Глава 36. Светская сваха и сибирская невеста

Осенний Петербург тысяче восемьсот третьего года постепенно входил в свой привычный ритм. Летние восторги по поводу воздушных шаров улеглись, сменившись подготовкой к новому бальному сезону. Сибирская родня, обосновавшаяся в моем гостевом крыле, уже перестала дичиться столичных нравов. Вера Никитична уверенно командовала прислугой, а девочки, Наташа и Вера, все чаще получали приглашения на променады и музыкальные вечера.

В одно из таких прозрачных, прохладных утр в мой кабинет без доклада буквально ворвался Жозеф. На его лице играла едва сдерживаемая улыбка.

— Мадам, к вам полковник Строганов. И, судя по его виду, он собирается либо объявить войну, либо сдаться в плен.

Я удивленно отложила перо. Николай Строганов, мой Николя, человек с железной выдержкой и богатейшим жизненным опытом, вошел в комнату так, словно это был не уютный будуар, а минное поле. Он был одет в безупречный партикулярный сюртук, гладко выбрит, но его обычно уверенный взгляд бегал по корешкам книг, а в руках он нервно теребил перчатки.

— Николя? Что стряслось? — я указала ему на кресло. — Вы бледны. Вас вызывает на дуэль какой-нибудь ревнивый муж?

Строганов тяжело опустился в кресло, положил перчатки на колени и глубоко вздохнул.

— Анна... Я пришел просить вас об одолжении. О самом деликатном одолжении, какое только можно представить.

Он запнулся, и вдруг на щеках этого пятидесятилетнего боевого офицера проступил совершенно юношеский румянец.

— Я надумал жениться, — наконец выдавил он.

— Какая прекрасная новость! — искренне обрадовалась я. Я ведь сама обещала подыскать ему партию еще прошлой зимой. — И кто же эта счастливица? Княжна Трубецкая? Или, может, вдовая графиня Панина?

Строганов откашлялся, посмотрел мне прямо в глаза и, словно бросаясь в ледяную воду, выпалил:

— Я пришел просить вас стать моей свахой, Анна Николаевна. Я хочу просить руки вашей племянницы. Веры.

В кабинете повисла звенящая тишина.

Я смотрела на него, пытаясь осознать услышанное. Мой бывший любовник. Мужчина, с которым мы когда-то сгорали в пламени безумной страсти. Пришел ко мне, чтобы просить меня сосватать ему мою двадцатилетнюю племянницу из Сибири.

Тишину разорвал мой смех. Я просто не смогла сдержаться. Я хохотала так, что на глазах выступили слезы, откинувшись на спинку кресла и прижимая ко рту батистовый платок.

— Анна, умоляю, не издевайтесь, — взмолился Строганов, но в его глазах тоже заплясали смешинки. — Я знаю, как это выглядит. Но я наблюдал за ней на балах весь прошлый сезон. Девушка скромная, не избалованная столичным жеманством. В ней есть стержень, порода и та самая свежесть, которую здесь не купишь ни за какие миллионы. Мне она глянулась.

Я немного успокоилась, вытерла слезы и посмотрела на него с лукавой улыбкой.

— Вам она глянулась. Прекрасно. А вы ей?

Строганов развел руками с очаровательной наглостью старого ловеласа.

— А вот это вам и надлежит узнать, моя милая Анна.

Мой внутренний этнограф мгновенно переключился на анализ ситуации. В этом весь тысяче восемьсот третий год. Начало правления Александра I — удивительное время на стыке двух миров. С одной стороны, молодежь зачитывается французскими романами Руссо и мечтает о возвышенной, небесной любви. С другой — браки остаются исключительно прагматичными династическими и финансовыми сделками.

Сватовство в нашей аристократической среде не имело ничего общего с купеческими или крестьянскими гуляниями. Здесь не было цветастых рушников, показных чаепитий с блюдечком или профессиональных свах в пестрых платках. Всё происходило гораздо тоньше, по жестким законам света, где репутация стоила дороже золота.

Первый этап — светские смотрины — Николя уже провел блестяще. Зимний сезон балов был настоящей «ярмаркой невест». Строганов, видимо, часто ангажировал Веру на котильон или мазурку, обменивался с ней вежливыми фразами на французском. Я припомнила, что Верочка действительно краснела, когда речь заходила о статном полковнике.

Теперь наступил второй этап — предварительная разведка.

В высшем свете получить прямой отказ (что в Малороссии назвали бы «получить гарбуза») считалось катастрофическим позором для кавалера. Именно поэтому в дело вступали посредники — «светские свахи». Влиятельные тетушки вроде меня. Я должна была нанести визит матери невесты, Вере Никитичне, и самой Вере, чтобы в завуалированной форме «прощупать почву». Если ответ будет уклончивым или холодным, сватовство прекратится тихо, без потери лица для жениха.

— Вы ставите меня в весьма пикантное положение, полковник, — усмехнулась я, постукивая веером по столу. — Вы понимаете, что если девушка ответит благосклонно, вам придется наносить официальный визит при полном параде?

— Я уже приготовил парадный мундир и ордена, — серьезно кивнул Строганов.

— А дальше начнется самое страшное, — я понизила голос до зловещего шепота. — Сговор. Финансовая сторона. Вы не просили руки у сибирской медведицы, Николя. Вера Никитична за запрется с вами в кабинете и будет обсуждать рядную запись — брачный контракт. Она вытрясет из вас информацию о каждой десятине земли, о каждой душе крепостных и о каждом бриллианте, который перейдет во владение молодой семьи. Она торговалась за куницы в Тобольске, представляете, как она будет торговаться за дочь?

Строганов усмехнулся.

— Мое состояние позволяет мне не бояться сибирских медведиц, Анна. Я обеспечу Веру так, что ни одна княжна в столице не упрекнет её в бедности.

Я видела, что он настроен абсолютно серьезно. Для двадцатилетней Веры, которая считалась уже вполне зрелой невестой (многих выдавали и в шестнадцать), пятидесятилетний, но невероятно привлекательный, умный и сказочно богатый полковник Строганов был блестящей, невероятной партией. Это был билет в высшую лигу аристократии.

— Хорошо, Николя, — я решительно хлопнула ладонью по столу. — Я берусь за это дело. Сегодня же после обеда я поговорю с девочкой. Если она не упадет в обморок от ужаса, я пойду на штурм её матушки.

Строганов поднялся, подошел ко мне и с искренней, глубокой признательностью поцеловал мою руку.

— Я ваш вечный должник, Анна.

Когда за ним закрылась дверь, я позвонила в колокольчик.

— Люсиль! — позвала я горничную. — Попроси Верочку зайти ко мне в будуар.

Начиналась новая, восхитительная игра. Если всё пройдет успешно, вскоре мы устроим официальную помолвку. Будет обмен кольцами в присутствии священника, Строганов получит статус официального жениха и право ежедневно бывать в нашем доме. Разумеется, под строгим присмотром — оставлять их наедине без компаньонки строжайше запрещал этикет.

Я улыбнулась своему отражению в зеркале. Пиковая дама, серый кардинал, финансист, а теперь еще и главная светская сваха Петербурга. Кажется, девятнадцатый век окончательно признал во мне свою полноправную хозяйку.