В ресторане нас встретила милая девушка хостес с приветливой улыбкой, которая словно мгновенно окутала нас атмосферой уюта и легкости. Её обходительность, словно мягкий плед, согревала, и я почувствовала, как напряжение, накопившееся за день, постепенно растворяется. Она предложила оставить верхнюю одежду, и, когда я сняла свой пуховик, не могла не заметить, как Влад с жадным интересом скользнул взглядом по моему телу. Его глаза горели, как у голодного кота, готового прыгнуть на сметану. Я невольно покраснела и, смущенно отворачиваясь, ощутила, как сердце забилось быстрее, словно пытаясь вырваться на волю.

Влад, заметив мою неловкость, сам отодвинул стул, словно приглашая меня в их интимный мир, и занял место напротив. Его взгляд не покидал меня, и казалось, что он пытается прочитать меня словно книгу, переворачивая страницы моей души. Я, стараясь хоть как-то скрыться от его внимательного взгляда, схватила меню и подняла его, как щит, пряча свое смущение. Страницы меню были оформлены с любовью, и я старалась сосредоточиться на описаниях блюд, хотя мысли беспорядочно вертелись вокруг Влада и его изучающего взгляда.

В этот момент к нам подошел официант, с улыбкой, но с легким недоумением на лице. Он, вероятно, заметил, что разговор между нами еще не начался, и предложил нам ознакомиться с изысканным меню. Я быстро взглянула на выбор и, пытаясь сосредоточиться, ощутила, как Влад продолжает изучать меня, будто искал в моих глазах ответ на вопросы, которые сам себе задавал.

— Чем вас угостить? — спросил официант, и я почувствовала, как Влад немного расслабился, переключив внимание на него. В этот миг я поймала себя на мысли, что несмотря на легкое смущение, мне был приятен тот взгляд, которым он меня одарил. Он словно говорил: «Ты прекрасна, и я здесь только для тебя».

— Я, наверное, возьму пасту с морепродуктами, — произнесла я, стараясь звучать уверенно, хотя внутри меня всё бурлило. — А что ты будешь?

— Думаю, выберу стейк, — ответил он, и в его голосе слышалась уверенность, которая влекла меня, как магнит. Я заметила, как его губы слегка приподнялись в улыбке, и это добавило мне уверенности.

Мы сделали заказ, и официант, забрав меню, удалился, пообещав, что скоро всё принесет. В этот момент Влад, словно не сдерживая порыв, обхватил мою ладонь, лежавшую на столе. Его прикосновение было неожиданным и нежным. Он наклонился через стол ко мне, и я интуитивно сделала шаг навстречу, завороженно смотря в его глаза, зрачки которых стремительно увеличивались, словно отражая моё волнение.

— Улыбайся, нас снимают «скрытые» камеры, — неожиданно прошептал он и, быстро-быстро чмокнув меня в губы, отстранился, широко улыбаясь мне. — Только не крути головой, они сидят справа от тебя за соседним столиком, думают, что не видно, как они нас фотографируют, — закатил глаза, и его улыбка была такой заразительной, что я не смогла сдержать смех.

А я уже и думать забыла о папарациях, ради снимков которых мы здесь, собственно, и сидим, чтобы засветиться как жених и невеста. В тот момент, когда его губы коснулись моих, все вокруг словно растворилось.

А я уж подумала, что он хочет поцеловать меня по-настоящему, а это всё просто игра. Угрюмо подумала я. Я ведь уже влюбилась в Корнеева, и это чувство, как сладкая малинка, наполняло меня радостью и тревогой одновременно.

— Почему ты выбрал медицину? — решилась всё-таки спросить у него, пока мы ждали наш заказ. Я старалась говорить непринужденно, хотя внутри меня разгоралось любопытство. — Я слышала, что ты хочешь стать хирургом.

Влад немного отодвинулся, как будто готовясь к серьезному разговору. Его лицо стало более сосредоточенным, и я заметила, как в его глазах заиграли искорки увлечения.

— Знаешь, — начал он, — в детстве я всегда мечтал помогать людям. У меня была бабушка, которая долго болела. Я часто сидел рядом с ней, когда она проходила лечение, и, честно говоря, это было очень тяжело. Я помню, как ей было плохо, и как она пыталась улыбаться, даже когда ей было невыносимо тяжело. В такие моменты я чувствовал себя беспомощным, и это подталкивало меня думать о том, как я мог бы помочь другим.

Он сделал небольшую паузу, как будто возвращаясь в те воспоминания, и продолжил:

— Моя мама — врач, хоть и гинеколог, но иногда она делала бабушке уколы или объясняла, как правильно принимать лекарства. Я с удовольствием наблюдал за ней, когда она работала, и гордился тем, что у меня такая мама. Её уверенность, её умение общаться с пациентами, заботиться о них — всё это меня вдохновляло. Я часто бывал на её работе, смотрел, как она общается с людьми, как они доверяют ей свои самые сокровенные страхи и переживания. Это было нечто удивительное.

Влад улыбнулся, и в его глазах я увидела искренность. Он продолжал:

— Я понял, что медицина — это не просто работа, а призвание. Я хочу быть тем, кто может изменить жизнь человека к лучшему. Когда я вижу, как врачи помогают людям, это вызывает во мне бурю эмоций. Я мечтаю стать хирургом, потому что в этой профессии я вижу невероятную возможность не только лечить, но и спасать жизни. Хирургия — это как искусство: каждое движение должно быть точным и выверенным, и в то же время это огромная ответственность.

Я слушала его, затаив дыхание, и чувствовала, как его слова проникают в меня. Влад говорил с такой страстью, что я невольно наклонилась ближе, словно стараясь поймать каждое его слово.

— Я помню, как однажды, когда мне было лет десять, я смотрел документальный фильм об операциях. Я был поражён тем, как хирурги работали с невероятной точностью, как они справлялись с самыми сложными ситуациями. Это был момент, когда я окончательно решил, что хочу стать хирургом. Я хочу быть тем, кто сможет исправить ошибки природы, вернуть людям здоровье и надежду.

Его голос стал более уверенным, и я почувствовала, что его мечта — это не просто каприз юности, а глубокое стремление, которое он хочет реализовать.

— Это потрясающе, — произнесла я, чувствуя, как гордость за него переполняет меня. — Я уверена, что у тебя всё получится.

Он встретил мой взгляд, и в его глазах я увидела искреннюю благодарность.

— Ну а ты, Малинина, — вдруг спросил Влад, и в его голосе прозвучала искренняя заинтересованность. — Ты ведь только поступила в медицинский университет, что тебя сподвигло пойти туда? И кем ты хочешь стать? — Его взгляд был внимательным, почти изучающим, я чувствовала, что ему действительно важно узнать меня поближе.

Я чуть улыбнулась — раз уж такой вечер, быть откровенной казалось естественным.

— Мой отец, кстати, коллега твоей мамы, — с легкой улыбкой начала я, — он акушер-гинеколог, и я всегда этим очень гордилась. С детства у меня была особая связь с медициной, наверное, во многом благодаря ему. Помню, как однажды мне подарили игрушечный медицинский чемоданчик — и всё, с того момента началось мое "врачебное" детство. Я устраивала целые приёмы для своих плюшевых игрушек, лечила всех от простуды до загадочных болячек, а живых пациентов — хомячков, кошку, а потом и всех родственников — регулярно бинтовала, измеряла им температуру, выписывала "рецепты" из разноцветных конфет.

Я рассмеялась, вспоминая, как серьезно относилась к этим играм, как пыталась подражать папе — ходила за ним по пятам, слушала его разговоры с коллегами и пациентками, смотрела, как он готовит инструменты или разбирает медицинские книжки. Иногда он брал меня на работу — конечно, не в операционную, но я могла сидеть в ординаторской, слушать врачей, смотреть, как он рассказывает молодым мамам, как ухаживать за малышами. Это было невероятно интересно, и я тогда уже знала, что медицина — это гораздо больше, чем просто профессия. Это образ жизни, и даже немного волшебство.

— Когда пришло время выбирать, куда поступать, — продолжила я, — я, честно говоря, даже не сомневалась. Медицина была единственным вариантом, который действительно откликался мне в душе. Я не только хотела лечить людей, я хотела быть, как мой папа: помогать, поддерживать, видеть, как люди выздоравливают и счастливы.

Я поймала себя на том, что говорю увлеченно, почти забыв, что мы в ресторане, а не на собеседовании. Влад слушал внимательно, не перебивая.

— Если быть совсем честной, то я уже и со специальностью определилась, — призналась я, — хочу стать педиатром. Мне всегда казалось, что лечить детей — это не только о медицине, но и о доброте, терпении, умении поддержать, когда страшно или больно. Дети доверяют врачу по-особому, и я очень хочу быть для них тем, кому они могут довериться. Мне нравится думать, что я смогу сделать их жизнь хоть немного легче, помочь им вырасти здоровыми и счастливыми.

Я посмотрела на Влада и заметила, что он улыбается, а в его глазах светится что-то очень тёплое и одобрительное.

— Вот так, — подытожила я, чуть смутившись, — у меня всё просто: с детства мечтала, с папой на примере видела, и теперь иду к своей мечте.

— Я уверен, что ты будешь невероятным педиатром. Дети нуждаются в доброте и заботе, и ты именно та, кто сможет им это дать. — в его голосе звучали искренние слова поддержки.

Официант наконец принес наши блюда, аккуратно расставив их на столе. Запах свежеприготовленной еды наполнил воздух, создавая уютную атмосферу. Мы продолжили разговор, делясь теплыми воспоминаниями из детства, а также обсуждая разные жизненные моменты. Влад с улыбкой рассказал о своей семье, особенно тепло отзываясь о маме, подчеркнув, насколько она для него важна и какая она добродушная и заботливая.

Так незаметно пролетел наш вечер в ресторане. Я уже обратила внимание, что папарацци давно ушли — они сделали свои фотографии, и теперь нам не нужно больше притворяться или скрываться. Хотя, если честно, я и не пыталась притворяться: моя улыбка была искренней и неподдельной, она не сходила с лица. Мне действительно было приятно сидеть здесь рядом с Владом, наслаждаясь каждым моментом нашего общения. Мы говорили обо всём и ни о чём, делились мечтами и планами, и казалось, что время остановилось, позволяя нам насладиться этой волшебной атмосферой.

Домой я завалилась с счастливой улыбкой на лице, усталая, но довольная. Села на пуфик в прихожей, не в силах избавиться от ощущения легкости, которое возникло после долгого дня. Вскоре, спустя 20 минут, меня нашла Олеся.

— Ты чего сидишь, не раздеваешься? — осторожно спросила она, присаживаясь передо мной на корточки и заглядывая в глаза.

Я сделала глубокий вдох и выдох, подняла взгляд, который уже немного погрустнел, и ответила:

— Леся, я влюбилась в Корнеева, — произнесла я с печалью в голосе.

— Ну и чего грустить? — улыбнулась она, помогая расстегнуть заевшую молнию на моем пуховике. — Это же прекрасно!

— Ты не понимаешь, — покачала я головой. — Что мне теперь с этим делать?

— А какие ты мне там советы давала совсем недавно? — напомнила она, и в её голосе послышалась легкая насмешка. — Вам нужно поговорить.

— А вам помог разговор? — уточнила я, вспомнив о том, как сложно было у них.

— У нас всё сложно, — вздохнула Леся. — Вы хотя бы время вместе проводите, а у нас какие-то не до отношения...

Мы разместились на своих привычных местах на диване в гостиной, с ароматным чаем в руках, продолжив разговор.

— Мы только переписывались, а сейчас сблизились, мне кажется, даже слишком, — проговорила она задумчиво.

— Что ты к нему сейчас чувствуешь? — спросила я, внимательно глядя на неё.

Олеся задумалась, сделала несколько глотков горячего чая и наконец ответила:

— Я тоже влюбилась, — призналась она, расползаясь на диване. — В начале наших переписок он казался слишком легкомысленным, а сейчас говорит о серьёзных вещах. Сказал, что хочет со мной серьёзных отношений, а не как обычно…

Я выслушала Олесю, она меня, и вскоре разговор закончился.

Завтра нам предстояло декорировать актовый зал для зимнего бала. Допив чай, Леся пошла спать, а я решила сначала принять душ. После этого, завернувшись в пуховое одеяло, легла в постель и наблюдала за снегопадом за окном, который создавал атмосферу сказки.

На следующий день в актовом зале Университета.

Мы с Олесей, Леной и Ритой украшали зал, подготавливая всё к предстоящему балу. Атмосфера была наполнена радостным ожиданием и смехом.

Леся стояла на стремянке, аккуратно закрепляя гирлянду из снежинок на перекладинах потолка, регулируя их по высоте. Рита держала стремянку, страхуя Олесю, чтобы та не упала.

Мы с Леной украшали ёлку, которую только что доставили и установили посередине зала. Я наслаждалась моментом, чувствуя, как дружеская поддержка и общая цель объединяют нас.

— Не хватает коробки с ленточками и тюлями, — задумчиво проговорила Лена, внимательно рассматривая зал.

Я обернулась на её голос и тоже начала искать глазами эту коробку. Помнила, как Леся доставала её из машины и приносила сюда.

— Наверное, некоторые коробки отнесли в кладовую, — проговорила я. — Я схожу, принесу.

Лена кивнула мне, и я передала ей голубую ёлочную игрушку. Выйдя из зала, спустилась на первый этаж, где находилась кладовая. Дверь оказалась открытой, и я осторожно зашла внутрь. В темноте попыталась нащупать выключатель, но, пощелкав пару раз, поняла, что он не работает. Включив фонарик на телефоне, я прошла вглубь комнаты. Вдруг сзади раздался хлопок двери, и, испугавшись, я обернулась. Подойдя обратно к двери, потянула за ручку, но, к моему ужасу, она оказалась запертой.

Как назло, зарядка на телефоне села — теперь я осталась не только без света, но и без связи. Оставалось надеяться на девчонок, что они решат спуститься и проверить, где я пропала. Студенты сейчас все были на лекциях, и подсобка находилась в самом дальнем коридоре от аудиторий. Кричать было бесполезно — никто и не услышит.

Прошло десять минут, потом двадцать, тридцать, целый час… Никого не было.

Моё сердце забилось быстрее. Я пыталась успокоиться, но паника накрывала меня с головой. Скатившись по стене вниз, я схватила голову руками, стараясь не поддаться страху. Звук в ушах нарастал, и я уже не знала, как дышать.

И вдруг, в самый разгар моего отчаяния, дверь с грохотом отлетела и ударилась о стену. На какое-то мгновение я не могла поверить своим глазам. Не видя, кто стоит на пороге, я почувствовала, как сильные руки подхватывают меня, поднимая с пола.

Адреналин пронзил меня, и всё вокруг стало туманным. Я взглянула в глаза человеку, который пришёл на помощь — это оказался Влад. Его беспокойный взгляд и стремление убедиться, что со мной всё в порядке, внушали уверенность.

— Всё будет в порядке, — произнес он уверенно, и в его голосе звучала такая сила, что я почувствовала, как страх начинает отступать, как тень, исчезающая на свету.

Немного придя в себя, я обнаружила, что сижу на коленях Влада. Он крепко, но в то же время нежно держал меня в своих руках, прижимая мою голову к своему плечу. Его дыхание касалось моей макушки, словно тёплый ветер, и в этом мгновении я почувствовала себя в безопасности. Я немного отстранилась и огляделась — мы были не одни. Рядом стояли девчонки, Софья Павловна и Игорь, которые с тревогой наблюдали за происходящим.

Леся, стоявшая с Игорем, смотрела на меня с беспокойством; её глаза отражали ту же панику, что и в моём сердце. Лена, Рита и Софья Павловна тоже выглядели встревоженными. Они вытащили коробку с лентами и тюлью, ради которой я изначально шла.

Но когда я взглянула на коробку, сердце моё сжалось. Она была вся в жёлтой краске, а тюль и ленты внутри неё были беспощадно изрезаны. Понять, кто мог сделать такое, было несложно. Альбина. Её ревность и злость проявились, как тёмные тучи на ясном небе.

— Мы должны что-то сделать, — произнесла я, поднимая взгляд на своих друзей.

Влад поднялся вместе со мной и, убедившись, что я пришла в себя, аккуратно спустил меня на пол. Я почувствовала, как его рука ещё долго оставалась на моем плече, словно напоминание о том, что я не одна.

— Девочки, кто это сделал? — спросила Софья Павловна, её голос звучал тревожно.

Мы переглянулись, все тут присутствующие, кроме куратора, знали, чьих это рук дело. Но стоит ли жаловаться? Ей же всё равно ничего не будет от этой выходки. Тем не менее, Рита решила иначе. Сделав шаг вперед, она произнесла:

— Это Самойлова сделала, и уверена, она же и Алину закрыла в подсобке.

— Ты уверена, Рита? — уточнила куратор. — Самойлова, насколько я знаю, сейчас на больничном. Как она это могла сделать?

— Здесь же есть камеры, давайте посмотрим, — предложила Лена. — Ведь мы все видели, что дверь закрыли с другой стороны, ключ торчал.

Софья Павловна согласилась проверить записи с камер и ушла запросить видеоматериал для расследования.

Влад и Игорь стояли молча, внимательно слушая нас. Перекинувшись взглядами, они решили оставить нас одних. Перед уходом Влад неожиданно обнял меня, прижимая к своей груди, и поцеловав в висок, ушёл.

— Что нам делать с тюлью? — спросила Олеся, глядя на изрезанную и испачканную ткань.

Тюль можно было только выбрасывать, её уже не спасти. Я взглянула на банку с краской, которая валялась сверху на тюле. Ярко-жёлтая строительная краска для стен. Прочитав надпись на банке, я поняла: Альбина сначала всё изрезала, а потом залила краской, кидая сверху банку. В голове закружились мысли о том, как далеко может зайти человеческая злоба.

— Поехали, — решительно сказала я. — Купим новую тюль с лентами и сделаем всё даже лучше, чем планировали.