Не думать получалось с трудом, но я очень старалась. Помогло то, что ни Стас, ни Павел за ужином не выглядели подозрительно, не кидали на меня странных взглядов. Парень, как всегда, был вежлив и шутлив, Павел тоже казался настроенным добродушно. Как ни странно, сварливее всех была Лидия, но по банальной причине: она слегка перегрелась во время экскурсии, и теперь у неё болела голова.

В общем, к концу ужина я почти убедила подозрительную себя, что Стас и Павел говорили не обо мне, и стало чуть легче жить на свете. Настолько, что я только улыбнулась, когда Стас сразу после ужина напомнил мне и Карине, что мы собирались вечером на дискотеку.

— Да она только через два часа! — отмахнулась дочь. — У меня сейчас дискач в детском клубе, а потом логическая игра с призами! Не помню, как называется.

— Ого, — я подняла брови. — Ты мне не говорила.

— Да что там говорить! Две команды, отвечают на вопросы ведущего, команда-победитель получает призы. Я хочу поучаствовать! Мы с ребятами команду уже сколотили!

Потирая ручки, Карина убежала, а я пошла в каюту, решив, как обычно, прогуляться перед ужином. Для этого дела мне требовались солнечные очки — потому что закатное солнце тоже может ослепить, — и, конечно, тёплая кофта.

И не успела я экипироваться, как в дверь постучали. Испытывая острое чувство дежавю, я открыла — и была едва не снесена Стасом, который кинулся внутрь, будто пытался от кого-то скрыться.

Оказалось, и правда пытался.

— Лер, закрой дверь, — сказал он мне страшным шёпотом, перехватывая мою руку, которой я придерживала створку, и закрыл дверь вместо меня. — Ф-фух…

— Что случилось-то? — поразилась я, чувствуя жар неловкости в груди и на щеках. Думаю, излишне будет упоминать, что коридор в каюте — место не так, чтобы очень широкое (если не жить в люксе, конечно), поэтому мы со Стасом сейчас оказались практически вплотную друг к другу. Только что телами не тёрлись, а так — очень близко. Я даже ощущала тепло его тела, свежесть дыхания, лёгкий запах какого-то парфюма. К ароматам я безумно чувствительна, почти от всего меня либо тошнит, либо нос чешется, но Стаса хотелось нюхать, и это смущало.

Когда я вообще смущалась подобным образом? Наверное, ещё в подростковом возрасте, когда остро воспринимаешь любую фигню. И если какой-то мальчик на тебя случайно немного подышал — значит, влюбился.

Я давно не была столь наивной, чтобы сейчас думать так же, но… отчего-то хотелось, чтобы эта дурацкая идея была правдивой.

— Инга, — усмехнулся Стас, не отходя от меня. Так и стоял рядом, вглядываясь в моё лицо, и этот взгляд ощущался, словно страстное прикосновение. — Заметила меня, пошла следом, а мне сейчас не хочется отказываться от очередного мероприятия.

— Так и не отказывался бы, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Сходи. До дискотеки ещё есть время.

— Не хочу, — кратко откликнулся Стас и замолчал.

И это молчание…

Я точно схожу с ума. Вообще не понимаю, как можно было так вляпаться? Он молчал, я молчала, и повисшее между нами напряжение можно было, наверное, поджечь зажигалкой. Нажмёшь кнопочку — и рванёт.

Самое ужасное, что я, кажется, в тот момент была совсем не прочь разлететься на кусочки… И возможно, даже разлетелась бы, потому что Стас медленно коснулся ладонью моей спины, чуть надавил, кажется, собираясь привлечь меня к себе, но внезапно в кармане моей кофты зазвонил мобильный телефон, и наваждение сразу разрушилось.

Остались только мы — по отдельности, — полутёмный коридорчик каюты, жуткая неловкость с моей стороны, и раздражающая трель мобильника.

Одна секунда, две, три…

— Возьмёшь трубку? — почти шёпотом спросил Стас, и я, всё ещё не собравшая мозги в кучу после взрыва женских половых гормонов, приняла звонок.

А звонил, между прочим, Володя.