Впереди у нас был долгий путь. Участок после села Горицы до деревни Мандроги достаточно длинный и весьма своеобразный, поскольку включает в себя прохождение по реке Ковже — узкой речке с водами глинистого оттенка, вдоль берегов которой на протяжении множества километров нет ни одного населённого пункта. Один лес и бобровые хатки. Хотя когда мы плавали по Ковже пару лет назад, бобровых хаток я не заметила, а вот двадцать лет назад их было навалом — я никогда столько не видела и, наверное, больше не увижу.

До Ковжи нам предстояло пройти Белое озеро. Меня всегда удивлял тот факт, что озёра и реки, состоящие вроде бы из одной и той же воды с известной химической формулой, выглядят по-разному, и дело не только в берегах. Цвет самой воды, запах в воздухе, энергетика — всё это отличается. И если, к примеру, Ладожское озеро всегда было для меня своевольной старой женщиной, мудрой, сварливой и боевой, то озеро Белое — словно юная девушка, милая и невинная. И вода, кстати, в этом озере и правда какая-то слегка белёсая, будто в воду добавили молоко. Говорят, это оттого, что дно в Белом озере содержит белую глину, которая и даёт водам такой оттенок. В любом случае эффект порой получается впечатляющий, хотя зависит и от погоды. Когда я впервые здесь побывала, день был ясный, тёплый и почти безоблачный, и небо отражалось в воде настолько абсолютно, что стирался горизонт и казалось, будто корабль плывёт не по озеру, а по небу. Удивительный эффект, я видела такое всего пару раз в жизни.

Всё это мы обсуждали со Стасом, прогуливаясь по палубе после обеда. Теплоход как раз выходил в Белое озеро, минуя затопленную Церковь Рождества Христова в Крохино, и я рассказала Стасу, какой увидела её впервые — почти как Калязинскую колокольню, только возле той был земляной островок, а здесь остатки — или останки — церкви просто стояли посреди воды, производя жуткое впечатление. Словно кусок могилы, неожиданно всплывший на берегу во время засухи.

Да, мы вновь гуляли. Я — растрясала съеденное, что и зачем делал Стас, я по-прежнему не имела понятия. Родители его в это время дремали в каюте по закону Архимеда, Каришка отправилась в детский клуб, и мы были предоставлены сами себе. Сначала прошлись по палубам, затем заглянули в бар, чтобы запить летний зной молочным коктейлем, после чего Стас затянул меня на концерт. В этот раз не скрипичный — фортепианный, но с вокалисткой. Пела та самая Алла с замечательным хрустальным голосом, которая развлекала народ на дискотеке два дня подряд, и я так увлеклась её вокалом, что даже уходить было жалко.

Кстати, поведение Стаса всё-таки принесло плоды — и когда мы на палубе нежданно-негаданно встретили Инну с подругой, девчонки только кисло улыбнулись и поспешили дальше. Впрочем, я почему-то не сомневалась, что это ненадолго, и так просто они не сдадутся.

К Ковже, а значит, и к Волго-Балтийскому каналу, мы подошли только после ужина. Почти сразу я заметила, как начинает постепенно пропадать сеть, и предупредила об этом Володю, с которым весь день почти не разговаривала, только перебрасывалась сообщениями — с моей стороны формальными, с его — требовательными и заискивающими. Я даже радовалась, что скоро попаду в полнейшую глухомань без связи — хоть отдохну от почти бывшего мужа. И спокойной ночи он мне пожелать не сможет, точнее, сможет, но я не увижу.

— Сегодня пойдёшь на дискотеку? — поинтересовался Стас, когда мы любовались на красивейший закат. Жаль, что Ковжа — река узенькая, всей красоты не увидать, солнце всё время прячется за лесом, изредка выглядывая, когда теплоход проплывает более «лысое» место. Но всё равно есть, на что посмотреть — от малинового неба до необычно бурой глинистой воды с оранжевым отливом и почти чёрными тенями на расходящихся от теплохода волнах.

— Думаю, нет. Сегодня живой музыки не будет, ты же слышал, что Алла сказала.

— Тогда давай на «Игротеку»? — предложил Стас. — Она каждый день в половине десятого в музыкальном салоне проходит. Папа вчера был, сказал, интересно.

— Давай попробуем, — согласилась я. Почему бы и нет? Не всё же мне только по палубам гулять, иногда надо и приобщаться к обществу.