Следующие две недели пролетели как один день.

Карина наслаждалась каникулами, Володя шастал на работу — правда, задерживаться перестал, что тоже было показательно, — а я закончила очередную книгу. Всё как всегда, если бы не постоянная атмосфера напряжённости, словно повисшая в воздухе, как неприятный запах в туалете. Вроде бы содержимое унитаза давно смыто, а специфический аромат остался.

Володя старался — этого не отнять. Слава богу, ожерелий больше под одеяло не подсовывал, но другие подарки были, и так как волна паники схлынула, муж смог рассуждать здраво и дарил мне то, что я действительно люблю. Цветы — раз. Красивые книги про мифы и легенды разных народов и стран — два. Ароматические свечи, которые я имела неосторожность коллекционировать, — три. Ну и так, по мелочи — то ужин из ресторана домой заказывал, то преподносил нам с Каришей билеты в разные интересные места, то массаж мне пытался сделать. Короче говоря, не будь я такой принципиальной врединой, точно бы растаяла. Потому что в течение двух недель у меня под боком обитал чудо, а не мужик. Просто обнять и плакать. А я и не обнимала, и не плакала — ну не такой у меня характер, что уж теперь. Не повезло Володе с женой, выбрал бы менее твердолобую, мог бы жить как прежде, не боясь разоблачения.

Я была уверена, что Володя продолжит в том же духе. Причём я чувствовала, что всё это было и раньше — не зря же он задерживался в офисе, а теперь нет, — но сейчас Володя явно собирался затаиться на какое-то время и не отсвечивать. Он не идиот, умеет быть осторожным — и если я его прощу, муж на горячем не попадётся больше никогда в жизни.

В своей аргументации со временем Володя стал напирать не только на ответственность, но и на любовь с моей стороны. Мол, ты же меня любишь, зачем упрямишься, прости — и станет легче. Увы, боюсь, что в моём случае этот механизм работал несколько иначе.

Я не могла простить Володю именно потому, что любила. Каждая мысль о его обмане причиняла мне боль, которую я не желала чувствовать. Но я знала точно: если мы не разведёмся, эта боль станет моей постоянной спутницей, потому что обман продолжится. Пусть не сразу, но продолжится.

Однако я понимала, что, если дам Володе знать о грядущем разводе, он точно помчится с нами на теплоход, и потому старательно делала задумчивый вид. Подарки принимала, бледненько улыбалась, а сама потихоньку считала дни и составляла список вещей, изнывая от желания поскорее смыться от всего этого лицемерия.

В том, что это именно лицемерие, я вновь убедилась за пару дней до отъезда, когда, поглядев в окно за десять минут до прихода Володи с работы, увидела его разговаривающим у подъезда с той самой девушкой. Забавно, но я до сих пор не знала её имени. Уволил, ага… Ну, даже если и уволил, она его домашний адрес знает и с поцелуями лезть не гнушается, а он её и не отталкивает. Отстранил, но мягко, ласково так, будто бы говорил: «Погоди, дорогая, сейчас моя рогатая олениха уедет в отпуск, и мы с тобой оторвёмся».

Может, я и фантазирую, конечно. Я же фантазёрка. Но в любом случае — о визите своей одноразовой (или многоразовой) любовницы Володя в тот вечер мне не сообщил.