— Из-за чего ты так переживаешь? — спросил Игорь. Оказывается, он уже проснулся и наблюдал за мной.

Когда я вскочила и начала в панике метаться по комнате, собирая вещи, он перехватил меня за запястье, утянул обратно на постель и навалился сверху, фиксируя мои руки.

— Рано или поздно твои родители об этом всё равно бы узнали. Я не собираюсь прятаться.

— Ты не слышал его голос, — я покачала головкой, глядя в потолок. — Он никогда так со мной не разговаривал. Вообще никогда.

Отец всегда был для меня эталоном терпения. Он не из тех, кто кричит или бьет кулаком по столу; за всю жизнь он ни разу не повысил на меня голос. И именно эта внезапная, ледяная сухость в трубке выбила у меня почву из-под ног.

И невозмутимость Игоря казалась совершенно неуместной, в то время как меня буквально подбрасывало изнутри.

— Игорь, пусти, мне нужно одеться, — я попыталась высвободить руки, но он только крепче прижал мои запястья к матрасу.

— Сначала успокойся, — тихо сказал он. В его взгляде появилось что-то насмешливое. — А то приедешь к ним с таким лицом, будто я тебя в заложниках держу.

— Тебе весело? — я нахмурилась, глядя в его слишком уверенное лицо.

— Ну не плакать же мне, в самом деле, — он коротко усмехнулся и мазнул губами по моему носу. — Посмотри на меня. Да, предстоит неприятный разговор. Поорет, выскажет всё, что думает. Но я никуда не денусь, так что не накручивай. Ты мне веришь?

Я смотрела в его лицо – сонное, небритое и какое-то слишком уверенное для человека, которого хотят «казнить». Страх никуда не ушел, но дышать стало полегче.

— Верю, — выдохнула я.

— Вот и ладно. Пять минут тебе на душ, и поехали сдаваться.

Он еще раз быстро меня поцеловал, отпустил руки и наконец встал, потянувшись за джинсами.

Через полчаса мы уже были в пути. Чем ближе мы подъезжали к родительскому дому, тем сильнее меня снова накрывало неконтролируемым волнением.

— Может, вернемся, пока не поздно? — я с надеждой покосилась на Игоря.

Он спокойно вел машину, постукивая пальцами по рулю в такт какой-то песне по радио.

— Олесь, — он на секунду отвлекся от дороги и взглянул на меня. — Нам не по пятнадцать лет. Мы взрослые люди, у нас общий ребенок, который, кстати, сейчас находится у твоих родителей в «заложниках»…

— Игорь! — я попыталась одернуть его строгим тоном, но сама едва сдержала смешок.

— Ну а чего нам бояться? — продолжал он, не меняя интонации. — Думаешь, тебе запретят со мной гулять и запрут дома? Или поставят в угол и отберут телефон?

— Да перестань ты, — я отвернулась к окну, пряча невольную улыбку. — Просто... он никогда не злился на меня. А сейчас я чувствую, что он просто в ярости.

— Он не в ярости, он в шоке. Это разные вещи, — Игорь вдруг вырулил к ряду магазинов и припарковался. — Жди здесь, я быстро.

Через десять минут он вернулся, нагруженный покупками. На заднее сиденье отправился большой торт, а в руках он держал букет пионов и увесистый кейс.

— Торт – к чаю, чтобы разрядить обстановку, — перечислил он, трогаясь с места. — Маме – цветы. А это твоему отцу. Профессиональный набор инструментов.

Я с сомнением посмотрела на тяжелый ящик и нервно прикусила губу.

— Игорь, ты серьезно? Может, нужно было выбрать что-то полегче? Этим подарком может и больно прилететь.

— Не прилетит, — Игорь усмехнулся. — Как-никак, еду знакомиться с будущими тестем и тёщей. И я просто не мог приехать с пустыми руками. Вспомнил, как ты говорила, что у отца своя автомастерская и он любит качественные инструменты.

— Как самоуверенно ты про тестя и тещу загнул, — я фыркнула, чувствуя, как щеки обдает жаром. — Мы только вчера всё прояснили, а ты уже всё распланировал. Шустрый какой.

— А я решил, что теперь буду действовать только напролом, — он мельком взглянул на меня, и в глазах промелькнуло что-то собственническое. — Чтобы всякие хоккеисты не облизывались на мою женщину.

Намек на Исхакова был более чем прозрачным.

— Ну да, — тут же парировала я. — Или чтобы всякие немки не заглядывались на моего мужика.

Игорь коротко рассмеялся и, не отрываясь от дороги, накрыл мою ладонь своей, крепко сжав пальцы.

— Уела, — кивнул он. — Понял, больше не затрагиваем эту тему.

Сосновый бор по обе стороны дороги сменился ровными рядами заборов, и вскоре впереди выросли массивные ворота.

Игорь припарковался на обочине и заглушил двигатель.

— Бери торт и цветы, — он кивнул на заднее сиденье, забирая тяжелый кейс с инструментами. — А я пойду с этим.

Я прижала к себе охапку пионов, и мы вышли. На участке было тихо, только слышался шелест листвы и где-то за домом залаяла собака.

Игорь уверенно подошел к калитке и нажал на кнопку звонка.

Через полминуты в глубине двора хлопнула дверь. На дорожке показался отец. Он шел не торопясь, тяжелой, хозяйской походкой, внимательно вглядываясь в тех, кто замер за решеткой забора.

Подойдя почти вплотную, он замер, переводя тяжелый взгляд с меня на Игоря.

— Здравствуй, пап, — выдавила я, чувствуя, как пионы в руках начинают дрожать.

Игорь даже не шелохнулся. Он видел, как отец замахивается, понимал, что сейчас прилетит, но не выставил руки и не попытался увернуться. Он просто стоял и смотрел в лицо, принимая этот удар.

Глухой, костный стук - и голова Игоря резко дернулась. Он отшатнулся к забору, едва устояв на ногах, а я вскрикнула, чувствуя, как эта боль насквозь прошивает и меня.

Я уже была готова закрыть Игоря собой, но он мягко, но властно перехватил меня за плечо. Он едва заметно покачал головой, глядя мне прямо в глаза.

— Пять лет, — процедил отец, и его кулаки снова сжались. — Пять лет она растила ребенка одна, пока ты где-то шлялся…

Игорь медленно выпрямился, не пытаясь прикрыть разбитую губу. Он не сказал ни слова о том, что не знал о ребенке. Не произнес ни одного оправдания, которое тут же переложило бы вину на меня. Он просто стоял и смотрел отцу в глаза, принимая этот гнев как должное.

По его лицу было видно: он считает, что заслужил этот удар и еще десяток таких же.

— Заслуженно, — хрипло произнес Игорь, сплюнув кровь на траву.

Смотреть на него было физически больно. Я видела, как на щеке наливается след от удара, и понимала, что он сознательно принимает на себя весь отцовский гнев.

Отец тяжело дышал, ожидая какой угодно реакции: ответной агрессии, оправданий, криков. Но спокойствие Игоря его обезоружило.

— Костя, прекрати! Ребенок же увидит! — на крыльцо выбежала мама, прижимая руки к груди.

Отец еще несколько секунд сверлил Игоря взглядом, а затем молча отступил от калитки, освобождая проход.

— Заходите, — бросил он через плечо, направляясь к дому.

Игорь перевел дыхание, подобрал выпавшие из моих рук пионы и протянул их мне.

— Всё нормально, — подмигнул мне, пытаясь приободрить. — Пошли.

Мы вошли в дом. Я едва переставляла ноги, сжимая букет так сильно, что пальцы онемели.

Отец молча прошел в гостиную, а из глубины коридора уже слышался быстрый топот.

— Дядя Игорь приехал! — Лада вылетела навстречу и с разбегу уткнулась ему в колени.

Игорь мгновенно преобразился. Вся та невозмутимость, с которой он стоял перед отцом, исчезла.

Он быстро мазнул ладонью по губе, стирая струйку крови, и присел перед дочерью на корточки.

— Ого, а что это у тебя? — она замерла, во все глаза рассматривая его лицо и её маленькие пальчики уже потянулись к его опухшей щеке. — Ты ударился?

— Да так... не заметил дверь, — Игорь поймал её руку и осторожно поцеловал ладошку, отвлекая. — Зато смотри, какой я торт привез. И бабушке твоей цветы купил, как думаешь, ей понравятся?

— Красивые, — Лада тут же ткнулась носом в розовые бутоны.

Мама стояла рядом, растерянно переводя взгляд с отца на Игоря. Было заметно, что она хочет задать кучу вопросов, но при ребенке все старались держать себя в руках.

— Елизавета Дмитриевна, это вам, — Игорь поднялся с корточек и протянул ей пионы.

Мама приняла букет, бросив короткий, тревожный взгляд на отца. Тот стоял у входа в комнату, просто наблюдая. Гнев в его глазах поутих, сменившись внимательным, изучающим прищуром.

— Спасибо, — тихо ответила она. — Ну, раз приехали, проходите за стол.

Игорь подхватил Ладу на руки, забрал у меня торт и пошел за мамой на кухню. Я дождалась, пока они скроются, и обернулась к отцу.

— Пап, прошу, давай цивилизованно всё решим и не при Ладе, — попросила я и уже твёрже добавила: — Наши отношения с Игорем касаются исключительно нас самих. Мы между собой уже всё обсудили и поднимать больше эту тему не будем.

— Уже нарешали, — выплюнул он. — Внучка только спустя пять лет познакомилась с «дядей Игорем».

— В этом есть и моя вина. Он не знал о её существовании, — тихо призналась я.

— Твоя? — он удивленно приподнял брови. — Ты скрыла ребёнка?

— Всё намного сложнее, пап. Просто… если не ради меня, то ради Лады – прими то, что мы теперь вместе.

— Надолго ли? — он иронично приподнял бровь, но уже как-то смягчившись. — Смотри мне, заделает второго внука и ищи-свищи его потом…

— Пап… — я улыбнулась, закатив глаза и когда он открыл объятия, с облегчением в них спряталась.

— Имей ввиду, — он тихо хмыкнул, оставив поцелуй на моей макушке, и прижал к себе чуть крепче, чем обычно. — Теперь я знаю его имя и как он выглядит. Если он посмеет обидеть моих девочек – прикопаю в лесу так, что ни одна собака не найдет.

Он произнес это так спокойно, что могло показаться – шутит. Но я знала: папа не шутит.