В благоразумии бывшему мужу не откажешь, да и не вышла бы я замуж за дурачка. Сама всю жизнь маюсь «горем от ума», и Володя такой же.

Любой другой мужик, я думаю, после душа попытался бы растормошить обиженную жену, чтобы закрепить «успех» в постели. Но Володя — нет. Он отлично понимал, что этим взбесит меня ещё больше и лучшее решение сейчас — оставить злую Леру в покое и дать ей остыть. Конечно, он был уверен, что я остыну, я отходчивый человек, никогда не умела долго держать в себе негатив. Позлился, поорал — и хватит, живём дальше.

Но теперь иной случай.

Утром я, проводив Володю на работу, как всегда, села за свою книгу, а Карина отпросилась в гости к подруге. Алина, как и наша дочь, была вынуждена коротать каникулы в Москве. Не все три месяца, но сейчас девочка ещё была в городе.

Пару часов промаявшись над текстом и выдавив из себя ровно два абзаца — по абзацу в час, — я пришла к выводу, что мне срочно нужна психологическая помощь.

В роли психотерапевта обычно выступала моя институтская подруга Мила. В отличие от меня, несмотря на филологическое образование Мила после окончания института ушла работать в продажи, и человеком она была намного более прагматичным, рассудочным. Видимо, ещё и поэтому у неё никак не получалось выйти замуж — все кавалеры до её планки не дотягивали.

— Хорошо, что ты позвонила, — сказала Мила, как только сняла трубку. — Меня клиент выбесил, нужен перерыв, иначе я взорвусь и всё тут обрызгаю. Сейчас выйду из офиса, погоди… Хотя нет, можешь пока рассказывать, как у тебя дела, а я буду слушать.

— Дела как сажа бела, — вздохнула я, черкая ручкой в блокноте, где записывала план на будущий сюжет — по старинке. — Чувствую себя героиней любовного романа. Начало, правда, как водится — не очень.

— Ну так, ещё бы. Ты же их пишешь последние лет десять! Накаркала, можно сказать.

Да уж, как говорится — было бы смешно…

И Мила тоже веселилась недолго. Почти сразу, как я начала говорить, она умолкла — полнейшая тишина стояла в трубке, я даже грешным делом подумала, а не упала ли подруга в обморок?

Оказалось, не упала. И когда я замолчала, Мила протянула:

— Да-а-а, ну вообще… Впервые в жизни не знаю, что сказать.

— Ну скажи уж что-нибудь.

— Что-нибудь, — повторила Мила, и я невесело усмехнулась. — Ладно, Лер, кроме шуток… Ты не хочешь правду узнать?

— Какую правду?

— Ну… вдруг Володя был искренен? Допустим, эта девчонка у него недавно, начала на него вешаться, а он…

— А он вместо того, чтобы её уволить, решил оприходовать.

— В целом да, но то, что ты увидела, действительно могло быть впервые. Сорвался, чуть было черту не переступил, но ты его спугнула, и он опомнился. Что, если всё так?

— Я чувствую, что нет, но доказательств не имею.

— Вот об этом я и говорю! Не хочешь узнать точно?

— Как? Пытать Володю калёным железом? Или с девкой этой поговорить? Так оба правду не скажут.

— Разные способы есть. Можно поставить программу специальную, можно частного детектива нанять. Ну или хотя бы в переписке его порыться…

— Ещё я чужих переписок не читала! — я закатила глаза. — Не буду я ничего выяснять, доверюсь своей интуиции. Я как увидела Володю между ног этой девицы — сразу поняла, что у него это не впервые. Слишком уж он развязно себя вёл, по-хозяйски так. Да и я не только поцелуй увидела, они в процессе раздевания были. Хотел бы прекратить это, мог бы раньше. Сейчас Володя просто пытается себя оправдать, дабы не разводиться.

— Звучит логично, — признала Мила. — Мне просто жаль вашу семью. Я, знаешь, как-то всегда думала, что уж вы-то — идеальная пара! Блин! Убила бы Володьку! Дурак. Такой же, как все мужики!

— Ладно тебе, мужененавистница, всех под одну гребёнку чесать. Где-то и нормальные есть, верные.

— Ага, только не на этой планете, — съязвила Мила, и мы хором засмеялись.