Через несколько минут нам пришлось перестать обниматься — палуба начала активно заполняться туристами, и вскоре нигде толком нельзя было уединиться надолго. Народ совершал утренние пробежки, просто гулял, общался, смеялся. Кто-то даже пил чай, сидя за уличными столиками, носились дети — в общем, жизнь кипела.

И вместе с её радостями пришли и горести. А именно — сообщения от Володи и звонок от него же. Я ответила, вкратце рассказала, где мы плывём, ловко переключившись на обсуждение погоды, пообещала прислать фотографии, напомнила, в каком населённом пункте мы будем вечером, а затем с облегчением положила трубку.

— Так ты мне и не поведала, что у тебя с мужем, — посетовал Стас, хранивший молчание всё время, пока я болтала по телефону.

— А ты про Ингу не рассказал.

— О, это легко. Она звала меня на уроки танцев. Сказала, что была накануне, там шикарный инструктор, пригласила попробовать. Я отказался. Тогда она поинтересовалась, почему я всё время торчу рядом с тобой, на что я ей честно ответил, что это моё дело. Хотел сказать правду, но передумал. Мне кажется, Инга не из тех, кто её оценит, а вот рассердиться способна.

— Правду? — слегка рассеянно уточнила я и почувствовала, как кровь приливает к щекам, когда Стас ответил:

— Да. Что я в тебя влюблён.

Вопросы «когда ты успел» и «как ты умудрился» я проглотила. Вместо этого решила перевести тему.

На Володю, разумеется.

— Кстати, с мужем я развожусь.

Ого! Стас покраснел с таким откровенным удовольствием, что мне даже смешно стало.

— Ну и хорошо, — ответил парень с неожиданной горячностью, — он тебя не заслуживал.

— С чего ты взял?

— Он тебя обманывал, — пояснил Стас, и мои брови поползли вверх. — Ещё в то время, да. Если честно, — он вздохнул, — я думал всё это тебе рассказать уже тогда. Пошёл советоваться с отцом.

— С Павлом?!

Моему ужасу не было предела. Это что получается — Володя мне изменял, как говорится, с доисторических времён, и о сём позорном факте знали в том числе наши соседи?!

— У меня с папой более доверительные отношения, — пояснил Стас, и его взгляд стал виноватым. — Понимаю, тебе неприятно, но я в то время был совсем мальчишкой, я не мог понять, как лучше сделать.

— И Павел тебе посоветовал не вмешиваться, да?

— Да, — кивнул Стас. — Он сказал, что я могу ошибаться. И что если это так, только спровоцирую скандал. Ну и уверил меня, что если я не ошибаюсь, рано или поздно всё вскроется, просто без моего участия. До сих пор жалею, что послушался.

— Не надо, не жалей. Павел был прав. Как ни обидно признавать, но вряд ли я впечатлилась бы рассказом школьника… Слишком любила мужа. А что ты видел?

— Это была зима, Лер. И вы с Кариной лежали в больнице с какой-то инфекцией, — вздохнул Стас, глядя на меня с сочувствием. — А мы с одноклассниками ходили в музей… не помню уже, какой. Но там рядом ресторан, и вот выходим мы на улицу, идём по направлению к метро, и вдруг я вижу — из этого ресторана выходит дядя Володя под руку с какой-то девушкой. Смеются, шутят и, извини, целуются. Я просто остолбенел от неожиданности. Стоял, открыв рот, и наблюдал, как он сажает девицу в машину, включает зажигание и уезжает.

Слушать всё это оказалось… больно? Пожалуй, нет. Боли больше не было. Разочарование — да. Обида — пожалуй. А ещё, как ни странно, я чувствовала облегчение.

Всё-таки не зря я изначально не желала прощать Володю. Не зря.

— Если ты мне не веришь, можешь спросить отца, — внезапно сказал Стас, и я удивлённо на него воззрилась. — Ну мало ли. Вдруг подумаешь, что я специально оговариваю. Из ревности.

— Не подумаю, — усмехнулась я. — Сейчас оговаривать Володю нет никакого смысла. А вот в то время… Да уж, я была жуткой дурой. Горбатого и могила не исправит, как был кобелём до нашей свадьбы, так и остался.

— Не думай о нём, — посоветовал Стас. — Не порть себе настроение.

— Постараюсь.