Конечно, Людмила видела оценки Термитовой и была полностью согласна с ними. Программа Сони казалась ей более сложной, зрелищной и увлекательной, чем программа Лизы. У Термитовой были очень интересные хореографические находки, сложные заходы на прыжки, выезды с них, много зрелищных силовых элементов, вроде собачек и выпадов. Термитова выше ростом, более изящного, невесомого телосложения, с длинными ногами и руками и очень эффектно смотрится на льду, особенно когда катает программу чистоганом, когда один элемент плавно перетекает в другой, без срывов.

Лиза каталась более просто. Это не значило, что плохо. Она многое знала и многое умела, но она всё-таки была фигуристка совсем другого поколения, когда учили кататься по-другому, и даже правила фигурного катания кое в чём были другие. Камышеву учили кататься попроще и делать упор на технику, а не на хореографию. Но и за технику Термитова набрала больше, чем Лиза, за счёт прыжковых элементов, стоявших во второй части программы. Плюс они были сделаны с интересными заходами и выходами, за что Термитовой поставили более высокие GOE.

Впрочем, сейчас нужно было думать не о других, а о своих оценках.

— Для проката короткой программы на лёд приглашается Арина Стольникова, Россия, — объявил информатор.

— Арина, делай! — сказал Брон и слегка хлопнул её по плечу.

Трибуны отреагировали на объявление громкими аплодисментами и ободряющими криками, которые были ещё громче, чем те, которыми только что приветствовали Термитову. И опять на фоне этих голосов совершенно чётко выделялся громкий голос Анны Александровны. Мама стояла и активно размахивала флагом с изображением Арины Стольниковой в костюме Амели. Сидящие рядом с ней юниоры неожиданно подхватили этот порыв и начали громко кричать, прыгать и хлопать в ладоши, по-видимому, сочтя это за баловство. Один из телеоператоров начал снимать пёструю компанию.

— Ар-я-я-я-я! Ар-я-я-я-я! — кричала Анна Александровна и примкнувшие к ней фигуристы-юниоры, смотревшие прокаты взрослых спортсменок.

Люда под этот шумный аккомпанемент отвалила от бортика, сделала пару подсечек и по широкой дуге покатила по центру арены, поднятыми руками приветствуя зрителей. Почти доехав до левого короткого борта, откуда выезжает машина заливки льда, сделала несколько пируэтов с руками наверх и по извилистой траектории, рёберными дугами, покатила к центру арены, где раскинула руки в стороны, потом свела и развела плечи, опустила руки, поколотила себя по бедрам и после этого заняла стартовую позу.

Настроение было нейтральным, ни радости, ни грусти Люда не ощущала, полностью сосредоточилась на прокате, в очередной раз вспомнив наставление мамы. Сейчас ничего не тревожило: ни большое количество зрителей, ни сильные соперницы. Она не хотела побеждать, она хотела только чётко и эффективно сделать своё дело. Сделать так, чтобы за него не было стыдно.

В очередной раз один из телеоператоров с близкого расстояния показал ярко-синее в белый горох платье с плиссированной юбочкой и белоснежным подъюбником, с белым шейным платком, якобы сбившимся на сторону. Потом телеоператор переключился на рукава длиной до локтя с белыми классическими вырезными манжетами, на широкий белый пояс с бантом на боку, плотно охвативший осиную талию, потом показал тонкие белые перчатки, сквозь которые было видно накрашенные красным лаком ноготки.

Показал юное, свежее лицо, по виду которого не дашь и пятнадцати лет, с минимумом макияжа, хвостики тёмных волос, торчащие в стороны и стянутые белым и синим бантом. Это Амели, шестнадцатилетняя художница, которая хочет, чтобы вокруг неё всегда царили мир, тепло, солнце и счастье для всех. Только возможно ли это в нашем несовершенном мире? Конечно, возможно! Но только для того, чтобы свершились все мечты, нужно не только очень сильно этого захотеть, но и приложить огромные усилия, например, как те, которые приложила она, Людмила Хмельницкая из Екатинска, для того, чтобы кататься хорошо.

Ведь сейчас именно она, а не Арина Стольникова, вышла на лёд и переживала все трудности, связанные с нахождением на нём. От таких позитивных мыслей на лице невольно появилась милая и трогательная улыбка, которую снял оператор, а режиссёр начал транслировать на видеокуб и в эфир.

Камера отдалилась и показала стартовую позу Людмилы: ноги на ширине плеч, руки сложены на груди, голова слегка наклонена вниз и повёрнута вправо.

…Амели сидит в деревянном раскладном кресле, свесив голову набок: похоже, совсем уснула в ожидании своих заказчиков. Перед ней пустой мольберт, рядом, на столике, карандаши, краски и мелки. На лавочке разложены образцы её работ, углы которых загибает лёгкий ветер. И… ничего. Девушка отдыхает, закинув нога на ногу, скрестив руки на груди и откинувшись в неудобном кресле. Работы нет. Ведь к ней никто не подходит для того, чтобы нарисовать портрет или окружающий пейзаж, она ещё очень молода и не имеет резюме, как у других художников на Монмартре, к которым всегда идут клиенты и которые уже имеют свои неофициальные прозвища.

…Аплодисменты смолкли. На арене воцарилась тишина.

— Ар-я-я-я! И-и-и-и-и-и-и-и! — раздался громкий крик с гостевой трибуны, и Людмила, к удивлению, вынуждена была признать, что слышит сейчас громкий визг мамы. Блин! Но разве она не знает, что такие вопли всегда сбивают фигуристов с толку? Особенно тогда, когда они уже подготовились к исполнению своей программы?

Поздно думать! Заиграли первые аккорды вальса Амели.

… Париж, осень 1988-го года. Площадь Тертр на Монмартре. Место, известное всему миру. В начале 20 века место обитания Пабло Пикассо, Мориса Утрилло и других представителей богемы, часто безвестных и проживающих в нищете, причём каждый из которых мог творить как великий мастер. Это из-за них современное европейское искусство приобрело такие причудливые формы: от классики до авангарда. Здесь классно и очень уютно. Вокруг небольшой по размеру площади, мощёной булыжником, старинные дома в романском стиле, и прекрасно видно базилику Сакре-Кёр с горгульями и химерами на фасаде и крышу особняка Розимон с музеем искусств Монмартра, попасть в который мечтает каждый уличный художник со своими гениальными творениями. Например, та же Амели…

Амели окончательно проснулась и обвела взглядом вокруг себя. Все художники заняты делом! У всех стоят туристы! Ну когда же к ней подойдет кто-нибудь? Она рисует очень здорово! Здесь, на лавочке, находящейся рядом, разложено несколько её работ, где она рисовала площадь Тертр, пейзажи на ней, и неординарных личностей по соседству. Вот старый шарманщик Жан, вот печальный мим по имени Андреас, вот фокусник Поль в красивом лиловом пиджаке, показывающий что-то на колоде карт. Вот грустный клоун Николас, жонглирующий апельсинами, который иногда появляется здесь. Она рисовала своих друзей, конечно, всегда рисовала бесплатно. Ведь это настоящие друзья! Как можно брать с них деньги? А почему бы не нарисовать ещё что-нибудь… Например, мадам Гиньяр, продающую рогалики и жареные каштаны и которая всегда не прочь угостить Амели? Ведь можно сделать ей приятное… Решено!

…Пространство и время, правда и домысел слились воедино. Откинув левую руку в сторону и исполнив изящное аллонже, Люда правой кистью с пальцами, согнутыми в щепоть, сделала несколько быстрых взмахов, рисуя что-то на картине. На лице появилась широкая счастливая улыбка. Кажется, к ней пришло вдохновение!

Через несколько секунд Амели прекратила рисовать, левой рукой, согнутой в локте, взяла то, что изобразила, внимательно вгляделась в воображаемую картину и удивилась нарисованному. Правая рука отставлена в сторону и качнулась в изящном аллонже. Радость! Картина ожила! Мадам Гиньяр будет довольна!

— А вы довольно прекрасно рисуете, мадемуазель! — сказал подошедший парень.

Амели внимательно посмотрел на него. Кто это? Высок, строен. Одет, кажется, прилично, по современной моде: чёрные узкие брюки, клетчатый пиджак, сиреневая лавсановая рубашка, на шее белый шарф, свисающий чуть не до земли. На голове широкополая шляпа, почти закрывающая лицо. Однако всё равно видно, что молодой человек симпатичен и ухожен, из-под шляпы на плечи падают длинные светлые волосы.

— Спасибо большое, — смущённо отозвалась Амели, гадая, что всё это значит.

— Я хотел бы, чтобы вы нарисовали меня! — улыбнулся молодой человек.

— Сейчас, минутку! — отозвалась Амели, быстро убрала изображение мадам Гиньяр, положила новый большой лист бумаги, приготовила остро заточенные карандаши.

Молодой человек сел рядом на табуретку, приосанился и слегка подвинул шляпу на лоб. Действительно, он был очень симпатичен. И такой уверенный взгляд, и в то же время понимающий и располагающий. Акцент, на котором разговаривал молодой человек, говорил о том, что он иностранец. Но кто именно… Да и сам молодой человек, кажется, знаком…

— Я русский! — неожиданно сказал молодой человек, как будто догадавшись, о чём думает Амели. — Меня зовут Артур Горинский. Я русский фигурист.

Ах, вот оно что… Амели чуть не выронила от удивления карандаши, но вовремя пришла в себя, улыбнулась и продолжила портрет. Теперь вдвойне надо постараться, чтобы не упасть в грязь лицом… Ведь этот парень так знаменит! Кажется, он настоящая звезда!

…Приложив правый указательный пальчик в белой перчатке к правой щеке, Люда склонила голову и задумалась, по-прежнему мило улыбаясь, а потом словно очнулась. От груди в стороны раскинула обе руки, потом исполнила стремительный пируэт тур-шене с правой ногой в аттитюде, потом два пируэта подряд с руками в овал над головой.

Выйдя из статичной позиции, несколькими подсечками набрала скорость, покатив по направлению к правому короткому борту, там исполнила прыжок гранд-жете, после него пируэт с руками наверх, развернулась задними перебежками и под лирическую музыку, которая задавала настроение, покатила к левому короткому борту.

Сделав по пути моухок, чоктау и тройку, Люда развернулась на ход назад и прыгнула стартовый каскад тройной флип — тройной тулуп. Чисто! Тысячи зрителей отреагировали громкими аплодисментами, слившимися в сплошной гул.

Каскад получился великолепным! Быстрый разбег, стремительное отталкивание, быстрая крутка, чистое приземление, переход на тройной тулуп и очень чистое, мягкое, кошачье приземление, точно на ход назад.

Выехала в очень красивую арабеску, высоко подняв левую ногу и раскинув руки в стороны с красиво расставленными пальцами. Потом исполнила несколько пируэтов, погасив скорость, остановилась, сделала циркуль на месте и заняла статичную позицию номер два, лицом к судьям, на левой ноге. Правая нога при этом поднята назад и вверх, в арабеске. Люда сплетает кисти у груди, поднимает голову и смотрит на трибуны, словно моля бога о счастье.

… — А вы неплохо рисуете! — заметил Горинский. — Пардон, скорее, прекрасно рисуете!

«Какая же у него благородная фамилия», — подумала Амели. — «Как у некоего русского дворянина, сошедшего из романа Толстого или Достоевского»…

— Спасибо большое! — покраснела Амели, отвернулась и начала сворачивать рисунок в трубочку.

— Каждая работа требует вознаграждения! — непреклонным тоном заявил Горинский и протянул девушке деньги. — Огромное спасибо за ваш труд. Вы достойны быть известной!

Русский фигурист взял свёрнутый в трубочку рисунок, завёрнутый в старый номер газеты Le Figaro за 1986 год, на котором была изображена русская фигуристка Людмила Хмельницкая, и практически танцующей походкой пошёл восвояси. Амели посмотрела на деньги: бог мой! Эта сумма в 10 раз превышала ту, за которую здесь рисовали портреты. Вот это щедрость! Можно кутить целый месяц!

…Люда улыбнулась, на месте сделала несколько пируэтов с ногой, отставленной в аттитюде, потом продвинулась тройкой к центру арены, снова сделала несколько быстрых пируэтов, постепенно раскручиваясь, и вошла в комбинированное вращение со сменой ноги. Перебрала все положенные позиции: сначала либела, потом волчок сидя, после него перепрыжка с левой ноги на правую и смена направления вращения, потом пистолетик, потом опять либела. В каждой позиции по 6 оборотов, как положено правилами.

Вращение получилось очень чистое и зрелищное: на хорошей скорости, с правильными, выверенными положениями рук и ног, без потери скорости при перемене позиций. Трибуны взорвались аплодисментами и восхищёнными криками, среди которых опять выделялся голос Анны Александровны.

Исполнив вращение, Люда сделала несколько пируэтов и покатила к правому короткому борту, развернулась задними перебежками и стала заходить на тройной аксель. Поймав нужную скорость, вычислила момент, где нужно развернуться, моухоком сменила направление движения с назад на вперёд, присела на левой ноге, сделала мощный мах правой и прыгнула тройной аксель. Чисто!

Прыжок вышел эталонным: с аккуратным заходом, хорошим отталкиванием и, самое главное, чистейшим приземлением точно на ход назад. Трибуны отреагировали на элемент ульра-си громкими аплодисментами и восхищёнными криками.

Сколько раз она валила этот тройной аксель? Много. То не получался, то получался, но плохо, на минусы, с чистотой исполнения в 30 процентов. Сейчас же, в важнейший момент, при высшем нервном и физическом напряжении, перед тысячами зрителей, она вышла и прыгнула его как по учебнику, с абсолютным чистоганом и на большие плюсы. Впрочем, расслабляться ещё рано.

Сделав собачку, Люда выехала из акселя, сделала несколько крутых разворотов, моухоков и чоктау, при этом активно работала руками, ногами, корпусом и постоянно улыбалась. После хореографической связки приступила к дорожке шагов, опять сделав ставку на чистоту исполнения: проехала неспеша, активно работая руками, корпусом, на очень крутых рёбрах, улыбаясь болельщикам, судьям и телекамерам.

Дорожка сейчас уже была порядком выкатана, даже в условиях соревнований, и выглядела очень зрелищно. Люда не исполняла прыжки в оленя, горизонтальные шпагаты и прочие силовые элементы, лишь один раз проехала кантилевером и сделала выпад на правом колене, но именно эти два элемента очень понравились зрителям, потому что были сделаны очень зрелищно и эффектно. Остальную часть дорожки она прошла по сложной траектории, постоянно исполняя чок-тау, моухоки, твиззлы, скобки, крюки, выкрюки. Всё сделала прекрасно, на крутых рёбрах, с изящными поворотами.

После дорожки шагов началась вторая часть программы. Люда, сделав несколько пируэтов и моухок, добавив плавные аллонже руками, покатила к правому короткому борту, развернулась у него задними перебежками и начала разгон на последний прыжок, тройной лутц. Набрав скорость, сделала тройку, кораблик стоя, моухоком сменила направление движения с вперёд на назад, опорную ногу с правой на левую, проехала по пологой дуге назад-наружу несколько метров и прыгнула тройной лутц почти у левого короткого борта, который раз прямо напротив Бронгауза и Аделии Георгиевны. Уважаемые тренеры во время прыжка, как всегда, присели, сжав кулаки, и когда она чисто приземлилась точно на ход назад, радостно зааплодировали, подключившись к трибунам.

Ура! С прыжковыми элементами закончено! Люда победно вскинула руку, радостно улыбнувшись, и выехала в короткую арабеску, после которой раскрутилась пируэтами и исполнила бедуинский прыжок в либелу. Сделав восемь оборотов в либеле, сменила положение на волчок, сделав четыре оборота в волчке, поднялась и тут же, вращаясь на правой ноге, подняла левую ногу, взяла руками за лезвие правого конька и вытянула ногу вверх, исполнив зрелищную затяжку в шпагат. Ох, как же красиво!

Трибуны к этому моменту уже размеренно, в едином ритме аплодировали, зрители в едином порыве начали вставать со своих мест, как будто повинуясь волне энергии, которую излучала фигуристка.

Закончив вращаться, Люда сделала несколько пируэтов с ногой в боковой аттитюде, потом поставила ногу на лёд, подсечками разогналась к центру арены, притормозила циркулем и вошла во вращение в заклоне. Исполнив четыре оборота в либеле, выгнулась в бок, согнув правую ногу в колене, ухватилась правой рукой за лезвие правого конька и затянула себя в бильман, исполнив восемь оборотов.

Сделав последний оборот, погасила вращение пируэтами, опустила ногу, шагнула в сторону судейского ряда и замерла в финальной позе: ноги на ширине плеч, руки сложены на груди, а радостное сияющее лицо смотрит вверх, в голубое небо за крышей ледовой арены. Смотрит в прекрасное далёко, видимое только ей. Финиш.

Музыка смолкла, и сейчас ничто не заглушало громкие ритмичные аплодисменты и восхищённые крики, которыми трибуны наградили фигуристку. Все зрители стояли. Стольникова в очередной раз произвела фурор.

Люда вышла из либретто, широко улыбнулась, поклонилась зрителям, потом покатила к центру арены, остановилась, прижала руку к груди и начала низко кланяться зрителям, поворачиваясь в разные стороны. На её глазах были слёзы. Камеры показывали это с близкого расстояния, и каждый поклон вызывал ещё более громкие крики, и аплодисменты усиливались, перерастая в овации.

Люда последний раз поклонилась и покатила к калитке. На ходу иногда оборачивалась и обеими руками махала зрителям, а у самой калитки развернулась и сложила сердечко из двух рук. На её лице была счастливая улыбка. Справилась! Сделала всё как надо! В очередной раз преодолела себя!

Интересно, что поставят судьи…