Оставаться у Стаса на ночь я не стала, отговорившись усталостью и желанием выспаться после явления Володи народу. А чтобы парень не слишком меня уговаривал, показала ему собранные детективом материалы. Уловка сработала — Стас настолько впечатлился, что прекратил настаивать на совместной ночи в его каюте.

Впечатлился — но не удивился. Стас не ожидал лишь подобного размаха, а так-то заявил, что в нечестности Володи давно не сомневался, и рад, что я наконец на пути избавления от этого мудака. Лишь бы не передумала.

В ответ я помахала у него перед глазами телефоном и задала риторический вопрос:

— Думаешь, после всего этого я могу передумать?!

— Не можешь, — согласно кивнул Стас. — Просто во мне говорят мои страхи.

Я не стала уточнять, о каких страхах идёт речь, вновь уступив своему желанию устраивать разборки. Да и не устроить их со Стасом! Только я начну спрашивать, как он тут же примется меня целовать — и всё, размягчение мозга гарантировано.

Весь следующий день мы с Каришкой существовали на расслабоне. Ни на какие запланированные экскурсии не поехали, а сами отправились в Эрмитаж. Стас, как выяснилось, был записан с родителями в Павловск, и Лидия очень ругалась, когда он заявил сразу после завтрака, что не поедет, а заплаченные матерью деньги вернёт.

Именно в этот момент, когда Лидия, слушая Стаса, бросила на меня не слишком довольный взгляд, я осознала: а она, кажется, тоже обо всём знает. Просто почему-то молчит. Интересно, почему?

Хотя нет, не интересно.

Я не представляла, что буду делать и говорить, если Лидия придёт ко мне с претензиями по поводу романа с её сыном. А ведь она наверняка придёт! В общем, когда явится, тогда и стану разбираться, а пока так поживу.

Мы с Каришкой и Стасом посетили Эрмитаж, пообедали в кафешке, ещё немного погуляли по центру города, благо погода была отменная, как и все дни до этого, а затем ближе к шести часам вечера — времени отплытия теплохода — отправились на наш корабль.

И тут нас неожиданно накрыло.

Когда мы шагали от метро к Речному вокзалу на проспекте Обуховской Обороны, началась гроза. И не просто гроза, а настоящая грозища! Тучи набежали на небо, пока мы были в метро, и как раз когда вышли на улицу, хлынул дождь и засверкали молнии. Ни зонтов, ни дождевиков у нас с собой не было — пришлось бежать по проспекту, в чём были. Где-то засесть и переждать возможности уже не имелось, да и смысла не было — прогноз утверждал, что в ближайший час ничего не закончится.

В результате мы примчались на теплоход мокрые до последней нитки — впрочем, не только мы, с нами рядом бежали ещё многие соседи по теплоходу, — но довольные, как мокрые и счастливые мыши. Карина хохотала, специально подпрыгивая так, чтобы в её сандалиях при этом что-то отчётливо хлюпало, Стас улыбался и щеголял классным рельефным торсом, глядя на который у меня начиналось слюноотделение (и не только оно!), а ещё, не таясь, таращился на мою грудь с выделяющимися от воды и холода сосками, из-за чего я периодически давала ему шутливый подзатыльник, когда Каришка не видела.

В общем, идиллия.

С таким благодушным настроением мы покинули Питер и отправились в обратный путь.