— Нет-нет, что ты, — я улыбнулась, отдёрнув ладонь, словно ошпарилась. — Хватит носить твои очки, это уже наглость с моей стороны!

— Я не против, если ты будешь наглеть, — ответил Стас, подходя ближе, совсем вплотную. Приобнял, положив руку мне на спину, а затем, поймав мою ладонь, вложил туда очки. — Как видишь, я и сам не страдаю излишней скромностью.

Он сказал это с таким нарочитым намёком, ещё и подмигнул — я просто не смогла не рассмеяться.

— И правильно, — я кивнула, но очки всё-таки вернула, причём тоже нагло — отогнула дужки и надела Стасу на нос быстрым движением — он не успел опомниться. — Держи. Я потом сбегаю в каюту, когда солнце станет совсем невыносимым. Пока ещё есть время.

— Вредина, — вздохнул Стас, не спеша убирать руку с моей спины. Да я и сама отчего-то не отстранялась. — Ну хоть банан-то будешь?

— Банан? — удивилась я. — Какой банан?

— Да я с собой взял два банана, — признался парень и жестом фокусника вытащил из кармана толстовки, оказавшегося неожиданно глубоким, два вышеупомянутых фрукта. — Не знаю, как тебе, а мне уж очень есть хочется. До завтрака ещё уйма времени, успеем начать грызть поручни. Хоть перекусим. Будешь?

— Хозяйственный, — одобрительно протянула я. — Жене твоей повезёт.

Не знаю, зачем я это сказала, и уж тем более не знаю, почему Стас так странно отреагировал. Он замер, таращась на меня, будто я объявила, что на Луне обнаружили водоём с аквариумными рыбками, и я немного пожалела, что не забрала у него очки. Любопытно было увидеть сейчас выражение его синих глаз. Может, тогда бы я поняла, о чём он настолько напряжённо подумал?

— А твоему мужу уже повезло, — в конце концов улыбнулся Стас, и голос его звучал настороженно, а ещё почему-то немного вкрадчиво, будто он собирался говорить что-то не совсем приличное. Но нет, продолжения не последовало. Вместо этого Стас убрал руку с моей спины и разломил бананы, а затем протянул один мне. — Держи.

— Спасибо.

Я быстро почистила фрукт и, не мешкая, откусила верхушку. Стас сделал то же самое, и мы, не сговариваясь, зашагали дальше по палубе, по направлению к носу теплохода.

Забавное, скорее всего, со стороны было зрелище. Пять утра, пустая палуба, и мы в тёплых кофтах идём, лопаем бананы. Двое сумасшедших.

Володя в жизни не стал бы заниматься ничем подобным. Да он вообще считал, что есть бананы или сосать чупа-чупс женщинам на улице нельзя — вызывает неприличные ассоциации. Я в таких случаях обычно отвечала: «Чужие ассоциации — не мои проблемы», и продолжала делать то, что хочется.

Вот интересно, у Стаса подобных ассоциаций нет?

Покосилась на парня. Тот молча жевал, шагая рядом, и смотрел не на меня, а на воду за бортом.

А там было, на что посмотреть. Над рекой навстречу теплоходу, лениво и плавно стелился полупрозрачный туман, и чем дальше от борта — тем более густым он был. Плотный и похожий на куски ваты у берега, он словно пытался спрятать, укрыть от нас землю, как будто говорил: «Чего вы тут делаете в такую рань? Мы ещё не проснулись».

Дошли до носа. Флаг гордо развевался, издавая лёгкий шум беспокойно колышущейся ткани, и я на несколько мгновений замерла посреди палубы, ловя порывы вольного ветра. Волга уходила вперёд и вдаль, изгибаясь сине-серебристой лентой, плескаясь за бортом, и нос наполнялся моим самым любимым запахом — воды и свежести, выгоняя из лёгких скопившуюся за год городскую копоть.

— Хочешь постоять тут, Лер? — тихо спросил Стас, и я кивнула, откусывая от банана.

— Да, давай немного постоим.