По пути столкнулась с Ингой и её ухажёром. Девушка проводила меня подозрительным взглядом, а когда я поравнялась с дверью в каюту Стаса, обернулась и уставилась, словно девственница на порнушку.
Секунды две я думала: может, сделать вид, что у меня развязались отсутствующие шнурки, подождать, пока Инга уйдёт — и уже потом постучаться к Стасу? Но затем подумала: да какого чёрта я должна этим заниматься? Самому парню отчего-то всё равно, он особенно не скрывается. Почему ему пофиг на Ингу, я понимаю: мне на неё тоже пофиг, но она ведь может донести его родителям. Однако и этот факт Стаса не смущал, значит, и мне не надо смущаться.
Конечно, Лидия и Павел будут не в восторге. Но боже мой, их сыну не четырнадцать, и даже не восемнадцать. Он имеет право выбирать, с кем ему проводить время во время отдыха. Пора смириться. Хотя Павел, кажется, находится на пути к смирению, судя по нашему недавнему разговору.
В общем, в результате я совершила неожиданный даже для себя поступок. Показав Инге язык, как школьница, из-за чего девушка, кажется, аж подпрыгнула от возмущения, я постучала в дверь каюты Стаса. Долго ждать не пришлось: пять секунд, и она распахнулась, а затем парень по своему обыкновению взял меня за руку и втянул к себе в объятия, одновременно с этим щёлкая задвижкой.
— Пришла! — выдохнул Стас мне в губы, тут же впиваясь в них, из-за чего ответить я не успела. И обнял сильнее, буквально обвив руками меня всю, вжал в себя с жадностью безумно соскучившегося человека.
— Разве я могла не прийти? — шепнула я, когда Стас перестал терзать мои губы и повёл дальше в каюту, чтобы усадить на полку. — Я же обещала и…
— Подожди, — перебил он, укладывая меня поверх покрывала, и тут же принялся раздевать. — Я сейчас взорвусь, если не… Бесит вся эта ситуация. И этот твой…
— Он не мой, — возразила я, но только по одному поводу. В остальном не возражала.
Движения Стаса были дёргаными и порывистыми. И пока он снимал с меня все до единой вещи, и позже, когда быстро стягивал шорты вместе с трусами, и затем, когда одним резким и слитным движением подмял меня под себя — он будто испытывал эмоции, буквально разрывающие его изнутри, и изо всех сил стремился успокоиться.
Я зажмурилась от удовольствия, обнимая Стаса за спину, а он наклонился и прошептал мне на ухо:
— Я ужасно ревную, Лера. И когда твой бывший тебя поцеловал, я едва не выбежал, чтобы набить ему морду.
Наверное, я могла бы ответить. Да, могла бы. Но у меня не работала голова, да и рот был способен только на короткие, рваные вздохи и выдохи. А как иначе, если Стас не прекращал движений корпусом, ещё и на полной глубине, не выходя из меня, и от захватившей всё тело эйфории перед глазами звёзды и радуги сверкали?
Стас говорил ещё много всего. И как его раздражает Володя, и как выводит из себя моё желание сохранять всё в тайне, и как он боится, что однажды я не приду. Возьму — и не приду, потому что надоело.
Я не осознавала, в чём смысл этой речи, которая казалась мне бессвязной в тот момент. Я плохо соображала, будучи не человеком, а оголённым нервом, и лишь подсознательно фиксировала сами слова, а не их смысл.
— Что я могу дать тебе, Лера? — шептал Стас, продолжая таранить моё тело будто бы с отчаянием. — Такой красивой, талантливой, самодостаточной. Наверное, только секс. Вот я и стараюсь, как могу. Тебе нравится? Скажи, тебе ведь нравится, да?
— Да, — всхлипывала я и кусала Стаса в плечо, чтобы не заорать.
— Я рад. — Крепкий, требовательный поцелуй в губы слился в единое целое вместе с сильным и резким движением, которым Стас уже продолжительное время терзал мою шейку матки, заставляя сходить с ума от удовольствия. — Ты же не откажешься от меня там, на берегу? Когда мы причалим, ты же будешь со мной? Да, Лера? Скажи.
Я толком не понимала, о чём он спрашивает, но послушно выдохнула:
— Да, да…
После этих слов Стас будто бы разом расслабился — прекратился взволнованный шёпот, движения стали мягче, плавнее, и вскоре я ощутила, как он дрожит всем телом, переживая волну экстаза одновременно со мной.