– Ну как, сработало? – спросила я, затаив дыхание.
Я подбежала к Мохито и, схватив его за ошейник, попыталась оттащить от поверженного трикстера, но не успела: дверь с шумом распахнулась и на пороге появился отец. Он стоял, уперев руки в бока, а его лицо раскраснелось от ярости. Таким я его раньше не видела.
– Что здесь… Ливия! Что ты творишь? Что тут наверху делает соседская собака? – Он вдруг запнулся, и его лицо из красного стало мертвенно-бледным. – Немедленно выгони этого пса! Ты же знаешь, Антония панически боится собак!
Не на шутку испугавшись, я втянула голову в плечи: отец никогда ещё так на меня не ругался. Даже Мохито поджал хвост и спрыгнул с постели. Он ткнулся мордой мне в руку, ища поддержки, и только тогда я поняла, что случилось. Я быстро взглянула на смятое покрывало, но трикстера уже след простыл. Казимира тоже нигде не было видно, как будто он растворился в воздухе.
– Ливия! Ты вообще меня слушаешь? Как и зачем ты притащила сюда этого пса? – отец требовал объяснений.
– Когда я вышла из ванной комнаты, он стоял в коридоре. Входная дверь была открыта. Вероятно, он просто забежал в дом, – ответила я, пожав плечами. – Откуда мне было знать, что это соседская собака? Я взяла его к себе наверх, чтобы он никому не мешал.
Я так легко и непринуждённо лгала, что сама этому ужаснулась. Отец подозрительно нахмурился, не в силах понять, вру я или нет. В последнее время он редко со мной общался, и теперь лишь мама могла безошибочно определить, когда я лукавлю.
– Жди здесь и никуда не выходи. Собаку не выпускай, – наконец произнёс он уставшим голосом и вышел из комнаты.
Когда дверь за ним захлопнулась, я облегчённо выдохнула.
– Казимир! – тихо позвала я, но никто так и не ответил. Возможно, он бросился в погоню за трикстером, чтобы насовсем отпугнуть его от нас. Интересно, удалось ли Казимиру забрать его очки кармы? Обессиленная, я упала на кровать. Охота за трикстером оказалась интересным, но уж очень утомительным занятием. Мохито, надо отдать ему должное, показал себя молодцом. Теперь он с наслаждением растянулся рядом, и я почёсывала ему живот, ожидая, когда вернётся отец. Он появился где-то через полчаса и строгим голосом приказал, чтобы я отвела собаку обратно к соседям.
– Поторопись, Антония сейчас как раз на кухне. Она не должна видеть этого пса. Ей плохо уже от одной мысли, что он находится в доме.
Мы с Мохито быстро спустились на первый этаж. Там было пусто и тихо, все гости уже разошлись. Судя по всему, отцу пришлось прервать вечернику раньше времени. Величественные напольные часы в коридоре показывали час ночи. В этот раз я не забыла накинуть пальто перед тем, как вместе с Мохито выйти в холодную октябрьскую ночь. Расставаться было тяжело. Я долго гладила его мягкую тёплую шесть, а он на прощанье облизал моё лицо. К счастью, соседи так и не заметили, что я, как выразился Казимир, «одолжила» их собаку. Кстати, куда же он всё-таки запропастился? Я ещё раз осмотрелась вокруг, но разве можно чёрной ночью отыскать чёрного лягушонка?
– Ливия! – Отец с суровым видом стоял на пороге входной двери и поджидал меня. – Почему так долго?
Он был очень зол.
– Я просто хотела попрощаться с собакой, – примирительно ответила я.
– Когда я прошу что-то сделать, ты должна делать это быстро, чётко и не отвлекаться на всякую ерунду! – рявкнул отец.
С меня было довольно. Я спасла его и Антонию от беды, а он вёл себя так, будто я нарочно сорвала ему вечеринку.
– Меня не было каких-то пять минут, – процедила я сквозь зубы.
– Не пять, а пятнадцать, – поправил отец.
– Так ты даже подсчитал?
– Иначе нельзя. Твоя мать тебя распустила. Последнее время ты стала слишком дерзкой. Я не одобряю такое поведение!
Я открыла рот, не веря своим ушам.
– А я не одобряю твоё поведение! – крикнула я в ответ, сжав кулаки. – Хочешь перевести меня в элитную школу, чтобы впечатлить своих богатеньких дружков, а на моё мнение тебе плевать! С меня хватит!
Отец опешил. Я ещё ни разу не видела его таким растерянным, но он быстро взял себя в руки.
– Нет, это с меня хватит, Ливия! Я сейчас же отвезу тебя домой к матери!
Его слова были не лучше пощёчины. Неужели он вот так запросто меня выдворит?
– Почему вы так кричите? – В коридоре появилась Антония. Она накинула банный халат поверх вечернего платья, смыла макияж и теперь выглядела бледной и больной.
– Извини, дорогая. Ты плохо себя чувствуешь? – спросил отец таким слащавым голосом, что меня чуть не стошнило.
Антония театрально схватилась за голову.
– Опять мигрень. Сегодня так много всего произошло. – Она укоризненно взглянула на меня.
Да, слишком много, чтобы я могла надеяться хоть когда-нибудь с ней поладить. Наверное, теперь она относилась ко мне ещё хуже, чем до вечеринки.
– Пойди приляг, – сказал отец. – Я только отвезу Ливию домой и тут же вернусь.
Антония кивнула и стала медленно взбираться по лестнице с таким страдальческим видом, будто покоряла Эверест. Отец бросился к ней на помощь и поддержал за руку. Какая дешёвая комедия. Очевидно, ей было не настолько плохо. Не ей же, в самом деле, пришлось бороться с демоном.
– Я принесу твою сумку, Ливия. Подожди меня в коридоре, ладно? – Последнее слово отец произнёс таким обеспокоенным тоном, будто боялся, что за время его отсутствия я вскрою их домашний сейф.
Я тяжело вздохнула. Мы выявили трикстера, но во всём остальном стало только хуже.
Через несколько минут отец спустился вниз, держа в руках мою маленькую дорожную сумку, и молча сделал мне знак следовать за ним.
За всю дорогу, пока мы ехали домой в его дорогой машине, он не проронил ни слова. Я бы лучше поехала на автобусе, лишь бы не сидеть в этой зловещей тишине. Мне казалось, отцу это тоже не по душе, но как любой, пусть даже не самый хороший родитель, он не мог допустить, чтобы его двенадцатилетняя дочь возвращалась одна в час ночи. В гробовом молчании мы доехали до дома. И только тогда отец спросил:
– У тебя есть ключ?
Меня так и подмывало соврать, чтобы посмотреть на его лицо, когда он поймёт, что ему либо придётся разбудить мою маму, либо везти меня обратно к себе домой. Мне хотелось знать, какое из двух зол он выберет: оставить непутёвую дочь ночевать в своём доме или объяснять маме, почему он решил избавиться от меня посреди ночи.
– Да, у меня есть ключ, – вздохнула я, решив сказать правду. Я не была демоном, и ложь ещё не стала моей второй натурой.
Отец с облегчением кивнул и припарковался возле нашего дома. Я ждала – вдруг он решит сказать что-то ещё? Может, решит извиниться, попробует как-то приободрить, пообещает, что мы скоро увидимся, или просто произнесёт какую-нибудь банальность. Но он молчал, уставившись на руль.
– Спокойной ночи, папа, – наконец сказала я с тяжёлым сердцем. – Спасибо за замечательный праздник.
Я хотела пошутить, но вышло, наоборот, очень грустно.
– Спокойной ночи, Ливия, – тихо ответил отец.
Схватившись за ручку двери, я ещё немного помедлила, но больше ничего от него не дождалась и быстро вышла из машины, хлопнув дверью. Отец подождал, пока я дойду до дома и открою входную дверь, и только потом уехал. Я с сожалением смотрела на удаляющиеся задние фонари его машины.
Вместе с Казимиром мы хорошенько проучили мерзкого трикстера. Мы спасли папу, Антонию и всех гостей от гадкого и опасного демона. И тем не менее я чувствовала себя очень скверно. Быть тайным героем, о котором никто не знает, было не так уж и весело.