## Глава 25

Руки Луизы вскинулись слишком поздно: оскаленная пасть уже летела прямо в лицо, обжигая лоб псиным дыханием. Огромная лохматая голова, тупая и жуткая, рванулась вперёд, точно мохнатая акула. Пальцы Луизы уткнулись в нижнюю челюсть Паука — длинную, волосатую, жилистую, — и она с ужасом осознала, что её голова оказалась в его пасти. Зубы смыкались вокруг лица; нижние щекотали нежную кожу под подбородком, верхние ласково гладили чёлку. Он собирался содрать с неё скальп вместе с лицом. Время замедлилось, хотя всё заняло от силы полсекунды.

Она плашмя вставила теннисную ракетку ему сбоку в пасть. Челюсти сомкнулись, дерево с треском раскололось, щепки разлетелись по её щекам. Луиза поджала ноги и рухнула навзничь, стараясь упасть как можно быстрее. Она с размаху приземлилась на стопку журналов National Geographic — да так сильно, что из груди выбило весь воздух. Журналы поехали, Луиза поскользнулась на них и затылком грохнулась о деревянный пол. Раздался глухой стук, отдавшийся во всём теле, и перед глазами на мгновение потемнело.

— Паук, нет! — заорал Марк из другого конца чердака.

Что-то тяжёлое обрушилось ей на грудь, пригвоздив к полу и выбив остатки воздуха. Паук уже стоял на ней — она даже не заметила самого прыжка — и снова щёлкал зубами у самого лица. Луиза впилась пальцами в длинную голубую шерсть на его груди и изо всех сил толкала его вверх, точно выжимая штангу. Ей едва удалось сдвинуть Паука, но этого хватило: его челюсти сомкнулись в каком-то миллиметре от кончика её носа.

Она отвернулась и рванула руки вверх и в стороны. Паук в исступлении щёлкал зубами у её щёк, из его глотки вырывался сбивчивый, голодный вой. Затем он исчез, но Луиза всё ещё чувствовала его тяжесть на себе. Он возник снова почти мгновенно: из пустоты вылетели пасть и горячие струи липкой слюны, брызнувшие ей на губы и нос. Когти яростно рвали её плечи и шею. Он стоял на ней четырьмя лапами, но Луиза с ужасом вспомнила, что лап у него шесть, — и две оставшиеся теперь самозабвенно орудовали, точно сапёрные лопатки, кромсая блузку, кожу, грудь и незащищённую шею. Пальцы Луизы начали соскальзывать с лоснящейся шерсти. Локти медленно сгибались.

Что-то твёрдое больно врезалось ей в левое бедро, и Луиза решилась. Едва Паук закинул голову для очередного броска, она разжала пальцы, нащупала то, что лежало сбоку, и со всей дури замахнулась.

Плечи обожгло болью, когда она влепила розовым роликовым коньком по морде Паука. Угол вышел нелепым, удар потерял половину силы, но всё же заставил его пасть захлопнуться. Монстр оглушительно завизжал, вонзил все шесть лап в её мягкие ткани, выдавив капли крови из живота, бёдер и груди, и вдруг тяжесть исчезла. Паука на ней больше не было.

Паникуя, Луиза рванулась вверх, расталкивая коробки и мешки, пытаясь встать. Паука нигде не было видно. Она дико оглядела тусклый чердак и заметила Марка в самом дальнем углу.

— Беги! — закричал он.

Луиза попыталась разглядеть Паука, но тот испарился. Послышался его гортанный, похожий на треск бензопилы рык из темноты. Она засекла его под самым карнизом, в том месте, где из-под пола вылезал розовый утеплитель. Он припал к полу, готовый к новому прыжку: зад задрался вверх, грудь прижата к доскам, а сам он мерцал, то проявляясь в воздухе, то исчезая.

— Не заставляй меня! — заорал Марк из дальнего угла чердака — то ли Луизе, то ли Папкину.

Грудь больно ныла, словно избитая. Затылок, которым она грохнулась о пол, пульсировал в такт бешено колотящемуся сердцу. Кислый кофе вперемешку с остатками яичницы подступил к горлу, и Луиза с трудом сглотнула, сдерживая рвоту. Нужно выходить отсюда.

Она коснулась взглядом пространства справа — люк был совсем рядом. Луиза резко повернула голову как раз в тот миг, когда Паук снова растаял в воздухе. Но она услышала его рык, и едва он возник опять, как уже набрал ход. Все шесть лап сжались под тяжёлым туловищем, мышцы перекатывались под длинной голубой шерстью — хоть какая-то часть его тела постоянно находилась в движении. Луиза ужасно не хотела снова прикасаться к нему; ей хотелось лишь одного — удержать его подальше от себя.

Инстинктивно она схватила стопку старых комиксов Марка и швырнула в Паука. Пакет врезался ему прямо под передние лапы. Пластик лопнул, комиксы разлетелись — никакого вреда это не причинило, но сбило ритм, и суетящиеся лапы запутались. Монстр рухнул на бок, снеся её старый трёхколёсный велосипед. При ударе о пол весь воздух на чердаке будто спрессовался. Словно таракан, перевёрнутый на спину, он мгновение беспомощно сучил лапами, а затем ловко встал на ноги.

— Не заставляй меня! — снова завопил Марк.

Луиза уже неслась к люку. Паук зашёлся жутким рыком, который нарастал и взмывал всё выше, переходя в вой. Она перемахивала через препятствия, кубарем перекатилась через скамью для жима, которую Марк получил от мамы на прошлые праздники, приземлилась на ноги и уже схватилась за край люка, чтобы соскользнуть в коридор и захлопнуть крышку прямо перед носом у Паука… но тут нечто страшной силы ударило её между лопаток. Луиза полетела вперёд, земля и небо поменялись местами.

Она вывалилась с чердака лицом вниз, сокрушительно ударилась о раскладную лестницу, ощутив во рту солоноватый вкус крови, перевернулась через голову и рухнула на ковёр в коридоре. Всё перед глазами затянуло серой пеленой. Что-то массивное пролетело прямо над ней, и Паук с оглушительным грохотом приземлился в коридоре. Одним плавным, молниеносным движением он развернулся к ней всем телом, перекрыв путь к входной двери всеми шестью лапами. Он облизал окровавленные зубы, подрагивая и то исчезая, то снова появляясь. Она оказалась заперта в доме. Со стороны чердачной лестницы доносилось, как Марк о чём-то спорит с Папкиным.

Она не могла оторвать глаз от Паука, но косым взглядом заметила, что дверь в родительскую спальню полуоткрыта. Если добраться туда, можно успеть запереться и подпереть дверь матрасом.

Луиза сделала ложный финт вперёд, будто собирается прорываться к входной двери. Паук тут же отреагировал, смещая задние лапы, и в этот миг она резко рванула назад, прошмыгнув между чердачной лестницей и стеной, обрушив на пол град из рамок с фотографиями и споткнувшись о кресло. Оказавшись за лестницей, она во весь дух помчалась к родительской спальне.

Она надеялась, что лестница задержит Паука, но стена справа гулко прогудела, точно барабан, когда он впился в неё когтями. Луиза бросила взгляд наискосок: чудовище неслось за ней прямо по верхней части стены, точно по полу, готовясь камнем обрушиться на добычу.

Луиза рванулась к дверному проёму родительской спальни, но над головой скорей почувствовала, чем увидела, как туша Паука оторвалась от стены. Вложив всё в этот рывок, словно олимпийский спринтер, она толкнулась от ковра и швырнула своё тело в проём — ровно в то мгновение, когда Паук обрушился ей на плечи.

Его инерция впечатала Луизу в пол. Она даже не успела выбросить руки для защиты. У неё остался лишь миг, чтобы мысленно поблагодарить маму за то, что та так и не заменила петлевой ковролин паркетом, — а затем её зубы с глухим стуком сомкнулись, когда она лицом врезалась в ковёр. Перед глазами вспыхнули яркие белые искры.

Она не дала Пауку ни секунды. Оттолкнувшись от пола, Луиза изо всех сил подмяла под себя ноги и локти, выдирая тело из-под его туши. До спальни оставалось рукой подать — заскочить, захлопнуть дверь, упереться ногами и держать. Но четыре его лапы встали по обе стороны от неё, а две оставшиеся обрушились сверху, прижимая к полу. Луиза мгновенно перевернулась на спину, поджала колени и принялась хаотично лягаться, целясь ему прямо в кончик морды, с такой скоростью, что он не успевал перехватить её ноги.

Она раз за разом всаживала пятки ему в морду, и он подался назад, прикрывая чувствительный нос. На мгновение Луизе показалось, что ей удастся вырваться, из груди уже готов был вырваться всхлип облегчения, как вдруг его голова подалась вперёд, и челюсти сжались на её правой щиколотке.

Луиза зашлась отчаянным криком. Кольцо зубов сжало щиколотку, вгрызаясь до самой кости. Паук мотал головой из стороны в сторону; Луиза чувствовала, как коленный и тазобедренный суставы трещат, готовые вылететь. Рыча, Паук попятился, волоча её за собой. Вся тяжесть её тела пришлась на изуродованную ногу. Луиза визжала, пытаясь сесть, но не находила упора. Она била его второй ногой, раз за разом всаживая пятку в переносицу, но он лишь пригнул массивную голову, принимая удары на костлявый лоб.

Она скребла ногтями по ковру, но не могла зацепиться. Боль в щиколотке стала невыносимой; Луиза судорожно ловила ртом воздух, но из сорванного горла вырывался лишь хрип. Силы покидали её. Позвоночник словно перестал передавать импульсы телу. Руки и ноги обмякли. Всё кончено. Собака, выдуманная её братом, сейчас загрызёт её насмерть. Она больше не могла сопротивляться.

Она даже не сразу осознала, что Паук разжал челюсти. Его лапы прошлись по её груди, рёбрам, плечам; одна наступила прямо на лицо и соскользнула, рассекая губу. Луиза уткнулась носом в ковёр, чтобы он не сдёрнул с неё кожу.

Паук перешагнул через неё, разворачиваясь к коридору. Сквозь колокольный звон крови в ушах Луиза услышала его скулёж — но звуки изменились. Теперь они звучали тревожно, быстро, взахлёб, источая животный страх. Пронзительный, диссонирующий визг дробился и накладывался сам на себя. Монстр больше не нападал — он использовал её тело как трамплин, желая оттолкнуться и оказаться как можно дальше от того, что появилось в коридоре.

Он швырнул себя прочь, прижимаясь к левой стене, и исчез из виду. Луиза всё ещё слышала, как его когти грохочут по обоям, мимо чердачной лестницы, а затем теряют сцепление на повороте. Его туша с размаху врезалась в пол, заставив весь дом содрогнуться, затем когти заскрипели по линолеуму, с треском раскололись дерево и стекло — он выбил дверь в гараж, и всё затихло.

Двигаться не было сил. Никогда ещё она не ощущала такой опустошённости, но всё же Луиза приподнялась на локтях и взглянула вдоль коридора. В темноте вырисовывался силуэт. Марк.

Он вскинул правую руку, и на её конце что-то извивалось и дёргалось. Остальное тело замерло неподвижно. Вскинутая рука описывала дуги, будто обшаривая коридор в поисках цели. Затем Марк шагнул из тени на блеклый полосатый свет, падающий из столовой. Лицо его было мертвенно-бледным. На правую руку был надет Папкин.

Папкин помахал ей.

Он корчился и паясничал — жутко живой и яркий, в отличие от деревянного, безжизненного Марка.

— Кака-ве-ве! — заверещал Папкин своим писклявым голосом. Звук вырывался из горла Марка, но это совершенно точно был голос Папкина — Луиза помнила его с глубокого детства.

— Нет, — выдохнула она.

Папкин затянул песню, раскачиваясь из стороны в сторону:

— Папкин здесь! Папкин здесь! Ой-ой-ой, Папкин здесь!

Марк сделал неловкий, спотыкающийся шаг к Луизе. Затем другой. Папкин вёл его за собой.

— Папкин здесь! Папкин дома! Ах, спасайся, Папкин дома! — верещал он, словно безумный ребёнок.

Луиза попятилась, сдирая ладони о ковёр, пока не упёрлась спиной в выбитую вентиляционную решётку.

— Марк? — позвала она, а затем постаралась вложить в голос всю строгую властность, на какую была способна: — Марк!

Он остановился.

— Марк, — повторила Луиза. Из развороченного горла вырывался лишь хрип. — Сними его.

— Нету Марка, теперь только Папкин! — завопила кукла.

— Заткнись, — отрезала Луиза. Осознание того, что она спорит с куклой, обдало её волной злости. — Марк, сними его, или я сама его с тебя сорву. Хватит с меня этого бреда.

В правом колене будто толкли битое стекло, едва она попыталась на него опереться. Позвоночник отозвался сухим хрустом, когда она поднялась на ноги. Таз горел адской болью, словно его раскололи надвое.

— Ой-ой-ойки! — заверещал Папкин. — Ножки-встаножки!

— Перестань, — простонала Луиза, прижавшись к стене и пытаясь разогнуть спину.

— Папкин всех спас! — завопил Папкин. — Папкин прогнал Паука! Настало время играть и играть!

Папкин отвернулся от Луизы, и тело Марка послушно развернулось вслед за ним. Он шагнул в конец коридора и скрылся за поворотом, ведущим к входной двери. Луиза заставила себя сделать шаг. Можно сбежать через кухню. Действовать нужно незамедлительно. Правая щиколотка подогнулась, но колени пока держали. Она двинулась вперёд.

За углом раздался характерный щелчок дверного засова, и Луиза замерла. Из-за стены выглянула голова Папкина.

— Злые люди запирают Папкина, — произнёс он, кивая невпопад. — Но Папкин вернулся! И останется навсегда!

Он заплясал по коридору в сторону Луизы, волоча за собой марионеточное тело Марка. Ей нужно было пробиться к брату.

— Марк, не позволяй ему снова это делать, — выдохнула она. — Не отдавай ему контроль.

— Злая Луиза! — закаркал Папкин. — Злая Луиза! Заперла Папкина! Сделала Папкину больно! Папкин очень, очень злой!

— Я тебя не запирала, — ответила Луиза, делая ещё шаг навстречу. Если оттолкнуть их и прорваться к кухне, можно уйти через гараж. Марк выглядел так, будто спал на ходу. Папкин был помят и потрепался. Хороший толчок — и в бега. — Нэнси убрала тебя на чердак, потому что ты навредил Эрику! Ты разозлил её, Папкин!

— Нэнси не хочет играть с Папкиным! — выплюнул он губами Марка. — Папкин заперт! Папкин один! Папкин похоронен! Все бросили Папкина!

Они были уже совсем близко. Луиза сгруппировалась, готовая толкнуть Марка и рвануть прочь.

— Потому что ты плохо себя вёл, — сказала Луиза. — А теперь ты будешь послушным?

— Папкин всегда хороший! — заверещал тот. — Это остальные плохие!

Марк присел над грудой щепок и обломков, оставшихся от чердачного люка, и Папкин принялся шарить в них.

Когда Марк выпрямился, Папкин сжимал что-то в узловатых тряпичных ручонках. И затянул свою жуткую песенку: