Глава 37

Даррен

Высокую, сухую фигуру Мортимера я нашел сразу, недалеко от главных ворот.

Он стоял посреди двора, окруженный остатками своей свиты. Твари, которых он призвал, метались вокруг, не находя выхода. Все порталы были закрыты — должно быть, это Вера сделала, сама того не осознавая. И теперь порождения Скверны, запертые в нашем мире, начали терять форму и разбегаться.

— Мортимер!

Он обернулся. Цепкий безумный взгляд полыхнул яростью.

— Герцог, вы все-таки выжили. Какая жалость. А ваша супруга? Она цела? Или мои питомцы добрались до нее?

Я вскинул жезл, готовясь дать бой. За каждое свое мерзкое слово, за каждую попытку причинить Вере вред — он получит сполна.

— Ваши питомцы обратились в пыль. Сдавайтесь, Габриэль. Ваш план уже провалился, король в курсе всех ваших злодеяний.

Воздух сотряс его хриплый, нездоровый смех.

— Глупец! Вы думаете, это конец? Пришелица — ключ. Она откроет врата, и тогда Скверна…

— Она их закрыла, — оборвал его пламенную речь. — Вы просчитались, Мортимер. Она — не ключ, а замок. И вы сами привели ее сюда, чтобы она вас остановила.

Его лицо исказилось, смех резко оборвался.

— Вы лжете.

— Проверьте. Призовите хоть еще одну тварь. Посмотрим, что получится.

Конечно, я не был уверен на сто процентов, но если судить по тому, что уже видел — Вера запечатала порталы.

Мортимер выкрикнул заклинание на древнем, почти забытом языке, который мне уже доводилось слышать во время дуэли с Блэквудом. Воздух перед ним уплотнился, но портал не открылся. Вместо этого одна из уже призванных тварей, лишенная связи с источником, развернулась и прыгнула на своего хозяина.

Он даже не успел закричать.

Остальные твари, будто почуяв слабость, набросились следом. Через несколько секунд все было кончено. Лишенные порталов, создания тьмы начали распадаться, превращаясь в черный дым, который разносил ветер.

Я стоял и смотрел, как исчезают последние следы Скверны. И только растерзанное тело Габриэля напоминало о том, что твари были здесь на самом деле.

Постоял еще минуту, не испытывая ни малейшего сожаления по поводу кончины кузена короля и пошел обратно, к своей жене. Вера ждала меня.

Перешагивая через камни и клочья черной пыли, заполнившей каждый угол замка, я шел к своему кабинету. После грохота сражения, тишина казалась особенно гулкой. Веру застал напротив окон. Она куталась в мой старый сюртук, который, должно быть, сняла с вешалки у входа. Он был велик ей, рукава свисали, закрывая ладони, но она прижимала воротник к щеке, словно искала в нем защиту. Свет ее магии давно погас, но в глазах все еще стоял отблеск того, что она пережила.

— Все кончено, — произнес мягко, стараясь ее не пугать.

Но Вера все же вздрогнула и обернулась на голос. Увидела мое лицо и, кажется, все поняла без слов.

— А Мортимер?

— Мертв. Его разорвали твари Скверны. Ты закрыла порталы, и они остались без подпитки. Габриэль явно не рассчитывал на такой поворот.

Вера с облегчением выдохнула, и я раскрыл для нее объятия. Она порывисто шагнула в них, пряча лицо на моей груди. Я провел ладонями по тонким плечам, стараясь унять ее дрожь, отогреть. Прежний страх, что мог ее потерять навсегда — снова поднял голову. Она моя. И я ни за что не допущу повторений подобного.

Мы стояли обнявшись очень долго, не говоря ни слова. Это битва закончилась, и мы выстояли. Осталось только отстроить наш дом заново.

* * *

Замок пришлось восстанавливать не одну неделю.

Западное крыло пострадало сильнее всего — его пришлось полностью перестраивать. Но каменщики работали быстро, а магия помогала там, где не справлялись руки. Вера настояла на том, чтобы участвовать везде, где могла: она носила воду, перевязывала раненых, организовала кухню для солдат. Я хотел спрятать ее, отстранить от всех дел, но вместо этого восхищенно следил за ее самоотдачей и упорством.

Она стала полноценной хозяйкой Рейнхолла, не по титулу, а по своей сути.

На шестой день работ прибыл королевский гонец. Его Величество выражал благодарность за уничтожение мятежника и приглашал нас в столицу для торжественного приема. Я написал в ответ, что мы обязательно приедем, но… позже. Потому что у нас было еще одно дело, и я знал, что Вера хочет побывать дома в последний раз. А я должен быть рядом.

Для нее это — шанс попрощаться с прошлой жизнью, а для меня… Я пока так и не решил, верить ли в чудодейственную силу лекарей с той стороны, но все же хотел дать им шанс. Что, если я действительно перестану быть калекой?

Носить жену на руках, взлетать в седло, не чувствуя скованности и боли, забыть о трости… Каково это? Хмыкнул и пошел дальше, все еще припадая на одну ногу, мимо снующих работников и слуг. Туда, где моя неугомонная Вера крутилась, собирая вокруг себя людей. Ей верили, ее любили и уважали. И ради ее счастливых глаз я был готов довериться иномирным целителям.