Вечер прошёл ужасно.

Для меня, разумеется. И, возможно, для Стаса, который изо всех сил изображал из себя вежливое бревно и лишний раз на меня не смотрел. Молодец, конечно, но это оказалось неожиданно неприятно даже для меня самой, что уж говорить о Стасе. В итоге, оказавшись в каюте, я получила от него краткое сообщение в мессенджер:

«Мне срочно нужна терапия после сеанса лицедейства».

Да, лицедеи из нас так себе. Мы то и дело сталкивались взглядами — не специально, а просто потому что иначе не получалось. Тут же отворачивались, и я постоянно опасалась, что Володя заметит. Но он, по-видимому, думал, что я не способна втюхаться в парня моложе себя на десять лет. Да что он — я сама про себя недавно так думала!

Если говорить о самой прогулке, то погуляли хорошо. Прошлись по Невскому, заглянули на кладбище возле площади Александра Невского, сходили к коням Клодта на Аничков мост. Посетили Чижика-пыжика в частности и набережную Фонтанки в целом, полюбовались на Михайловский замок. И всё это — под ничего не значащие беседы о жизни, которые Володя всегда мастерски поддерживал.

В итоге, пусть мне и не доставляло удовольствия видеть мужа, я смирилась с его присутствием. Потому что поняла: Карина рада, что папа приехал. Да, она сердилась на него, обижалась из-за меня, всё осознавала, но в то же время не могла не любить. Папа ведь! И ей в глубине души было радостно, что он примчался отпраздновать её день рождения.

Да и в целом Володя, кажется, тоже ощущал, что своим визитом он меня отнюдь не осчастливил, вот и вёл себя максимально отстранённо. За руки не хватал, не пытался приобнять при посторонних, спокойно шёл рядом или вообще в нескольких шагах и разговаривал больше не со мной, а с Лидией и Павлом. И с Кариной, конечно.

— Завтра куда планируете отправиться? На какую экскурсию, я имею в виду, — поинтересовался Володя, когда мы уже подходили к теплоходу.

— В Петергоф, — ответила Лидия. — Лера, а вы?

— И мы туда же.

Сказать: «А потом хотели в кафе, в честь дня рождения Карины», — я не успела. Дочь справилась сама, и Володя тут же подхватил:

— Пойдёте с нами? Хотя я не настаиваю. Тебе, Стас, наверное, вообще не очень интересно время так коротать.

— Ну почему же? — усмехнулся Стас, и его прямой взгляд, которым он награждал Володю каждый раз, когда муж к нему обращался, стал колючим. — Мы в принципе в кафе собирались, только без вас. Так что я хотел бы пойти.

Как прозвучало это «только без вас», боже мой! С одной стороны, ничего такого Стас не сказал, с другой стороны — намёк был очевиден. И Володя явно его заметил, но проигнорировал. Неудивительно: он пока воспринимал себя львом, а Стаса — не более чем маленькой тявкающей шавкой, на которую жаль тратить силы и время. Если что, можно пришибить, взмахнув одной лапой.

Не знал Володя, что в моих глазах всё наоборот. Это он был шавкой, гуляющим по сучкам кобелём, а Стас с его статью, искренностью и трепетным отношением ко мне воспринимался… нет, не львом. Они всё-таки полигамны, а полигамия — это не моё. Волком, наверное.

Или лебедем.

— Значит, договорились, — кивнул Володя. — Завтра не идём на обед на теплоход, а топаем в кафе. Кариш, может, пригласишь кого-нибудь из своей компании на борту? Ты же наверняка с кем-нибудь подружилась.

— А можно? — на лице дочери расцвела улыбка.

— Нужно.

Отпустил нас с Каришкой Володя без возражений. Я боялась, что он попросит меня остаться на берегу, чтобы поговорить, но муж сегодня был благоразумен. Даже в щёку не стал чмокать, просто невинно помахал ручкой.

Мы вернулись в свою каюту, Карина сразу побежала в туалет, а я устало упала на койку. Телефон в кармане завибрировал, и я, взяв его в руку, улыбнулась, увидев сообщение от Стаса про терапию. Кратко ответила, что всё будет вечером и, отложив телефон, закрыла глаза.

Вторая половина сегодняшнего дня высосала из меня все соки.