В это утро Лариса Сергеевна не стала спрашивать у мужа, куда подевалась их дочь. Она сразу отправилась на берег и уселась прямо на край обрыва, поросший узловатыми стеблями полыни.

Нет смысла подбираться ближе. Это только рассердит Риту. Ее девочка больше не хочет разговаривать с матерью, поэтому она присмотрит за ней издали. Да и думается на берегу хорошо.

Николай подошел незаметно. Шуршал стебельками мятлика ветер, глушил посторонние звуки.

— Сидит? — присел он рядом и обнял жену за плечи.

— Сидит, — вздохнула она, втайне радуясь, что он пришел.

— Я пробовал с ней поговорить, — тихо сказал Николай. — Вчера. Но она промолчала. Улыбнулась только. Печально так.

— Чего она ждет? — спросила измученная сомнениями мать. — Хочет нам что-то доказать? Я не понимаю.

— Не знаю, — повесил голову Николай. — Все бы отдал, чтобы узнать и помочь.

Лариса Сергеевна протянула руку и сорвала стебелек мятлика. Размяла в руках сухой колосок и пустила по ветру. Искоса глянула на мужа и сказала:

— Я слышала, что наши деревенские к ведьме ходят. Заговор там, гадание. Может, и мне сходить?

Николай посмотрел на нее, как на умалишенную. Хотел было высмеять, но по глазам видно: до ручки уже дошла Лариса, не до смеху.

— Сходи, — буркнул он и отвел глаза. — Сам-то не верю в такие штуки, но черт его знает. Хуже не будет.

— Спасибо, — порывисто обняла его жена. — Боялась тебе предложить. Сама понимаю, что глупо, но, может, скажет что-нибудь дельное. Не можем же мы ее каждый день здесь караулить.

— Иди, — погладил он ее по щеке. — А я посижу пока, посмотрю за Ритой. Не переживай.

* * *

В дверь осторожно постучали. Агата повернула голову и прислушалась. Кто бы это мог быть? Стук — несмелый, тихий.

— Заходи, — проворчала ведьма. — Не заперто!

Петли едва слышно скрипнули, и дверь приотворилась. В узкую щель заглянуло утреннее солнце и гладко причесанная голова.

— Можно? — нерешительно замялась на пороге Марина.

— Заходи уже, — слегка привстала Агата. Наскоро глянула в лицо гостьи и удовлетворенно кивнула головой. Узнала.

— Давно жду тебя! — напустила на себя важный вид ведьма. — Что же ты так припозднилась?

— Меня? — невольно приоткрылся ее рот.

— А кого же еще? — усмехнулась Агата. — Ты разве не хотела попросить у меня зелье беспамятства?

— Откуда вы знаете? — округлились изумленные глаза.

— Как это откуда? — щелкнула пальцами Агата. — Я же ведьма! Мне положено.

— А вы сможете мне дать зелье? — тихо спросила Марина и опустила глаза.

Агата внимательно посмотрела на ровную ниточку пробора и первые одинокие седые волоски. Молодая еще, а ишь, уже и седина полезла. Настрадалась, видно.

— А ты правда хочешь его забыть? — так же тихо спросила ведьма. Другое хотела сказать, а непрошеные слова сами сорвались с губ.

— Не знаю, — еще ниже опустила она голову. — Больно мне. А так хоть спать буду спокойно. Да и муж мой не виноват ни в чем.

Посмотрела на нее Агата, и тошно ей стало. Хотела она еще больше туману навести да авторитет у деревенских заработать. Поэтому и устроила представление.

А теперь готова сесть рядом с несчастной женщиной и поплакать. Она ведь так давно не плакала. Почитай, с тех пор как из Мертвого Леса вернулась, так больше ни слезинки и не пролила.

— Ты пойди, дочка, — глуховатым голосом сказала она. — Подумай еще. Чует мое сердце, что рано ты пришла. Не готова.

— Хорошо, — с облегчением выдохнула Марина и рванулась обратно к двери. А у порога обернулась и подарила ведьме засиявший сквозь слезы взгляд. — Спасибо!

* * *

Не успела затвориться дверь за одной посетительницей, как деревянной поверхности снова коснулась чужая рука. На этот раз стук был требовательный, резкий.

Агата удивленно приподняла седую бровь. На крыльце стоит кто-то, кого она раньше не встречала. Иначе узнала бы. Надо пойти посмотреть, кто к ней в избу так рьяно рвется.

Дверь отворилась, и на пороге возникла седая старушка. Смерила гостью холодным, неприязненным взглядом.

Лариса Сергеевна невольно поежилась. Не привыкла она, чтобы на нее так смотрели. Поджав губы, она вздернула гордый подбородок. Но рта так и не открыла.

— Тебе чего? — спросила ведьма.

— Соседка я ваша, с дальнего края, — пропела Лариса Сергеевна фальшивым голосом. — Можно пройду? Дело у меня к вам.

— Походи, коли есть нужда, — хмыкнула Агата и посторонилась. Дверь с глухим стуком захлопнулась, и на плечи снова опустилась прохладная тишина.

— Говорят, у вас можно зелье купить, — неодобрительно огляделась вокруг гостья. До чего же бедно живет деревенская ведьма! Это же позапрошлый век.

— Мало ли что говорят, — примостилась Агата у стола и кивнула на место напротив.

Лариса Сергеевна брезгливо отодвинула в сторону спящих на краю котят и присела на застеленную рядном лавку.

— Дочь у меня заболела, — сказала Лариса Сергеевна.

— Так это вам к лекарю, — пожала плечами ведьма.

— Нет, — устало помотала головой женщина. — Особенная у нее болезнь. Душевная. Несчастная любовь называется. Надо бы ей парня этого из головы выкинуть.

Агата продолжала сверлить ее пронзительным взглядом. Молчала.

— Может, зелье какое-нибудь есть, — понизила голос Лариса Сергеевна, — или заговор?

Щеки ее отчего-то покраснели. Стыдно ей, современной женщине, верить в такую чушь, а нужда заставила…

— А с чего ты решила, что я зельями торгую? — разомкнулись тонкие губы. — Да и есть ли в заговоре такая надобность?

— Так слухи ходят по деревне, — совсем сникла она, — а дочка моя день-деньской на берегу сидит. Боюсь, как бы в реку не кинулась.

— Чур тебя! — побледнела ведьма. — Ты ко мне с такими разговорами больше не ходи.

Губы ее мелко дрожали, а руки уже тянулись к гостье, словно намереваясь схватить и вытолкать ее за дверь. Однако та и сама испугалась ведьминских глаз, что выпучились синеватыми бельмами. Не помня себя, вскочила со скамьи и кинулась к порогу. Больше она в этот дом — ни ногой.

* * *

В эту ночь ей снились кошмары. Снова и снова просыпалась Агата в холодном поту и гнала от себя видения.

Настороженные котята чуяли, как носятся над головой старушки черные тени, испуганно жались к ее боку, а у нее и сил прогнать не осталось. Пускай рядом спят, чего уж там. Ночи-то холодные стали.

Темно еще было, как не выдержала и встала она с постели. Засветился на столе робкий фитилек и осветил темные углы. А из угла глянуло на нее бледное лицо дочери.

Агата крепко зажмурилась, зашептала себе под нос отворотные слова. Давно уже не приходила к ней Дарьюшка, уже и глаза ее забыла, а тут как живая стоит. Это вчерашняя женщина во всем виновата. Зачем приходила? Разве ведьма может помочь в таком деле?

Ресницы робко затрепетали, а глаза осмелились снова глянуть в злополучный угол. Сияя серебристыми волосами, у печи стояла Лунница.

Агата выдохнула слова облегчения. Она была готова в ноги кинуться призрачному видению, которое помогло прогнать прочь неупокоенный дух старшей дочери.

— Беляночка, — прошептала она, — ты забери меня отсюда. Сколько же мне еще мучиться?

Лунница укоризненно качала головой.

— За что осуждаешь? — протянула к ней руки старушка. — Ты хоть слово скажи или намекни. Нет осталась у меня сил гадать…

Призрачное видение подплыло ближе. Раскрылись полупрозрачные ладони, и засеребрилась на пальцах тонкая ниточка.

— Я не понимаю, — замотала головой ведьма. — Никто мне ничего не говорит. И даже ты, кто была ближе всех, замолчала.

Лунная дева печально улыбнулась и вздохнула. Положила нить на стол перед Агатой, а сама взмахнула рукавами белого одеяния и исчезла.

Ведьма не могла отвести глаз от сияющей нити. Такая тонкая и короткая, как остаток ее жизни… Нежное свечение завораживало, и Агата осмелилась протянуть руку. Коснулась пальцем, и ниточка рассыпалась серебристой пылью, а в углу снова вздохнул кто-то.

Агата не выдержала, завыла и, схватив себя за волосы, побежала к порогу. Лучше уж она дождется рассвета на улице, чем будет смотреть в глаза своей дочери.

* * *

Ноги сами понесли ее к обрыву. Наощупь шла, раздвигая руками мутную предрассветную мглу. Туман быстро редел, а на горизонте уже показалась первая розовая полоска. «Зябко-то как», — поежилась ведьма и плотнее запахнула на груди платок.

Немудрено, конечно. Дело-то к концу августа подбирается. Неужели не выбраться ей отсюда до снегов?

Под подошвами захрустели сухие стебли, цепляясь за подол опустевшими колосками. Отсеялись давно дикие злаки, бросили семена в землю и ждут холодов.

Агата добралась до груды камней, где бывало сиживала когда-то. Вид отсюда больно уж хорош. Столько лет прошло, а ничего не изменилось. Как лежали камни, так и лежат.

Опершись рукой на холодную глыбу, она уже думала присесть ненадолго и дать отдых спине, а тут вздрогнула и прищурилась.

Тонкая девичья фигурка отчетливо темнела в неярком свете наступившего утра. Именно там, на голых, обглоданных волнами камнях, и любила сидеть ее Дарья. Неужто мало ей мучить мать, прячась по темным углам и поскрипывая половицами? Она и на берег реки заявилась?

Из-под курточки вынырнула худая рука и подняла с берега каменный голыш, с силой размахнулась и запустила его на середину реки. Камень с бульканьем пошел на дно, оставив после себя бегущие к берегу разводы.

— Нет, — прошептала под нос Агата, — это не видение. Это человек.

* * *

Сквозь распахнутую дверь струились лучи полуденного солнца. Ведьма все утро бегала по горнице и что-то искала. Казалось ей, что нащупала она важную ниточку, но та раз за разом ускользала из ее рук, оставляя наедине с чувством пустоты и тревоги.

Видно, давала о себе знать дурная ночь. Не прошли даром кошмары. Выбившись из сил, присела она на лавку, да так и уснула, уронив голову на растрескавшуюся столешницу.

— Бабушка! — позвал ее далекий голосок. — Ты дома?

Чья-то голова с торчащими по обе стороны косичками нерешительно заглянула внутрь.

— Баба Гапа! — снова позвала Яна. Чуть громче.

Агата с трудом приподняла тяжелую голову и обвела горницу мутным взглядом. Громко лаяли соседские собаки, а у порога кто-то топтался, не решаясь войти в дом без приглашения.

Она узнала это шумное сбивчивое дыхание. Опять сбежала от матери? Агата усмехнулась и позвала охрипшим со сна голосом.

— Заходи, дома я.

— А почему ты спишь? — радостно перескочила через порог Яна. — Обед давно, а ты уснула.

— Ты снова сбежала? — вопросом на вопрос ответила Агата. — Мать снова прибежит искать.

— Нет, — серьезно замотала головой девочка. — Мама на два дня приехала, а меня к тебе отпустила.

— Правда? — заковыляла она в угол и зачерпнула ковшик воды. Приникла к шершавому краю и отхлебнула несколько глотков.

— Конечно, правда! — немного рассердилась девочка и топнула ногой. — Я похвалиться к тебе пришла. Смотри, что мне мама купила!

Агата отложила в сторону деревянный ковшик и с любопытством посмотрела на цветной пакетик. Яна с видом фокусника вынула из шелестящего нутра куклу, а потом вторую, размером чуть поменьше, и протянула ее Агате.

— Красивая? — затаив дыхание, спросила она.

— Очень красивая, — кивнула ведьма и провела пальцем по нежному фарфоровому личику. Она поднесла куклу ближе к лицу и залюбовалась прядями серебристых волос. Замерло что-то в груди и запело тоненькими колокольчиками.

Напряжение, так долго копившееся внутри, слетело с губ вздохом облегчения.

— Теперь я знаю, — таинственно сказала Агата и с ласковой улыбкой посмотрела на девочку. — И что бы я делала без такой разумницы, как ты?