, — ничуть не смутился Арчи. — Из... Вшерхвоста.

Я поперхнулась воздухом.

Нет, деревня наверняка называлась как-то иначе. Просто ему, в отличие от меня, действительно удавалось запоминать подобные кошмары.

— Вшер... чего? — прищурилась хозяйка.

— Вшерхвоста, — с безупречной уверенностью повторил он. — Милое местечко. Тихое. Куры наглые.

— А едете куда?

— В Сапфировую бухту. К родственникам.

— К чьим?

— Моим, — невинно ответил Арчи и чуть крепче сжал мою талию, будто напоминая: рот открываешь только в случае крайней необходимости.

Хозяйка перевела взгляд на меня.

— А эта тебе кто?

И вот тут Стоунхарт, не моргнув глазом, заявил:

— Жена.

Я поперхнулась уже по-настоящему.

Закашлялась, согнулась пополам, а этот бессердечный негодяй принялся заботливо хлопать меня по спине, еще и с таким участием, будто сам не был причиной моего внезапного удушья.

— Тише, милая, тише, — проворковал он. — Ты так растрогаешься, что люди подумают, будто я не лучший муж на свете.

Я бы ему в этот момент с удовольствием доказала обратное. Желательно тяжелым предметом.

— Не молоды ли вы для брака? — с заметным недоверием осведомилась хозяйка.

— Нет, — тут же ответил Арчи. — Любовь не имеет возраста.

Из-за ближайшего стола кто-то хрюкнул в кружку.

Хозяйка, впрочем, не разжалобилась.

— А кольца где?

— Припрятаны в надежном месте на время дороги, — еще честнее сообщил мой «муж».

— Это в каком же? — поинтересовался один из наемников, не оборачиваясь. — Можем проверить, если надо.

За соседним столом заржали.

Арчи даже головы в ту сторону не повернул.

— Благодарю за участие, но я как-нибудь сам справлюсь с вопросами сохранности собственного имущества.

— И жены, значит, тоже? — снова донеслось оттуда.

— Особенно жены, — совершенно спокойно подтвердил он.

Хозяйка еще раз окинула нас взглядом, явно решая, стоим ли мы будущих неприятностей. Потом пожала плечами.

— Комната будет через полчаса. Пока ступайте поужинайте. И если твоя жена вдруг решит, что ты врешь, выясняйте это не на моем полу.

— Как можно, — так искренне возмутился Арчи, что я едва не восхитилась. — У нас полное семейное согласие.

— Вижу, — буркнула трактирщица и кивнула в сторону столов. — Вон туда садитесь, подальше от печи. Там сквозит меньше.

Мы выбрали стол в дальнем углу, как можно дальше от пьяных наемников и как можно ближе к двери. Последнее, подозреваю, было моей идеей, а первое – общей.

Стоило нам сесть, как я повернулась к Арчи и зашипела:

— Жена?!

Он невозмутимо взял со стола кривовато вытертую кружку, понюхал, передумал из нее пить и поставил обратно.

— Иначе нас бы развели по разным сторонам.

— И что?

— И то. Ты правда хочешь остаться здесь одна с пьяными вооруженными людьми?

Я перевела взгляд на зал.

Наемники действительно были вооружены. У кого нож на поясе, у кого меч, у кого топорик, у кого физиономия, которой уже было достаточно.

Н-да.

— Нет, — процедила я.

— Вот и я так подумал.

— Но почему сразу жена? Мог бы сказать – невеста.

— Невест на ночь по разным комнатам раскладывают охотнее, чем жен, — терпеливо пояснил Стоунхарт. — А я бы очень не хотел потом объяснять одному особо ретивому пьянице, почему ему нельзя стучаться в твою дверь.

Аргумент, к сожалению, был разумным.

Я мрачно поджала губы.

Как же меня раздражало, когда он оказывался прав!

В этот самый момент от соседнего стола отделилась крупная тень. Один из наемников – рыжебородый, плечистый, с носом, явно не раз ломаным и не раз же неправильно сросшимся, – подошел к нам, покачиваясь не столько от слабости, сколько от выпитого.

— Эй, парень, — сказал он, глядя не на меня, а на Арчи. — А за сколько одолжишь нам свою жену?

Во мне все похолодело.

Арчи даже не шелохнулся. Только взгляд его стал совсем другим: спокойным, но холодным.

— Еще одно подобное возмутительное предложение, — произнес он вежливо, почти ласково, — и я буду вынужден пустить в ход кулаки.

За спиной рыжего кто-то громко прыснул.

— Слышали? — хохотнул еще один. — Малой нас пугает.

— А ну-ка, красавчик, — ухмыльнулся бугай, нависая над столом. — Давай. Напугай.

— Арчи, не надо, — быстро сказала я.

Очень быстро.

Очень искренне.

Потому что, во-первых, сил на большую магию у меня почти не осталось. Во-вторых, наемников было много. А в-третьих, я вдруг очень ясно поняла, что если сейчас начнется драка, то спокойным вечером это уже не закончится.

Но мой «муж» явно придерживался иного мнения.

— Ты сам попросил, — заметил он и встал.

Дальше все произошло так быстро, что я успела только ахнуть.

Рыжий замахнулся первым – широко, пьяно и с уверенностью человека, привыкшего, что его кулак обычно решал все вопросы. Арчи чуть качнулся в сторону, пропуская удар мимо, и коротко, точно врезал в ответ.

Не в лицо – под дых.

Наемник согнулся.

В ту же секунду Арчи добавил – уже магией. Едва заметный всплеск, словно воздух перед его кулаком на миг стал тверже, и бугай отлетел на пару шагов, врезался спиной в скамью и рухнул на нее, а потом и вовсе съехал на пол.

— Нечестно! — возмущенно завопил кто-то.

— Зато эффективно, — отозвался Арчи.

И это, разумеется, было ошибкой, потому что остальные наемники подобного пренебрежения к товарищу не оценили.

Сначала встали двое.

Потом третий.

Четвертый уже просто выругался и пошел следом, засучивая рукава с таким видом, будто всю жизнь мечтал именно об этом вечере.

— О боги, — пробормотала я.

Арчи только хрустнул костяшками и чуть сдвинулся так, чтобы оказаться между мной и ними.

А потом все превратилось в настоящую манную кашу, которую я с детства ненавидела.

По началу я честно пыталась следить – правда! Но как следить за дракой, где летают стулья, ругаются взрослые вооруженные мужики, один слишком красивый идиот бьет кулаком и магией попеременно, а вокруг все орут так, будто это не внезапный трактирный мордобой, а праздничное представление?

— Хозяйка! — отчаянно позвала я, когда кто-то с грохотом опрокинул соседнюю скамью. — Сделайте же что-нибудь!

Та даже головы толком не повернула. Протирала кружку за стойкой так безмятежно, словно драка была не помехой, а приятным музыкальным сопровождением.

— А что я сделаю? — философски отозвалась она. — Выпустят пар, потом мириться начнут. Я на пиве и вине заработаю. Меня все устраивает.

Я уставилась на нее. Она лишь пожала плечами.

Нет, ну замечательно!

Я снова повернулась к драке, но там так ничего и не прояснилось.

Арчи вроде бы пока не проигрывал – я пару раз видела, как кто-то отлетал от него в сторону. Но и не выигрывал тоже, потому что противников было слишком много, а помещение слишком маленьким. Над столами, лавками и человеческими спинами мелькали локти, кулаки, сапоги и обрывки ругани.

Я вцепилась в край стола.

Ну не стоять же просто так!

Но что делать?

Малую магию я могла попробовать, но боялась зацепить самого Стоунхарта. А большую... большую, если честно, после кладбища использовать было страшновато даже мне.

И все же, когда кто-то особенно здоровенный ухватил Арчи сзади за плечо, а второй полез спереди, я поняла, что выбор у меня закончился.

— Ну уж нет!

Я вскочила на стол.

Кто-то удивленно охнул.

Кто-то выругался.

Кто-то, кажется, решил, что я сейчас собираюсь читать тост.

А я просто вытянула руки и выплеснула вперед все, что во мне еще осталось.

Зеленая волна сорвалась с пальцев резко, почти болезненно. Не такая мощная, как на кладбище, но вполне достаточная, чтобы трактир внезапно вспомнил о законах пространства.

Мужиков разметало по залу. Не красиво. Зато далеко.

Один впечатался в стену у окна, второй – в стойку, третий с громким «уф!» съехал под соседний стол, двое запутались в перевернутой лавке, а рыжий бугай, который начинал весь этот театр, снова оказался на полу, теперь уже окончательно оскорбленный судьбой.

Тишина упала так резко, что у меня в ушах зазвенело.

Все смотрели на меня.

С удивлением.

С опаской.

С тем специфическим выражением лиц, которое появлялось у людей, внезапно осознавших, что симпатичная девица в углу вообще-то может превратить их вечер в поминки.

— Эй, малой, — осторожно сказал кто-то, переводя взгляд с меня на поднимающегося Арчи. — А у тебя жена... из этих, что ли? Из некромантов?

Арчи выпрямился, одернул пострадавшую, но уцелевшую куртку и с таким достоинством, будто не он только что валялся в трактирной драке, ответил:

— Да. Такая у меня Лив.

Повисла пауза. Долгая. Насыщенная.

Я уже почти решила, что сейчас начнется второй раунд, только уже на тему «жечь ведьму», когда рыжебородый главарь наконец поднялся, потер челюсть и неожиданно заявил:

— Так бы сразу и сказал.

Я удивленно моргнула.

Он сплюнул в сторону, покосился на меня с заметно большим уважением, чем раньше, и добавил:

— За такую жену надо выпить.

Арчи, чтоб его, даже не задумался.

— Не откажусь.

И все.

Вот просто все.

Будто еще минуту назад никто никому не собирался проламывать голову табуретом.

Мужики начали поднимать столы и скамейки. Кто-то поставил на место кружки. Кто-то позвал хозяйку. Та, ни капли не удивившись, уже тащила из-за стойки новый бочонок и орала кому-то на кухню насчет закусок.

— Я же говорила, — бросила она мне мимоходом. — Выпустили пар. Теперь мириться будут.

Я стояла на столе, тяжело дыша и пытаясь осознать, как именно мир устроен и почему он настолько не согласован с моими представлениями о приличиях.

Арчи поднял на меня взгляд. Веселый. Гордый. Совершенно неуместно довольный.

— Оливка, — сказал он, — слезай. А то еще подумают, что я тебя плохо кормлю.

Я медленно спустилась.

Села обратно.

И смотрела, как все, кто недавно махал кулаками, теперь спокойно рассаживались вместе, заказывали выпивку и подзывали к себе моего... мужа.

Да.

Совсем не так я представляла себе семейную жизнь, если уж на то пошло.