— Я чувствую, — сказал Марк.

— Нет, — отрезала Луиза.

— И я буду дурой, если проигнорирую своё чутьё, — продолжила Мерси. — Но ничего страшного. У меня уже было два похожих сложных объекта.

Луиза почувствовала, что кузина её предала. Отвернулась от неё. Встала на сторону врага.

— Это ужасно бестактно, — произнесла она. — Нам продышаться не дают, наши родители только что умерли!

— Для тебя это не должно быть сюрпризом. Ваша семейка всегда была со странностями.

— Да почему все твердят одно и то же?! — вспыхнула Луиза.

— Очевидно, вам нужно уладить одно неконченное дело, — ответила Мерси. — Но есть специалисты, которые умеют с этим работать. Освятить дом, провести чистку… Всё абсолютно конфиденциально. Они понимают, как огласка может навредить сделке.

— И кто этим занимается? — спросил Марк.

— Я привлекала Маму, — ответила Мерси.

Луиза вспомнила, что у её тёти Гейл был ангел-хранитель по имени Мебахия, который присматривал за ней и помогал находить удобные места на парковке.

— Господи помилуй, — пробормотала она.

— Вот именно, — подхватила Мерси. — Она человек верующий, и, если честно, попросит от вас только небольшое пожертвование — они как раз строят новый центр образования для взрослых. Подумай сама, Луиза! Допустим, ты не веришь в чертовщину — ну и отлично. Всё равно процедура подарит вам чувство завершённости. На тех двух объектах, с которыми я работала, после очищения цена продажи выросла на пять процентов!

— Это что… мама с папой? — глухо спросил Марк. — Кто там ходит?

Мерси снова превратилась из риелтора в их двоюродную сестру.

— Если бы я знала, — вздохнула она и сжала его руку. — Мне так жаль, Марк.

— Ты думаешь… — Марк тяжело сглотнул. — Думаешь, мы сможем их увидеть?

Луиза поняла: это нужно немедленно пресечь. Опасно допускать мысль, что «умер» — это не навсегда.

«Шанс хотя бы на секунду снова их увидеть…»

— Думаю, нам стоит посоветоваться с другим риелтором, — вмешалась Луиза. — Без обид.

— Никаких обид, — отозвалась Мерси. — Но любой скажет вам то же самое. В доме нечисто, и вы не сможете продать его, пока не разберётесь с этим. Даже если вы найдете того, кто закроет глаза, подобные вещи потом обязательно вылезут боком.

Она достала из сумочки ключи от машины, обняла Луизу, заставившую себя окаменеть, а затем порывисто обняла Марка, поглаживая его по спине.

— Мне пора на другой объект, — сказала она. — Вы подумайте и дайте знать. Мама с радостью поможет, особенно родственникам. Она обожает чувствовать себя нужной.

Они проводили её через гараж и остались стоять на подъездной дорожке. Мерси села в машину, весело посигналила им на прощание и уехала.

## Глава 15

— Каждый раз, — сказала Луиза. — Каждый. Божий. Раз.

— Я знаю, — отозвался Марк. — Шаг вперёд, два назад. Подумаешь, что дом — это твоя счастливая жила, а потом — бац! — и в нём привидения.

— Я говорю про тебя! — воскликнула Луиза, отступая и увеличивая дистанцию между собой и Марком. — Каждый раз, когда ты мне что-то говоришь, или я даю тебе шанс, или пытаюсь помочь, всё это выходит мне боком. Каждый! Божий! Раз!

— Эй, погоди, — сказал Марк. — Насколько я помню, я вообще-то сделал тебе одолжение, отдав двадцать пять процентов от продажи дома. По закону я был не обязан, но сделал это, потому что я классный парень. Так что если под «выходит боком» ты имеешь в виду «приносит кучу денег», тогда да.

— Казалось бы, я уже должна была усвоить урок, — продолжала Луиза. — Что пребывание в этом доме до добра не доведёт. Что находиться здесь попросту вредно. Но ты канючишь, чтобы я помогла с бумагами, и вот я снова тут — по уши в дерьме. Вы с мамой умеете играть на моих чувствах, как на органе. Мне тридцать девять лет, а я всё ещё ведусь. Какая же я жалкая.

— И что Мерси там увидела? — спросил Марк, оглянувшись на дом.

— Мерси взбесилась, потому что на чердаке что-то упало, а в трубах родительской ванной собрался воздух и они загрохотали, — сказала Луиза. — Невеликая проблема.

Когда она произнесла это, стоя во дворе, проблема и впрямь показалась несущественной.

— Ни разу не слышал, чтобы эти трубы стучали, — сказал Марк.

— В домах такое сплошь и рядом, — отозвалась Луиза.

— Это был просто случайный шум или стучали со смыслом? — спросил Марк.

— Просто обычный стук, — ответила Луиза.

— А это не могла быть азбука Морзе? — спросил Марк. — Вообще-то у духов давняя традиция стучать по столам и стенам для связи.

— В нашем доме, — настаивала Луиза, — нет никаких привидений.

— Говорю тебе, тут атмосфера жуть, — сказал Марк. — Нутром чувствую. И Мерси тоже почувствовала. Мы здесь не одни.

— Да одни мы! — воскликнула Луиза.

— Кажется, кто-то слишком уж горячо протестует, — сказал Марк.

— Цитаты из Шекспира не делают ложь правдой, — отозвалась Луиза.

Глаза Марка округлились.

— Ты что-то видела там вчера, — сказал он, озарённый догадкой. — Вот почему ты сбежала! Это были мама и папа?

Луиза не могла допустить и мысли о том, что в доме водятся призраки. У всего есть рациональное объяснение, надо лишь искать лучше. Белки, которые ей примерещились, шум в трубах, звуки на чердаке, заколоченный люк, куклы Марка и её собственные, исчезновение Папкина из мусорного бака, молоток, трость, авария… У всего на свете есть логическая причина. Этому её научил отец. А всё остальное — опасное, зловещие куклы, нападающие белки и «жуткая атмосфера» — исходило от матери. А Марк был слишком уж похож на маму.

Луиза расправила плечи.

— Неделя выдалась тяжёлой, — сказала она своим самым рассудительным, взрослым голосом. — Поехали по домам, а завтра позвоним новому риелтору. Стоит Мерси прознать, что мы ищем другого агента, она тут же прибежит и всё оформит.

Марк покачал головой.

— Я не буду продавать дом, — сказал он. — Можешь его закрывать.

И пошёл по траве к своему пикапу.

Луиза почувствовала, как волна ярости затапливает её разум.

«Он обманул меня! Он заставил меня вернуться, втянул во всё это, а теперь умывает руки. Нечестно!»

Все проблемы были из-за этого дома. Здесь они провели детство, поэтому каждый раз, оказавшись тут, снова превращались в капризных детей. Если в доме и водились призраки, то лишь призраки прошлого: воспоминания, старые обиды, незакрытые гештальты Марка в отношениях с родителями. Но она-то взрослый человек! У неё есть свой ребёнок. Её главная цель — обеспечить будущее Поппи. И она не позволит Марку всё разрушить. Луиза глубоко вздохнула и пошла следом.

— Марк! — окликнула его Луиза.

Он остановился у противоположного борта своего пикапа и смотрел, как она идёт к нему по траве. Фасад дома выходил на восток, поэтому заходящее солнце сейчас находилось сзади, погружая весь передний двор в тень. Лишь дома на противоположной стороне улицы купались в золотистом свете уходящего дня.

— Марк, — произнесла Луиза, — ты правда думаешь, что в родительском доме водятся привидения? Ты серьёзно веришь, что внутри настоящие призраки?

— Да, — ответил он.

— Я не пытаюсь оскорбить твой интеллект, — сказала Луиза. — Понимаю, что дом кажется жутковатым. Мне он тоже таким кажется. И слова Мерси бьют по нашему уязвимому эмоциональному состоянию, но призраков не существует.

— Я не могу продать дом, Луиза, — сказал он, печально качая головой.

— Тогда дай мне этим заняться, — сказала она. — Тебе даже присутствовать не придётся.

— Как ты думаешь, чьи призраки здесь обитают? — спросил Марк. — Мамы и папы. Мерси сказала, единственное решение — найти того, кто изгонит их духов. Но что тогда с ними станется? Если мы изгоним их душевные сущности, что с ними будет? Они просто исчезнут навсегда? Я не могу взять на себя грех и стереть наших родителей из бытия.

Луиза прижала ладони к капоту пикапа Марка, чтобы сдержаться и не сжать их в кулаки.

— Нет там никаких мамы и папы, — сказала она.

— Я подержу дом пару лет, — ответил Марк. — Может, их энергия со временем рассеется сама собой.

Луиза больше не могла сдерживаться.

— Дерьмо! — выкрикнула она. — Какое же дерьмо! Всё точно как в колледже! Как с теми картами! Как с каждым грёбаным проектом, который ты начинал и бросал на полпути — только потому, что становилось сложно, или ты панически боишься доводить дела до конца, да и мало ли что ещё всю жизнь тебя тормозит! Ты же обещал мне! И Поппи!

— Я же не знал, что наши родители всё ещё здесь! — закричал он ей через капот.

— Их не существует!

— Откуда ты знаешь? «Есть многое в природе, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам!»

— Не прикрывайся Шекспиром! — отрезала она. — Есть правда, а есть ложь, и третьего не дано. Есть факты: дома, автокатастрофы, кремация. И есть чушь: призраки, ауры, экзорцизм. И если ты начинаешь путать правду с вымыслом, ты пропал!

— Мы с Мими думаем иначе, — сказал Марк. — И тётя Гейл, судя по всему, тоже. Так что ты в меньшинстве.

— Реальность не определяется большинством голосов! — заявила Луиза. — Тут тебе не выборы! К тому же тётя Гейл верит, что флакончик с водой из реки Иордан лечит её головные боли, так что эксперт из неё так себе.

Заходящее солнце ещё отбрасывало длинные жёлтые лучи по обе стороны дома, но палисадник уже погрузился в сумерки, и воздух становился густым и серым.

— С самого своего приезда ты только и делаешь, что указываешь мне! — сказал Марк. — С первой же минуты командуешь. Но вообще-то душеприказчик здесь я, и я решил не продавать дом.

— Это наш детский дом! Это тебе не «Сияние»!

— Из того же семейства, — сказал Марк сквозь сумерки. — Если бы ты умела признавать, что не знаешь всего на свете, тебе не пришлось бы растить Поппи в одиночку.

— Ты только посмотри, что ты делаешь! — воскликнула Луиза. — Когда тебе не нравится направление разговора, ты тут же переходишь на личности. Ты прямо какой-то эмоциональный абьюзер-осьминог, оплетающий всех своими словесными щупальцами!

— Тебе бы обсудить с психотерапевтом твои метафоры, — сказал Марк. — Органы, осьминоги… Обо многом говорит.

— Нет у меня психотерапевта, — ответила Луиза.

— Это многое объясняет.

— Опять ты за своё! Мне не нужны советы по личной жизни от взрослого мужика, который вкалывает барменом и верит в привидений.

— Сказала женщина, у которой вообще нет личной жизни, — парировал Марк. — Суть в том, что ты ведёшь себя так, словно всё о всех знаешь, но никого не слушаешь. Ты просто раздаёшь ценные указания.

Луиза почувствовала, как голову сдавило такой спазмой, словно череп сейчас расколется.

— Ты обещал мне, — выдохнула она, подавшись к Марку. — Ты сказал, что мы продадим этот дом. Я осталась только потому, что мне нужны деньги для Поппи. Ты не имеешь права менять всё на ходу!

Улица почти полностью погрузилась во тьму. Всё вокруг казалось холодным и зыбким.

— Мой ключ остался у тебя, — сказал Марк. — Не забудь запереть заднюю дверь.

Он открыл водительскую дверь, и свет в салоне озарил его. И только сейчас Луиза по-настоящему разглядела его лицо. Глаза у него блестели от слёз, лицо отекло. Он уезжал, потому что просто не мог смириться со смертью родителей. Не мог их отпустить. Ей нужно было достучаться до него. Марк сел в пикап и захлопнул дверь.

Она вспомнила, как мать учила её манипулировать детьми. И вспомнила про керамическую сосиску.

Луиза распахнула пассажирскую дверь и крикнула: — Подожди! Не уезжай!

Она оставила дверь настежь и ринулась в погрузившийся во мрак дом. Пронеслась по коридору, мимо кабинета, мимо открытой вентиляционной решётки — прямо в свою старую спальню, где схватила со стола огромную керамическую копилку-сосиску. Монеты внутри со звоном перекатились. Копилка оказалась куда тяжелее, чем казалась: от тяжести прострелило правое плечо и запястье, словно они не выдержат. Луиза вытащила её на улицу и ухнула на переднее сиденье Маркова пикапа.

— Папин сосисочный фонд, — выдохнула она, сбившись с дыхания.

— И что? — спросил Марк с водительского места.

— Она почти полная.

— Ура, — сухо буркнул Марк.

— Там, наверно, долларов пятнадцать или двадцати, — сказала Луиза. — Знаешь, что это значит?

— Это значит, что у нас есть пятнадцать или двадцать долларов, — ответил Марк.

— Это значит «Пицца-Чайниз», — сказала Луиза, точно зная, что ни один Джойнер не сможет устоять перед «Пиццей-Чайниз». — Давай же, папа бы не хотел, чтобы эти деньги пропали даром. Поужинаем и попрощаемся с мамой и папой как следует.

Мать врала им, чтобы не заводить домашнее животное. Луиза врала Поппи, что по воскресеньям «Щенячий патруль» не показывают, потому что «персонажи спят». Теперь она соврёт Марку, чтобы он согласился продать дом.

— Я тоже не хочу изгонять дух мамы и папы, — сказала Луиза, на ходу припоминая всё, что видела в кино. — Давай лучше устроим прощальный ужин с «Пиццей-Чайниз» в нашем старом доме и попросим их мирно, с любовью перейти в иной мир. Мы поможем им понять, что пора всё отпустить и шагнуть к свету.

Марк несколько секунд побарабанил ключами по рулю, а затем замёр.

— Дурак из нас двоих вроде как я, — сказал он, — но даже я знаю, что не стоит возвращаться в дом с привидениями после наступления темноты.

— Это дом нашего детства, — сказала Луиза. — Здесь только воспоминания, а они не могут причинить вред.

— Я бы не был так уверен, — ответил он.

Но он не повернул ключ, не завёл пикап и не уехал. И Луиза всё поняла. Он попался на крючок.

## Глава 16

Для их матери не было ничего лучше затяжного праздничного марафона, который начинался на Хэллоуин и достигал кульминации в Новый год традиционным «Пицца-Чайнизом». В тот вечер семья Джойнеров устраивала праздник в каждой комнате. На сей раз мать не готовила: вместо этого они с отцом заказали гору китайской еды и пиццы — любимых лакомств всех гостей, — и это мероприятие окрестили «Пицца-Чайнизом».