Гуляли мы допоздна, пока небо целиком не потемнело, а Ладога не превратилась в грозовую почти чёрную воду. Правда, кроме цвета ничего грозового на сей раз в озере не наблюдалось — оно не волновалось и не пыталось выгнать нас прочь, стуча волнами о борта.

А потом мы неожиданно приплыли.

— Получается, мы будем стоять на Валааме всю ночь, — поразилась я, вспомнив, что видела сама по карте — Хийденсельга совсем рядом с островами архипелага. — Ничего себе!

— Ну и хорошо, — сказал Стас, пользуясь тем, что мы на палубе одни — обнял меня сзади. — А то прошлой ночью я из-за качки пару раз на пол падал.

— Надо было взять ограничитель. Карина всё время с ним спит — иначе постоянно сваливается, и неважно, есть качка или нет.

Впоследствии оказалось, что стоянка нам со Стасом скорее мешает — потому что теплоход во время движения издаёт множество звуков. Плеск воды, шум мотора, треск самого корабля — как дыхание гигантского металлического зверя, — но когда он стоит, вокруг царит тишина, которая с непривычки кажется оглушительной. И точно так же как ты слышишь многое из происходящего за стенкой, слышат и тебя. Хотя этот факт тем не менее не помешал нам побезобразничать вдоволь. Я заранее предупредила Карину, что приду в каюту попозже, поскольку хочу подольше погулять, поэтому за дочь я не переживала — раз она до сих пор мне не звонит (связь с приближением к Валааму появилась), значит, уже спит.

— Не уходи, — попросил Стас, вжимая меня в себя с такой силой, будто мечтал стать единым целым навсегда. — Уйдёшь утром. Поставь будильник часов на пять. Вряд ли Карина проснётся раньше…

— И не жалко тебе меня? Сколько можно вставать в пять! Может, я поспать хочу.

— И я хочу спать. С тобой. Ну пожалуйста, Лера.

— Тут тесно, — попыталась воззвать я к его разуму. — Ты и без меня на пол падал, а со мной будешь падать ещё чаще.

— Я падал из-за качки, сейчас её нет. Обещаю, не упаду. Оставайся.

Я колебалась, причём сама не понимала, почему. Казалось бы, решение очевидное — получив порцию секса, надо уходить. Тут ведь тесно и неудобно, да и зачем нам спать вместе? На одной полке я на теплоходах спала только с Каришкой, когда она была совсем мелкой и жить не могла без мамы под боком. Слава богу, то время прошло! Я тогда с трудом переползала на свою койку посреди ночи — от неудобной позы затекало решительно всё тело. Но Карина была маленькой девочкой весом килограмм двадцать, а Стас уже большой мальчик. К утру от подобного сна у меня радикулит начнётся.

— Стас… — начала я, решив ещё раз объяснить парню все свои доводы, но он внезапно подхватил мою ногу, забросил себе на бедро, а ладонями сжал ягодицы, прижав к себе и одновременно с этим наполняя меня собой. Я охнула, растеряв все аргументы, а Стас замер, не двигаясь — только поглаживал мои ягодицы и трогал пальцем место, где мы соединялись — будто ему доставляло удовольствие понимать и ощущать, как он меня растягивает.

— Оставайся, Лер, — прошептал он, целуя меня в губы — легко и почти скромно, будто под одеялом не творил совершеннейшее непотребство. — Будет хорошо.

— Хорошо не в том смысле! — всё-таки возразила я. — Я спать хочу, а не…

— Врёшь, — усмехнулся он и задвигался.

Боюсь, в этот раз соседи нас услышали, несмотря на то, что я почти не издавала звуков. И полка поскрипывала, и учащённое дыхание скрывать было сложно, и охала я пару раз в самые острые мгновения. Так или иначе, но сбоку никто нам стучать не стал с требованием прекратить — и то хлеб.

В результате Стас добился своего. Но вовсе не потому что уговорил меня, нет! Просто после двойной дозы удовольствия я банально отключилась, обняв его за шею обеими руками.