В 1941 году, после нападения Германии на Советский Союз, Япония ускорила в Маньчжурии подготовку бактериологического оружия и бактериологических отрядов в соответствии с планом «Кан-Току-Эн», принятым летом 1941-го. При штабе каждой армии, находившейся в Маньчжурии, создали «эпизоотические» отряды, задачей которых и являлась подготовка и ведение бактериологических диверсий. Полигоном для крупных испытаний стал Центральный Китай. Доказано, что Япония произвела не менее 11 бактериологических нападений в разных районах Китая [79]. По сей день невозможно с точностью сказать, сколько людей пострадали – тысячи, сотни тысяч или миллионы?
В 1940 году по распоряжению генерала Умедзу Иосидзиро и маршала Хата Сюнроку состоялась специальная бактериологическая экспедиция генерала Исии в Китай в рамках подготовки к бактериологической войне. Испытания планировалось провести в районе Нимбо в Центральном Китае. Самолеты Отряда № 731 заразили территорию чумой с помощью блох, в результате чего вспыхнула эпидемия, уничтожившая тысячи людей, в том числе и мирных. При заражении района также использовались споры сибирской язвы и бактерии сапа.
О подготовке к экспедиции рассказал Карасава Томио, руководитель группы производства бактерий 3-го отдела Отряда № 731, на суде в Хабаровске:
«…Во второй половине 1940 года от моего непосредственного начальника майора Судзуки я получил приказание изготовить 70 кг бактерий брюшного тифа и 50 кг бактерий холеры. При этом майор Судзуки мне пояснил, что распоряжение об изготовлении бактерий он получил от начальника отряда генерала Исии, который готовился к осуществлению специальной экспедиции отряда по применению бактерий против китайской армии… Мною это распоряжение было выполнено. Со слов сотрудников 2-го отдела мне было известно, что для экспедиции генерала Исии 2-м отделом было выращено 5 кг блох, зараженных чумой, как распространителей этой инфекции. В сентябре 1940 генерал Исии с группой офицеров отряда выехали в город Ханькоу и возвратились обратно в декабре 1940 года. Офицеры… рассказывали, что применение чумных блох дало положительные результаты – вспыхнула эпидемия чумы».
Очевидцы на месте распыления инфекции 4 октября 1940 года видели японский самолет, сбрасывавший что-то на небольшой высоте. Происходящее сопровождалась появлением мелкой алой пыли, оседавшей на различных поверхностях города, и чередой укусов блох [76].
Все было зафиксировано на кинопленку, которая в дальнейшем демонстрировалась сотрудникам Отряда. Пленки были уничтожены, но сохранились свидетельства:
«…На экране были показаны следующие кадры: к самолетам прикрепляют специальные сосуды <..> в этих сосудах помещены блохи, зараженные чумой… Самолет снят в воздухе над расположением противника. На земле видно какое-то движение китайских войск и населенный пункт. Самолет возвращается на аэродром. Следует надпись „операция закончена“. Из самолета выходят Исии и Икари. Следует надпись „результаты“. На экране – китайская газета и японский перевод: „В районе Нимбо внезапно вспыхнула сильная эпидемия чумы“» [77].
Вспышка эпидемии в районе Нимбо была описана в докторской диссертации студентом Токийского университета Канеко Дзюнъити. Исследуя эффективность шести видов бактерий, применявшихся Отрядом № 731 с июня 1940 года по август 1942-го, он отметил, что вспышка чумы достигла пика к десятому дню. В течение многих лет после заражения жители района страдали от последствий в виде гнилостных заболеваний ног [2].
Предположительно, по меньшей мере 2000 мирных жителей Китая умерли от болезней, переносчиками которых были эти блохи, а еще 1000 человек погибли в соседней деревне Иу после того, как зараженные железнодорожники принесли патоген туда. Для проведения этой атаки Отряд № 731 также использовал сибирскую язву, из-за которой погибло еще по меньшей мере 6000 человек [76].
Следующая, вторая экспедиция в г. Чэндэ Центрального Китая состоялась в 1941 году. И вновь японские самолеты заразили местность чумными блохами: над городом сбрасывались бомбы, начиненные ими. Цель операции состояла в том, чтобы, распространив эпидемию чумы, вывести из строя китайские войска и нарушить коммуникации. По словам начальника второго отдела Отряда № 731 полковника Сота, операция была «весьма эффективной»: среди китайцев возникла эпидемия чумы.
Из-за многочисленных сообщений о биоатаках Чан Кайши в ноябре 1941 года отправил делегацию из военных и иностранных медиков для сбора доказательств и оказания помощи пострадавшим. В следующем году был опубликован отчет о том, что японцы использовали зараженных чумой блох в Чэндэ, но союзные державы не обращали на это внимания [78].
Еще одна, третья экспедиция состоялась в 1942 году во время отступления японских войск на одном из участков боевых действий в районе Чжэган. Во время нее операция по применению бактериологического оружия носила уже не только опытный характер, но и тактический: японцы терпели поражения в боях и отступали, поэтому стремились к массовому уничтожению солдат противника.
Для подготовки третьей операции начальник группы Карасава вновь получил распоряжение на производство бактерий:
«Экспедиция под руководством генерала Исии против китайских войск состоялась в середине 1942 года. <..> Для ее осуществления под моим руководством, по распоряжению того же майора Судзуки было изготовлено 130 кг бактерий паратифа и сибирской язвы. Насколько мне известно, в этой экспедиции использовались и блохи как распространители эпидемий…»
В экспедиции из ста человек приняли участие сотрудники первого, второго и четвертого отделов: сотрудники первого были снабжены штаммами бактерий холеры и чумы; второго – блохами, зараженными чумой. Изменили и способ заражения: теперь это делали не с самолета, а наземным способом:
«Способ применения бактериологического оружия в этом случае являлся наземным и заражение территории производилось по принципу диверсионных действий».
Наступающие китайские войска заходили на зараженную территорию и подвергались действию оружия, то есть заражались, в результате чего погибло 120 местных жителей (официально).
Как уже было сказано ранее, всего в период с 1940 по 1944 год японцы около одиннадцати раз применили биологические средства поражения против китайских войск и населения, но это лишь зафиксированные операции.
До нас дошли воспоминания выжившей при одной из атак Цайцю Тан, которой в 1942 году было семь лет и которая достаточно подробно смогла рассказать о пережитом ужасе:
«Мы жили в крошечной деревушке Чжэцзян. Однажды ночью я проснулась и увидела, что моя подушка была мокрой от крови, и я не чувствовала своих зубов. Я была в панике и перепугана до смерти. Я позвала свою мать, но она тоже была в такой панике, что не могла зажечь спички, чтобы посмотреть, в чем дело. Она использовала целую коробку спичек, и в конце концов отец проснулся. Когда ему удалось зажечь свет, они увидели повсюду лужи крови. Кожа на моем лице сгнила и почернела, а плоть стала мягкой, как ферментированный тофу. Все зубы с одной стороны моего лица выпали, а кости челюсти и скулы начали крошиться и выпадать. Когда я попыталась встать, то обнаружила, что мое тело было все в синяках, а кровь и слюна вытекали из меня липкими, тягучими струями.
В три часа ночи отец посадил меня себе на спину и побежал через поля в местную клинику. Врачи, озадаченные увиденным, все же взяли скальпели и отрезали мне половину лица. Отец очень злился, потому что какая польза от девушки с половиной лица? Но врачи сказали ему, что, если не удалят все пораженные ткани, я умру. Я и так чуть не умерла: три раза за следующие два месяца моя семья думала, что я умерла, и вызывала гробовщика. Но каждый раз, когда он начинал меня обмерять, обнаруживал, что я все еще жива».
Тан была первым ребенком с такими симптомами, но в течение двух недель еще около дюжины детей обратились в больницы с болезнью, получившей название «Вэнь И» или «Зловещая смертельная болезнь». Большинство детей умирали в течение 48 часов. Вскоре после этого у мужчин в деревне начали чернеть ноги, и они тоже стали умирать.
«Пока Цайцю была больна, ее отец отправился в поле с порезом на ноге. Порез был совсем крошечным, как от бумаги, но вскоре его плоть почернела и отпала», – вспоминает Симэй Линь, которая работала в поле на семью Тан. Эта вторая болезнь стала известна как «Ланьцзяо Бин» – «Болезнь гниющих ног». «Мы назвали ее так, потому что сквозь гнилую плоть была видна кость, – говорит Линь. – Когда отец Цайцю заразился, он очень быстро умер».
В то же время появились и другие загадочные болезни: у матери Тан выпали волосы, а у 20-летней Ахуа Чжан, которая жила по соседству, родились три мертвых мальчика.
Однако сегодня у медицинских экспертов нет сомнений в том, что именно привело к упадку эти поселения. В Чжэцзяне разразились эпидемии сибирской язвы, дизентерии и чумы. По словам доктора Вучжоу Цяня, главы Китайского центра по контролю и профилактике заболеваний, созданного правительством в начале 1950-х годов для борьбы с загадочными эпидемиями, которые продолжали опустошать страну еще долгое время после окончания войны, симптомы у тех, кто умер, были такими же, как у жертв сибирской язвы, сапа и брюшного тифа. «Ни одно из этих заболеваний ранее не встречалось в регионах, где они были зафиксированы, – говорит Цянь. – Таким образом, мы должны прийти к выводу, что они были завезены в 1942 году в рамках целенаправленной и успешной попытки уничтожить местное население» [80].
Согласно приблизительной статистике, общее количество китайцев, которые были убиты в результате бактериологических экспедиций Отряда № 731, варьировалось в пределах от 200 до 580 тысяч человек.
Но не только территория Центрального Китая подверглась «экспериментальному» заражению в целях изыскания наиболее эффективных способов распространения бактерий – заражали и водоемы на границе СССР, в частности в районе Трехречья, а также в Монголии.
Операцию в районе Трехречья описал Хиразакура Дзенсаку, ветеринарный врач и научный сотрудник второго отдела:
«…Я исследовал действие бактерий сапа и сибирской язвы, занимался их размножением, принимал участие в разработке возможных способов применения этих бактерий в БВ. С этой целью в июле-августе 1942 года я принял участие в экспедиции в район Трехречья, называвшейся «летними маневрами». Экспедиция имела своей целью исследовать возможности применения бактерий сибирской язвы и сапа в естественных условиях, приближенных к району вероятных военных действий – у границы Советского Союза. Во время этой экспедиции проводились опыты по заражению сапом реки Дербул и водоемов, а также опыты по заражению сибирской язвой почвы и травяного покрова. Микробы для этой цели вырабатывались в походной лаборатории и испытывались на лошадях, овцах и морских свинках. <..> Также я занимался сбором сведений разведывательного характера – выявлял наличие и количество скота у населения в пограничных с Советским Союзом и Монголией районах <..> чтобы в случае войны произвести массовое заражение скота с целью бактериологических диверсий».
На самом деле заражение животных в районе Трехречья именно тогда и было осуществлено, что подтвердил бывший начальник ветслужбы: «В районе Трехречья мы произвели опыт заражения животных для проверки эффективности бактериологического оружия в наиболее приближенных к территории Советского Союза климатических условиях». О результатах этих опытов ничего неизвестно.
Во время военных действий против войск Монголии и СССР в 1939 году японцы применили бактериологическое оружие еще и в районе Ханхил-Гол на границе Монголии. Бактериями брюшного тифа, паратифа и дизентерии для распространения инфекций заразили реку Халхин-Гол, возле которой происходили боевые действия, дизентерией, а реки Харуха и Хорустен брюшным тифом и паратифом [81].
Карта района Халхин-Гол 1939 года
Заражение проводил отряд «смертников» в количестве около 30–40 человек (по некоторым данным, 22 человека), в основном это были подростки, под командованием майора Икари Цунэсигэ в ночь на 29, 30 и 31 августа 1939 года. Замысел был простой: зараженная вода распространит бактерии до предположительного места дислокации частей Красной армии. Синодзука Есио рассказал о реализации чудовищного замысла:
«Бактерии тифа растворялись в специальном растворе, который заливался в канистры. Эти канистры аккуратно укладывались в деревянные ящики и обкладывались сухим льдом. Мы сели в Харбине на пассажирский поезд вместе с пассажирами, которые и не подозревали, что рядом с ними перевозится бактериологическое оружие, и отправились в сторону Хайлара. Там мы перегрузили ящики с канистрами в грузовики и груз двинулся в сторону Советского Союза. На границе раствор был вылит в верхнее течение реки Аргунь».
Операция фактически провалилась по нескольким причинам:
• бактерии практически сразу после попадания в воду стали неэффективными;
• была проведена заблаговременная вакцинация личного состава советско-монгольской группировки;
• осуществлялся централизованный подвоз чистой воды и продуктов, исключающий инфицирование;
• проводилась постоянная дезинфекция.
В результате из потерь в 25 655 человек санитарные потери составили 709 заболевших, умерло 8 человек.
А вот во фронтовых частях японской шестой Отдельной армии 1340 человек – солдат и офицеров – серьезно пострадали от своего же бактериологического оружия, заразившись холерой, дизентерией и брюшным тифом, многие из них умерли.
В целом от бактериологического оружия так или иначе пострадали около 8500 японских военнослужащих, а направленная в город специальная инспекция Квантунской армии с капитаном Ямасита Кэндзи во главе, установила, что источником заражения солдат и офицеров была деятельность Отряда Исии.
Заражение в Халхин-Голе стало первым зарегистрированным случаем боевого применения бактериологического оружия в мире.
Протокол допроса старшего унтер-офицера японской армии Хаяси Кадзуо 15 января 1947 г., Моршанск[16]
Но заражение в Халхин-Голе было далеко не единственным по свидетельствам самих солдат:
«Мы приехали в монгольское поселение. Они все были рады нас видеть, а маленькие девочки нарвали цветов для подарков. Мы обменивались с ними вещами на сушеную рыбу и мясо. Мы проводили там полевые испытания два или три раза, затем все в поселении страдали от диареи и заболели. В последний раз, когда мы были там, они не принесли цветов и не хотели ничего от нас. Наш переводчик сказал нам, что они сказали, что мы что-то бросили в колодец и все заболели. У меня был креозот, и я отдал его монголам. Они были рады его получить. Офицер увидел это и сказал мне не давать им никаких лекарств. Позже я узнал, что наша команда бросала бактерии в колодец» [1].
На стратегических направлениях, выводящих к границе с СССР, были созданы четыре филиала Отряда № 731 для работы диверсионных групп: в городах Хайлар, Суньу, на железнодорожных станциях Хайлин и Линькоу.
Отработка применения бактериологического оружия была связана с поставленной штабом Квантунской армии задачей:
«Если в начале боевых действий против СССР японской армии в силу сложившейся обстановки надо будет отступить в район Большого Хингана, то на оставляемой территории все реки, водоемы, колодцы должны быть заражены бактериями или сильнодействующими ядами, все посевы уничтожены, скот истреблен».
Летом 1942 года в целях отработки применения бактериологического оружия многократно заражались пограничные реки, например река Аргунь. В мае 1945 года генерал Исии отдал приказ увеличить производство крыс, блох и бактерий: война между СССР и Японией ожидалась в ближайшее время. По словам бывшего сотрудника, Отряд № 731 произвел огромное количество бактерий:
«Если бы они при идеальных условиях были рассеяны по земному шару, этого хватило бы для уничтожения всего человечества».
Против СССР планировалось применить миллиард зараженных чумой блох, о чем говорят слова бывшего служащего Отряда № 731:
«Если одновременно применить этих блох против советских войск, а также обрушить их на города – последствия были бы весьма значительные. Мы все это понимали» [4].
Это далеко не все эпизоды по заражению территорий и жителей противника, а лишь самые известные. Есть данные о еще нескольких: в 1938 и 1939 годах японские военные самолеты бомбили уезд Янцзянь в провинции Гуандун бомбами, содержащими чуму и холеру. Помимо бомб, сбрасывался хлопок, наполненный желеобразным веществом: оно является питательной средой для бактерий и способно быстро распространять холеру.
В течение года в провинциях Гуандун и Фуцзянь вспыхнули эпидемии холеры; по оценкам, только за этот год от болезней погибло более миллиона мирных жителей.
Японская армия также отправляла китайских шпионов, которые были замаскированы под беженцев, чтобы проникнуть в тыл врага. Эти шпионы перевозили контейнеры, наполненные холерой, туберкулезом и дизентерией, и тайно отравляли запасы воды и источники продовольствия [9].
Согласно данным Международного симпозиума 2002 года по преступлениям, связанным с бактериологическим оружием, число людей, погибших в результате применения бактериологического оружия и экспериментов над людьми, проводимых Императорской армией Японии, составляет около 580 000 человек [3].
Это официальные данные. Реальное количество узнать уже невозможно.
Китай для Японии в те годы был лишь огромной лабораторией, а операции по заражению людей – лишь подготовкой к полномасштабному применению бактериологического оружия. Одной из крупнейших запланированных бактериологических операций должна была стать «Цветущая сакура в ночи» («Цветение сакуры ночью», «Ядзакура Сакусэн» яп.). Такое поэтическое название придумал сам генерал-лейтенант Сиро Исии для операции, назначенной на 22 сентября 1945 года, в которой пять суперподлодок, подводных авианосцев I-400 с тремя самолетами на борту каждая, должны были отправиться с запасом чумных бомб к берегу Калифорнии для заражения Сан-Диего – главной базы Тихоокеанского флота США. Японские подводные лодки класса I-400 были крупнейшими из когда-либо построенных до появления в 1960-х годах американских и советских атомных баллистических ракетных подводных лодок. На каждой подлодке имелся ангар для трех самолетов-торпедоносцев Aichi M6A Seiran, которые запускались с помощью катапульты.
Подлодка I-400
Aichi M6A Seiran
Экипажи самолетов должны были выполнить миссию «камикадзе», совершив самоубийственную атаку для распространения патогена. Пилот под командованием Исии по имени Исио Кобата в 1998 году вспоминал об этом плане:
«Сиро Исии лично рассказал мне о миссии камикадзе „Цветение сакуры ночью“, которую придумал сам Исии. Я был командиром отряда из семнадцати человек. Я понял, что задача состояла в том, чтобы распространить зараженных блох на вражеской базе и заразить их чумой» [82].
Уже зная последствия «тестовых» бактериологических атак в Центральном Китае, страшно представить последствия операции, если бы она состоялась. Но когда план впервые представили, начальником Генерального штаба сухопутных войск Есидзиро Умедзу наложил на него вето, отчасти потому, что у ВМС еще не было пяти подводных лодок класса I-400 и из-за чрезвычайно высоких рисков для реализации самоубийственной атаки [83].
22 августа 1945 года в результате капитуляции Японии экипажам японских подводных лодок было приказано уничтожить все секретное оборудование, связанное с операцией. I-400 и I-401 выпустили свои торпеды, а затем катапультировались на поплавках с расправленными крыльями, затопив все подводные лодки. Это положило конец разработкам Отряда № 731, оставив план операции нереализованным [84].