Когда я проснулась утром следующего дня, мы плыли уже не по водам Рыбинского водохранилища — за ночь мы его прошли, и теперь рассекали воды реки Шексны. В Горицы должны были причалить около десяти утра, а в два часа дня отплыть — совсем немного времени, и мы с Кариной были не уверены, что успеем провернуть всё запланированное.

Сегодня я тоже гуляла до завтрака. Не в пять утра, конечно — вставать так каждый день всё-таки выше даже моих беспокойных сил, — но около половины восьмого я вышла на палубу, оставив в каюте сонную Каришку, которая только решила вставать и идти умываться.

В телефоне висело непрочитанное утреннее сообщение от Володи — я его проигнорировала, решив не портить себе аппетит до завтрака. Да и там наверняка нет ничего особенного, только пустые и лицемерные пожелания, от которых я безумно устала. Лучше просто прогуляюсь, благо погода вновь чудесная — безоблачное небо, свежий утренний воздух, залитые солнцем зелёные берега пока без населённых пунктов. Красота!

И очки со мной.

— Доброе утро, Лера! — со стороны носа теплохода внезапно вынырнул бодрый Стас и помахал мне рукой. От неожиданности я едва не застыла, но справилась с собой быстро, улыбнулась и призналась:

— А я думала, ты спать будешь. Лидия говорила, что ты «сова».

— Когда надо, я могу быть кем угодно, — ответил он мне весело. — Хоть совой, хоть жаворонком, хоть орлом. Петухом только быть не могу.

Я прыснула.

— Тише! Один из смыслов этого слова у нас теперь запрещён. Нельзя всуе упоминать, иначе…

— Иначе можно соблазниться и решить присоединиться? — почти стихами насмешливо произнёс Стас. — Всегда знал, что это именно так и работает. Зачем только нужны психологи и психиатры? Всё гораздо проще. Кто-то где-то что-то прочитал — и сразу пошёл воплощать в жизнь.

— Ой, не дави на больной мозоль, — вздохнула я, и Стас тут же заинтересовался, что я имею в виду. Судя по его виду, ему и правда были очень любопытны мои писательские проблемы — впрочем, он это давно доказал, поэтому я с охотой начала объяснять, как выкручиваюсь в том или ином случае.

Володя всё это в голову не брал. Примерно как взрослые не берут в голову проблемы подростков — и очень удивляются, когда подобное поведение после приводит к трагедии. Интересно, если бы муж изначально вёл себя иначе, я бы захотела его понять и простить?

Нет, я неправильно рассуждаю. Если бы Володя вёл себя иначе, он бы и не подумал развлекаться на стороне, как об этом не думала я.

На завтрак мы со Стасом пришли вместе, правда, никто не заметил — и Кариша, и его родители явились позже, когда мы уже набрали всего и разговаривали, сидя за столиком. Обсуждали мои своеобразные привычки — Стас изрядно удивился, что я вновь взяла себе почти то же самое, что и накануне, а именно кашу, немного сыра, отварное яйцо и чай. Даже от булочки отказалась! Впрочем, это было легко — я люблю только с корицей и ватрушки, а сегодня из сладких были лишь с вареньем.

— Я человек постоянства, — объясняла я Стасу, когда возле стола появились его родители и Карина с тарелкой, полной оладий. — Мне нравится одно и то же. Каждый год плавать на теплоходе, есть однообразное, на Новый год всегда готовить оливье…

— И смотреть «Иронию судьбы», — подхватил Стас с улыбкой, и я кивнула.

— Именно. Да и толкаться возле раздачи мне неохота, проще быстро положить кашу, взять яйцо, налить чаю и сесть.

— Ты ещё жареное не любишь, — добавила Карина, я подтвердила, и Стас уставился на меня с таким удивлением, будто я сказала, что умею есть, стоя на голове.

— Получается, — он кивнул в сторону оладушков дочери, — вот это ты бы есть не стала?

Я вновь подтвердила, и дальнейший разговор за столом пошёл по пути обсуждения гастрономических вкусов присутствующих. Чуть позже к нему присоединились и Лидия с Павлом, причём мама Стаса сходу окрестила его всеядным обжорой, но он не стал отрицать.

Погулять после завтрака мы тоже успели, правда, немного — почти сразу на горизонте показались Горицы и очень узнаваемый ансамбль Воскресенского монастыря. В результате теплоход причалил на полчаса раньше, но нашим с Кариной планам это вряд ли поможет — экскурсии всё равно начинались ровно в десять, просто на берег можно было сойти сразу после установки трапа и немного побродить по палаткам и магазинам.

Много лет назад, когда я впервые побывала в этом селе, всё было устроено примерно так же — причал, затем дорога, вдоль которой располагались множество палаток с различными товарами, после — площадка для машин и автобусов, а рядом магазин, где мы с мамой (а теперь с Кариной) традиционно покупали мороженое. Благодаря тому, что теплоход прибыл раньше, мы успели приобщиться к холодному лакомству, а затем залезли в автобус, который должен был отвезти нас в Кирилло-Белозёрский монастырь.

И я, и Карина там были дважды. Но настолько давно, что я хотела посмотреть на эти места вновь, а Карина попросту уже ничего не помнила.

Мы вошли в автобус одними из первых, сели в начале салона, а минуты через две я увидела, как внутрь по лестнице забирается Стас — и почему-то без родителей.

Я только и успела, что помахать ему рукой, как откуда-то сзади послышался знакомый тонкий девичий голосок, в котором я с лёгкостью ревнивой женщины опознала голос Инги:

— Ой, Стас, иди к нам!

Стоп. Ревнивой?!

Лера, какого чёрта, а? У тебя отпуск! Не смей ревновать, тем более — молодого парня к его сверстницам!

Интересно, об какую стену нужно побиться, чтобы послушаться?