Как продать дом с привидениями
ОСТАВЬТЕ НАМ ОТЗЫВ
Мы надеемся, что вам понравилась эта книга. Если это так, мы будем очень признательны за короткий отзыв. Ваши оценки действительно важны для авторов и помогают любимым книгам находить новых читателей.
Вы можете оценить эту книгу или оставить отзыв здесь:
Amazon.co.uk,
Waterstones,
или у вашего любимого книгопродавца.
Как продать дом с привидениями
ISBN твердого переплета: 9781803360539
Специальное издание для Waterstones и Forbidden Planet: 9781803365152
Специальное издание Broken Binding: 9781803365169
Экспортное издание в мягкой обложке: 9781803361642
Австралийское экспортное издание: 9781803365176
ISBN электронного издания: 9781803360546
Опубликовано Titan Books
Подразделение Titan Publishing Group Ltd
144 Southwark Street, London SE1 0UP
www.titanbooks.com
Первое издание: январь 2023
10 9 8 7 6 5 4 3 2 1
Это художественное произведение. Все персонажи, организации и события, изображенные в этом романе, являются плодом воображения автора либо используются вымышленным образом.
Copyright © 2023 by Grady Hendrix. Все права защищены.
Право Грейди Хендрикса быть идентифицированным как автор этого произведения заявлено им в соответствии с Законом об авторских правах, промышленных образцах и патентах 1988 года.
Ни одна часть этой публикации не может быть воспроизведена, сохранена в поисковой системе или передана в какой-либо форме или любыми средствами без предварительного письменного разрешения издателя, а также не может распространяться в любой обложке или переплете, отличных от тех, в которых она опубликована, и без аналогичного условия, налагаемого на последующего покупателя.
Автор проекта перевода: semenovav@list.ru, март-июль, 2026 Версия перевода: 2.0 машинный перевод + последующая литературная редактура (также нейросетями).
Перевод выполнен в некоммерческих целях. Все права на оригинальное произведение принадлежат Грейди Хендриксу и издательству Titan Books.
Аманде,
Ты со мной повсюду.
Я вижу тебя, куда бы ни пошел,
Словно ты вокруг меня,
И это при том,
Что я точно знаю,
Где тебя похоронил.
КАК ПРОДАТЬ ДОМ С ПРИВИДЕНИЯМИ ———————————
## Глава 1
Луиза опасалась, что все пойдет наперекосяк, и потому сообщила родителям о беременности по телефону — находясь за три тысячи миль от них, в Сан-Франциско. Не то чтобы она хоть на секунду усомнилась в своем решении. Когда на тесте проявились две ровные розовые полоски, вся ее паника испарилась, а в голове отчетливо и твердо прозвучало:
«Теперь я мама».
Впрочем, даже в двадцать первом веке трудно было предсказать, как двое консервативных уроженцев Юга отреагируют на весть о том, что их тридцатичетырехлетняя незамужняя дочь ждет ребенка. Луиза весь день прокручивала в голове разные сценарии, пытаясь найти способ смягчить удар, но стоило маме снять трубку, а папе параллельно подключиться на кухне, как все подготовленные слова вылетели из головы, и она просто выпалила:
— Я беременна.
Она приготовилась к граду вопросов.
«Ты уверена? Иэн знает? Ты будешь рожать? Ты не думала вернуться в Чарльстон? Уверена, что это правильный шаг? Ты хоть представляешь, как тяжело растить ребенка одной? Как ты справишься?»
Пользуясь затянувшейся паузой, она выстроила защиту: «Да, пока нет, конечно, о боже, нет, нет, но я все равно это сделаю, да, справлюсь».
В трубке раздался навзрыд, словно кто-то всхлипнул, захлебываясь водой, и Луиза поняла: мама плачет.
— О, Луиза, — произнесла мама дрожащим от чувств голосом, и Луиза сжалась в ожидании худшего. — Я так счастлива! Ты станешь такой матерью, какой я стать не смогла.
У отца возник только один вопрос: ее точный адрес.
— Не хочу, чтобы таксист заплутал, когда мы приедем.
— Пап, вам вовсе не обязательно мчаться сюда прямо сейчас, — возразила Луиза.
— Еще чего, мы должны быть рядом, — ответил он. — Ты же наша Луиза.
Она поджидала их у подъезда, и сердце замирало всякий раз, когда за угол заворачивала очередная машина. Наконец перед домом притормозил темно-синий «Ниссан». Отец помог матери выбраться с заднего сиденья, и Луиза, не удержавшись, бросилась в ее объятия, словно маленькая девочка.
Они тут же поехали выбирать кроватку и коляску; родители в один голос заявили, что Луиза сошла с ума, если всерьез думает о тканевых подгузниках, дотошно обсудили методы кормления, график прививок и еще миллион решений, которые ей предстоит принять. Они накупили пустышек, памперсов, боди, пеленок, непромокаемых матрасиков, влажных салфеток, крема под подгузник, нагрудников, погремушек и ночников. И Луизе казалось, что они набрали уже слишком много, но тут мама сказала: «Да мы же толком ничего и не купили».
Ей даже не пришлось выслушивать упреки по поводу сложной ситуации с Иэном.
— Женаты вы или нет, но с его родителями мы познакомиться обязаны, — твердила мама. — Они тоже скоро станут бабушкой и дедушкой.
— Я ему еще не говорила, — призналась Луиза. — У меня едва одиннадцатая неделя.
— Беременнее от этого ты не станешь, — заметила мама.
— У официального брака есть ощутимые финансовые плюсы, — добавил отец. — Уверена, что не хочешь еще раз все обдумать?
Обдумывать заново Луиза ничего не хотела.
Иэн умел быть смешным и умным, а еще зарабатывал бешеные деньги, отыскивая редкие виниловые пластинки для богачей из Района Залива, желающих ностальгировать по детству. Он собрал полную коллекцию оригинальных первопрессов Beatles для четвертого по величине акционера Facebook и раздобыл бутлег с концертом Grateful Dead, под который член совета директоров Twitter когда-то сделал предложение первой жене. Луиза ума не могла приложить, за что ему платят такие суммы.
С другой стороны, когда она предложила сделать перерыв в отношениях, он воспринял это как сигнал встать на одно колено прямо в атриуме Музея современного искусства Сан-Франциско и сделать предложение. Он так убивался из-за ее отказа, что она в итоге поддалась и согласилась на секс из жалости — вот так она и оказалась в своем нынешнем положении.
В момент предложения на нем была винтажная футболка Nirvana с обложкой «In Utero» и дырой на вороте, обошедшаяся ему в четыреста долларов. Он ежегодно спускал тысячи на кроссовки, которые принципиально именовал «снарядами». Он утыкался в телефон, пока она делилась тем, как прошел день, посмеивался над ней, если она путала Rolling Stones и The Who, и каждый раз, когда она заказывала десерт, сомневался: «Ты уверена?»
— Пап, — говорила Луиза, — Иэн не готов быть отцом.
— А кто готов? — вздыхала мама.
Но Луиза-то знала: Иэн действительно не готов.
Любой приезд родителей всегда затягивается на три дня дольше приличного, и к концу недели Луиза уже считала часы до момента, когда наконец останется в квартире одна. Накануне их отъезда она заперлась у себя в спальне под предлогом «проверить почту», пока мама снимала серьги, собираясь прилечь, а отец ушел искать свежий номер Financial Times. Если удастся протянуть остаток дня до обеда, потом отправиться на прогулку по Пресидио, а после поужинать, думала Луиза, то всё пройдет гладко.
Но у тела Луизы были свои соображения. Ужасно хотелось есть. Ей требовались яйца вкрутую. Срочно. Пришлось вставать и плестись на кухню. Она прокралась в гостиную на цыпочках, стараясь не разбудить мать: вынести еще один разговор о том, почему бы ей не отрастить волосы, не вернуться в Чарльстон или не заняться снова живописью, было выше ее сил.
Мама спала на диване, свернувшись калачиком; желтый плед доходил ей до талии. Предполуденный свет четко очерчивал ее худощавый силуэт, мелкие морщинки у губ, поредевшие волосы и дряблые щеки. Впервые в жизни Луиза увидела, как мама будет выглядеть в гробу.
— Я люблю тебя, — произнесла мама, не открывая глаз.
Луиза застыла.
— Я знаю, — ответила она спустя секунду.
— Нет, — возразила мама. — Не знаешь.
Луиза ждала продолжения, но дыхание матери замедлилось, выровнялось и перешло в мерный храп.
Луиза ушла на кухню. Ей послышался обрывок чужого сна? Или мама имела в виду, что Луиза не верит в ее любовь? Или не понимает, насколько та сильна? А может, что Луизе не постичь материнской любви, пока она сама не родит?
Пережевывая яйца, Луиза ломала над этим голову. Может, дело в ее переезде в Сан-Франциско? Неужели мама считает, будто Луиза сбежала на другой конец континента лишь затем, чтобы увеличивать дистанцию? Луиза уехала учиться, а потом осталась из-за работы. Хотя, когда все детство слышишь от друзей, какая у тебя «классная мама», и даже спустя годы знакомые первым делом спрашивают про нее, дистанция необходима. Если хочешь жить собственной жизнью, то иногда и трех тысяч миль кажется мало. Луизе стало не по себе: а вдруг мама все понимает?
А еще был брат. За весь визит имя Марка прозвучало от силы пару раз. Луиза понимала, как это ранит мать — ведь у них с братом так и не сложилось «нормальных» отношений. Вот только, сказать по правде, Луизе вообще никакие отношения с ним были не нужны — ни нормальные, ни аномальные. В Сан-Франциско так легко делать вид, будто ты единственный ребенок в семье.
Луиза была классическим старшим ребенком — прямо-таки эталонным первенцем. Любая статья или тест на эту тему описывали ее со стопроцентной точностью: надежная, собранная, ответственная, гиперисполнительная. Как-то она даже наткнулась на термин «синдром первенца», помеченный чуть ли не как диагноз, и тогда же задумалась: а какое расстройство диагностировали бы у Марка? Скорее всего, хронический козлизм в терминальной стадии.
Если кто-то интересовался, почему они с братом не общаются, Луиза обычно пересказывала историю про Рождество шестнадцатого года. Мама целый день простояла у плиты, но Марк уперся и заставил всех пойти в сетевой ресторан «P. F. Chang’s». Там он явился с опозданием, вдрызг пьяный, попытался заказать всё меню разом и вырубился прямо за столом.
— Почему вы спускаете ему это с рук? — спросила тогда Луиза.
— Постарайся быть к брату снисходительнее, — ответила мама.
Луиза видела брата насквозь. Она получала стипендии и премии. Марк еле-еле наскреб баллы для аттестата. Она защитила магистерскую по промдизайну. Марк вылетел из колледжа в первом же семестре. Она проектировала вещи, которыми люди пользовались ежедневно — вплоть до элементов интерфейса для свежего айфона. Он же задался целью вылететь со скандалом из каждого бара Чарльстона. Он жил в двадцати минутах езды от родителей, но палец о палец не ударил, чтобы им помочь.
Но что бы он ни выкинул, родители восхищались им без устали. Снимет убогую конуру — и они ликуют так, словно он разрушил Берлинскую стену. Купит разваливающийся пикап за пятьсот долларов и заведет мотор — они смотрят на него как на космонавта, покорившего Луну. Когда Луиза завоевала престижную премию Американского общества промышленных дизайнеров, она с гордостью подарила их памятную статуэтку родителям. Те просто убрали её в шкаф.
— Брат расстроится, если увидит эту штуку: получается, у тебя есть награда, а у него нет, — объяснила мама.
Луиза знала: её холодная война с Марком оставалась вечным «слоном в комнате», невидимым призраком за семейным столом, источающим напряжение при любой встрече с родителями — особенно с мамой, которая органически не переваривала любые «острые углы». Мама вечно пребывала в «приподнятом настроении» и излучала «позитив», и хотя Луиза вовсе не имела ничего против счастья, мамин показной оптимизм казался болезненным. Она панически избегала неудобных тем и болезненных разговоров. Она руководила христианским кукольным театром и вела себя так, словно непрерывно находилась на сцене. В те редкие моменты, когда она как мать срывалась, из нее вырывалось: «Вы меня позорите!» — будто стыд был самым страшным грехом на свете.
Возможно, именно поэтому Луиза так твердо решила родить. Материнство станет той общей нитью, что свяжет их только вдвоем. Это наконец сблизит их. Она подозревала: всё то, что бесило ее в матери, сделает ту потрясающей, непревзойденной бабушкой.
Смахивая яичную скорлупу в раковину, Луиза думала о том, что новый этап выстроит между ними мост, и стены, которые она годами возводила для защиты, постепенно рухнут. Это не случится за один день, но так даже лучше. У них впереди целая жизнь, чтобы привыкнуть к новым ролям: дочь становится матерью, мать — бабушкой. В их распоряжении годы.
Как выяснилось позже, у нее оставалось ровно пять лет.
# ОТРИЦАНИЕ
## Глава 2
Звонок застал Луизу за отчаянными попытками убедить дочь, что «Бархатный кролик» той совершенно не понравится.
— Нам ведь только сегодня принесли столько новых книг из библиотеки, — сказала она. — Разве тебе не хочется…
— «Барвертин Кролик», — настаивала Поппи.
— Он страшнее «Рождественской сказки Маппетов», — сказала ей Луиза. — Помнишь, как ты испугалась, когда дверной молоток превратился в человеческое лицо?
— Я хочу «Барвертин Кролик», — твёрдо повторила Поппи.
Луиза понимала, что разумнее пойти по пути наименьшего сопротивления и уступить, но прочесть Поппи «Бархатного кролика» она согласилась бы разве что через свой труп. И надо же было сначала проверить посылку, а не давать Поппи открывать её сразу! Конечно же, мать не прислала чек для оплаты летнего лагеря «Юный палеонтолог», как обещала, а вместо этого умудрилась отправить Поппи экземпляр «Бархатного кролика», убеждённая, будто это любимая книга Луизы.
Книга вовсе не была её любимой — она была источником её детских кошмаров. Когда мать впервые прочитала её Луизе (а та была тогда в возрасте Поппи), девочка безутешно разрыдалась, узнав, что Кролика уносят во двор, чтобы сжечь.