Глава 12

Удар врагом построен хорошо, даже отлично, и нанесен с четырех сторон.

Ночная атака в целом не в манере этого времени. Здесь привыкли воевать днем, когда видно врага. Расчет на неожиданность. Отвлекающие вопли и пугающий гул рогов со стороны дороги должны были посеять панику, заставить смотреть туда. В этот момент слева, по берегу реки, в лагерь планировала войти колонна головорезов Лисовского, первый удар. Чуть отставал от нее отряд идущий сильно правее дороги, фактически почти перпендикулярно ей и реке. Они таились в лесу, прошли по нему и вышли к нам, как только смогли. Если бы я был на месте нападающих,то это были бы основные силы.

Третья волна, это люди на лодках и плотах, что пересекали реку.

Им повезло меньше всего. На воде под звездами и тонким месяцем их было видно очень хорошо. И спрятаться от нашего огня некуда. Ни деревцем прикрыться, ни кустом, ни кочкой. Свинец выкашивал их, не оставляя ничего, кроме как ринуться в отчаянный последний бой.

И четвертый отряд с гиканьем, видимо решив что они силы закрывающие и добивающие и мы уже совершенно побиты, летел на лагерь с юга. Как я и думал, обошли нас там по броду, где я оставил Валуева с его тысячей. Несколько сотен, как рассчитывал враг, не должны дать хоть кому-то удрать.

Я наблюдал, осматривался.

Свет костров, которыми полнился лагерь, помогал. Бойцы специально запасли валежник и хворост. И как только все началось, закинули сразу много для большего света.

Во мраке ночи понять сколько врагов ударило было сложно. Но думалось мне, что две, может быть даже три тысячи, пришли громить мой лагерь. Преимущество в количестве на моей стороне. Но если бы я не сделал всего того, что входило в подготовку, караулы, ожидание атаки, засадные полки, заряженные тюфенги…

Два с грохотом разрядились сейчас в сторону дороги по которой мы пришли, и радостное гиканье сменилось воплями и криками непонимания, боли, ужаса и предсмертной агонии. Бахнул последний,тоже по реке. Здесь из них палить было проще всего.

Вся имеющаяся артиллерия, которую я забрал из-под Великих Лук, нестройным залпом дала огня по наступающим от леса на речку. Ядра с цепями полетели по наступающему противнику. Уверен, такого они точно не ожидали. Почему не картечь? Мысль была напугать непуганых. Мощь цепных ядер еще и в том, что они пролетая крошат деревья, кустарник, рвут подлесок в клочья.

Да, после грохота от наших позиций помимо воплей нападавших, до слуха моего донесся стон и гул заваливающихся деревьев. Одного, второго, третьего. Эта мера помешает отступить врагу. Нужно положить его здесь как можно больше. Они воюют ужасом. Вот и нам надо вселить в них животный страх.

С направлением удара на лагерь от леса я почти угадал. Почти, думал все же ближе к дороге пойдет враг, но чуть сместить орудия на телегах оказалось моим артиллеристам не так уж сложно.

Я исходил из логики поставить там, где есть четкое понимание, враг будет здесь.

Костры разгорались все сильнее и сильнее. Бой шел всего ничего, но уже становилось светлее. Не как днем, конечно, нет. Но для ночного сражения, отражения атаки, такого вполне достаточно.

Мысли продолжали заполнять голову. Пришел ли сам Лисовский? Скорее да. Думалось мне, раз это не малая вылазка полутысячей, а удар всеми его силами, никому иному он поручить все это никак не мог. А раз так, то можно попробовать поймать упыря.

Полковники и сотники действовали слаженно. У каждого имелся приказ. Кто и что делает. Атаку мы дали, готовились к ней. И это стало основным сюрпризом для нападавших. И перевернуло ход боя с ног на голову. Они думали, что запугали нас, а потом застали врасплох. Оказалось, это мы выманили их на себя, подготовились и дали жару.

Следующая фаза. Взмыли в небо зажженные стрелы.

Они падали и поджигали вязанки хвороста, политые маслом в тылу наступающих отрядов противника. Урон малый, слабый. Но видимость, она становилась гораздо лучше.

— Может ударим? — Проговорил Яков, стоящий рядом со мной. Закашлялся.

— Зачем? Риск не оправдан. — Улыбнулся я.

По лицу моего верного сотника пронеслась гримаса невероятного удивления.

— Ты же всегда впереди, государь… Кха. Я — то и думал…

— Я впереди когда надо. Когда лучше самому. Когда есть риск, что не получится. А здесь. — Окинул окрестности, понимал, врага сейчас по всем фронтам нещадно колошматят и он несет ощутимые потери. — А здесь все и так неплохо.

— Вели отряд преследования собирать. — Вновь проговорил Яков. Ему видимо не сиделось в лагере, в тылу.

— Собрат мой, мы не пойдем ночью гонять конными врагов.

— Как? — Глаза его еще сильнее полезли на лоб. — Надо же добить.

— Возьмем пленных, кого сможем. От лагеря приказ не отходить. Точнее. Отойти можно только так, чтобы видеть свет наших костров.

— Уйдут же. Кха… Псы чертовы. Сам Лисовский небось здесь.

— Небось. — Кивнул я, ответил в унисон. — Только вот ночью его ловить, это риск людей потерять, раз. А второе, может у него есть резерв и он нас выманить хочет.

— Так может мы его… Кха. — Улыбнулся Яков, глядя на меня. — Может это мы его выманим.

Идея — то была толковой в целом. Я, когда планировал все это сидение и ловушку, когда говорил с сотниками и полковниками, подумывал, а не ударить ли. Но после некоторых размышлений решил, что не дело. Лучше отпустить врага после нанесения ему ран, чем гнаться по лесам и болотам за его силами.

Можно конечно, и это я собирался сделать. Утром далеко выдвинуть вперед авангард. Попытаться настигнуть отступивших в лагере. Отдыхать и спать-то они должны.

Мои мысли прервал звон стали.

У реки, вблизи наших построек, началась рукопашная. Те, кто выжил на плотах и лодках, добрались до берега, получили залп из аркебуз, чем смогли ответили и теперь прорывались к моему шатру. Задача была простая, добраться и убить воеводу. Если такое получится, то несмотря на потери на всех направлениях, победа будет за ними.

Но. Получится ли?

Я усмехнулся. Слишком мало сил. Даже если Лисовский притащил сюда всех, вообще всех. Это вряд ли больше пяти тысяч.

Наблюдал дальше. Вокруг лагеря разгорались специально подготовленные места. Да, пожар. Его можно опасаться. Но здесь лес сырой, болотистый. Вот лучше после отражения не в догонялки темной ночью бегать, а вот этими делами заниматься.

На возах по правую руку завязался бой. С удвоенной ожесточенностью лисовчики лезли вперед. Дикие. Они же поняли, мы их распознали, или надежда была на то, что если в одном месте не получится, то из-за общего напора со всех сторон,сработает.

Идущий с юга отряд подступил к нашим возам. И тут в тылу у него появились наши воины. Я не видел их, больше понимал по звукам изменившегося настроения. Воодушевление в выкриках наступающих все отчетливее перерастало в гул.

Всадники Валуева перестроились для атаки, выдули в горны краткие сигналы. Они хорошо видели спины врагов, ушедших к лагерю. Мы светили им, как могли. Помогали.

Тысяча пошла в атаку.

— Ура! — Грозное, злое и яростное разнеслось над полем. — Бей ляхов!

Улыбка скривила мои губы. Ляхов значит. А много ли ляхов в войске Лисовского? Из кого оно вообще состоит. Сейчас еще немного, и мы начнем допросы. Разберемся.

Я осматривался, время шло медленно. Казалось все только-только началось, но уже и заканчивалось. Скоро развязка.

Бой достиг своей кульминации, самого крупного напряжения. У реки еще отбивались люди. Они смогли чуть продвинуться вперед. Точнее это мы им дали такую возможность. Тоже по моему совету сотникам стоящих там частей. Чтобы не возникло соблазна у лисовчиков кинуться в воду и уплыть, когда уже вот-вот все закончится и силы явно неравны. Мои бойцы отступали, чуть заманивали их на себя.

Но это было только в одном месте. У берега реки, между ней и дорогой, враг как бил первым, так и дрогнул первым. Раздались панические вопли.

— Назад! — Заорал кто-то громко. — Назад, браты!

О, казаки здесь. Донцы, судя по говору.

Дружный крик моих людей — Бей! — Огласил округу.

Мгновение и со всех участков обороны лагеря заревели сотни, тысячи глоток.

— Бей! Не жалей! Ура! За государя! Бей чертей! — Последнее удивило даже меня. А этой фразе тут же вторили. — С нами бог! Господь за нас! Бей проклятых! Бей упырей!

Но чего удивляться. Лисовский сам создал свой образ. А мы, христолюбивое войско, ставшее с недавних пор московским, хранили Русь от всякого зла. Как иноземного, так и местного. И если часть Руси погрязла в дурости какой-то и решила под давлением Лисовского и продажных бояр, или кого там черт возьми отделиться, поправ при этом веру. Нет, такого допустить было никак нельзя.

Русь-Россия едина и неделима.

Я смотрел на творящееся и все отчетливее понимал, что сейчас бойцы сражаются не только за меня, за Земский Собор, за лучшее свое будущее, которое каждый понимал по — своему. Нет только. Все они. Ну или по крайней мере большинство, увидев идолы, этого ряженого колдуна и слыша разговоры о черном колдовстве, скрепили свое сердце.

Фактор, которым Лисовский хотел обыграть нас, запугать, сыграл с ним злую шутку.

Какую?

Я смотрел и лицо мое кривилось во все нарастающей ухмылке. Дело в том, что когда ты запугиваешь людей, давишь их, то постепенно привыкаешь к этому. Становишься этаким признанным чудовищем. Тебя боятся, уважают, но также и ненавидят. Пока ты побеждаешь, пока подтверждаешь свой статус богатой добычей и успехами,никто не осмелится из своих сказать тебе хоть слово. А чужие будут с трепетом ждать боевого столкновения с твоими людьми. Но стоит один раз найти косе на камень, тут начнется.

Среди своих такой лидер рискует стать нелегитимным. Люди побегут от него.

А те, с кем ты сражался причислив себя к нечистой силе, злу, поймут — раз побеждают тебя, значит что? Значит дело правое, бог на стороне победителей. И воевать будут усерднее в сто крат. Бить просто врага, предателя, изменника, вора, пана, татарина — это одно. А бить отступников веры, продавшихся бесам и самому князю тьмы, хоть и страшно, но богоугодное дело.

Одержи победу над нами сейчас, Лисовский закрепил бы надолго свой статус служителя тьмы или… Или кого там? Это он и хотел сделать. Но дело, как часто бывает на войне, пошло иначе.

Из задумчивости меня вывели отчаянные вопли противников у дороги. Тот отряд, что обошел нас и ударил последним, как думалось в самую мякоть нашего становища, оказался сейчас зажат между возов, откуда палили мои бойцы огненного боя, и людьми Валуева. Там бой быстро перешел в рукопашный, потому что мои опасались убить своих же. Перекрикивались, подбадривали друг друга, и зажав в клещи наступающих, все сильнее сжимали кольцо. Этому отряду повезло немногим больше, чем сражавшимся у реки.

А у леса, в том месте где атака шла перпендикулярно реке, все еще продолжался нажим. Не смотря на то, что пушки выдали залп, завалили несколько деревьев, а лучники, специальный отряд, стоящий в глубине обороны, дал градом огненных стрел, запалив частично местность, бой продолжался.

Может Лисовский там? Может сам пришел?

Или все же он у того места, где трубят рога? Шум и гам там на дороге, на взгорке, севернее моего лагеря, продолжался. Не такой зычный и стройный как раньше, но все же. Интересно, догадываются они, что сейчас за спинами основных сил лисовчиков к этим крикунам продвигается несколько наших сотен?

Думаю нет.

Да и в целом. Если Давыдов развернется и ударит, это будет даже лучше. Три из четырех направлений будут окружены, отсечены от основных сил. Бой превратится в бойню.

Взглянув последний раз на творящееся у реки, я понял что там врагу ловить уже нечего. Может прав Яков,стоит вылететь и ударить на трубящих? Но это последняя надежда, последняя сила Лисовского. Все сильно зависит от того, где он. А как понять в такой вражеской панике в темноте?

Будь я в начале пути, я бы рискнул. Не думая повел бы Якова и еще несколько сотен. Но не сейчас. Сейчас от того жив я или нет зависит слишком многое. Не время геройствовать.

Поэтому я ждал. Разослал вестовых ко всем местам боя.

У реки все затихало. Налетчики сдавались. Слышались их просительные выкрики. Те что били вдоль реки,отступили. Самые везучие, хотя и не без потерь ушедшие части. Ударили первыми, обломали зубы и удрали. В тылу, откуда мы спустились к этой безымянной деревеньке, тоже бой стихал. А вот основной сектор горел, погряз в дыму как проховом, так и начавшемся пожаре.

Люди продолжали палить друг в друга, орать что-то. Но лисовчики не отходили.

— Идем. — Холодно проговорил я. — Ванька здесь? Шлем давай.

Он протянул мне всю ту же помятую иерихонку.

Развернулись. Смысла стоять здесь не было. Ударной силы ни у одного вражеского отряда не хватило, чтобы добраться до моего шатра. И что самое забавное и приятное, враг не решился использовать пушки. У него не было луков. Войско достаточно хорошо снаряженное, судя по услышанному характеру боя. Но без артиллерии. Слишком уж налегке привык Лисовский воевать, да и, судя по всему, рассчитывал взять страхом и нахрапом. Поэтому и не притащил с собой. В городах — то они точно были. Только вот были ли среди них толковые пушкари? Другой вопрос. Ляхи никогда не славились качеством своей артиллерии. Смог ли он найти толковых наемников или найти кого-то из русских людей севера? Служили ли они ему за страх или за совесть?

Только двинулись мы, как почти сразу передо мной предстал Сапега.

Раздраженный, удивленный, малость ошалевший. Снаряженный в доспехи и со всеми своими ляхами,личными телохранителями и вестовыми. Его — то я особо в свои планы по противостоянию Лисовскому не посвящал. Нет, не потому что в этом плане не доверял ясновельможному. Просто, а зачем? Отдыхал бы пан Сапега в неведении или знал, что готовится, как бы это изменило ситуацию?

Конечно Ян Петр не был полным идиотом, да и вообще не был глупцом. Он был толковым командиром, прошел через много битв и стоял лагерем с разными воеводами. Не мог он не понимать что мы к чему-то готовимся. К ночному бою, это уж точно. Иначе — то никак. Но что вот так оно все развернется, точно не думал.

Да и что настолько успешно все будет складываться, тоже.

Скорее он не верил в то, что Лисовский ударит всеми силами. Я раскусил план этого ляшского колдуна. А Сапега видно решил, что он несколько дней будет изматывать нас малыми уколами, страхом, всякими мистическими деяниями по типу горящих идолов, посаженных на колья или распятых людей. Может еще какими-то ужасами войны. А когда мы устанем, ударит.

Но был у этого плана важный негативный момент. И я обратил на него внимание.

Каждый день мы бы шли по их земле. По земле, которую они считали Рес-публицией. А это вредило авторитету Лисовского.

Нет, я конечно тоже мог ошибиться и был готов завтра весь день ожидать уколы от малых отрядов Лисовского. Но. Все же угадал. И враг решился на условно генеральное сражение.

Ян Петр замер, буравил меня взглядом. Я, как раз думая о том почему случилось так, а не иначе, довольно улыбался ему.

— Доброй ночи, ясновельможный пан Сапега. — На лице моем играла улыбка.

— Не… Не могу сказать, что она уж так сильно добра, государь московский. — Процедил он.

— Отчего же? Идемте с нами, поглядим что там творится? В дыму и огне. Не горит ли там сам Лисовский?

Он скрипнул зубами, уставился на меня. Во взгляде сквозь дикую злость, нарастающую ярость, я видел немой вопрос — «Как?», «Как, бог, черт или кто бы то ни был, этот москаль? Разгадал план Лисовского»!

Но на самом деле, конкретно в этот раз, удача. И подготовка. Я готовился. И если бы Лисовский не ударил, то потерял бы чуть времени и ресурсов. Мои люди сильнее бы устали к завтрашнему вечеру. Но, все это можно было бы кое как компенсировать увеличенным сроком отдыха после марша. Более ранней постановкой лагеря.

Однако ситуация и место располагали. Отчего не ждать?

— Ясновельможный пан Сапега. Мои люди почти везде отогнали каких-то разбойников. Сейчас только в одном месте.

— Государь! — Чуть ли не заорал он. — Это же ночной налет! Ночью добрые рыцари не воюют.

Это звучало все так же как и основной, незаданный вопрос — «Как⁈»

— Ты же сам сказал мне, что Лисовский, Юзеф. Далеко не добрый рыцарь. Ну а мы. Мы же русские, московиты, как вы нас зовете. Мы же, в ваших глазах. — Я усмехнулся. — Мы варвары.

— Как ты понял? — Наконец-то выдал он. — Нет я понимаю, место, время. Но…

— Повезло. — Пожал я плечами. Не стал говорить о том, что я был готов к любому исходу.

Он продолжал буравить меня взглядом.

— А про пушки на направлениях ударов? Ясновельможный. Так я даже ошибся. Думал основной удар пойдет сильно ближе к дороге. А они-то как пробрались.

— Ближе. — Процедил Сапега, помолчал. Вскинулся. — Они же хотели выкрасть тебя. Убить!

— Да. Но я не вижу здесь какого-то колдовства. Не горит синим пламенем лес. Не взрываются припасы с порохом. Не летают черти над моим воинством. — Вскинул голову к небу. Посмотрел. — Вроде бы обычный бой. Ночной только.

Сапега что-то прошипел. Он явно был зол. Не давало ему покоя то, что даже против такого налета я знаю что противопоставить, как дать отпор и как настроить людей. Ведь я сам воюю подобными методами. Мне тоже кое-что не нравилось. Сапега мог научиться. Но, пока он с нами, я отпускать его не собирался. Будет моим вечным личным ясновельможным паном и будет помогать в делах с его пановой братией.

— Ян Петр, так мы идем?

— Веди. — Процедил он.

Его отряд влился в сотню Якова. Правда так, что мои люди от ляхов меня теперь стали прикрывать с удвоенной бдительностью. Мало ли что задумал этот шляхтич. Лучше с ним поосторожнее.

Так и двинулись мы к месту, где еще гремели звуки боя.