Просыпаюсь от солнца сквозь тонкие шторы. Комната залита теплым светом. Я лениво потягиваюсь и еще минуту лежу в тишине.

Потом плетусь в ванную. Прохладный душ помогает окончательно проснуться.

Заворачиваюсь в полотенце и чищу зубы перед зеркалом. Рассматриваю себя: карие уставшие глаза с тенями вокруг, курносый нос и пухлые, обветренные губы. Каштановые волосы растрепались по плечам.

Наношу на лицо маску, которая обещает вернуть свежесть и убрать усталость.

В ожидании чуда иду на кухню готовить ароматный кофе.

Пока он заваривается, пишу папе сообщение, что приеду за машиной и сразу заеду к ним за своей Пуговкой.

Моя «ласточка» сейчас в автосервисе у папы.

Он сам проверяет её и всегда строго следит, чтобы я не затягивала с ремонтом. Это не паранойя, а простая забота.

Папа знает мою привычку ездить до последнего, пока машина не начнет глохнуть.

Я и сама не спорю с его проверками.

В салоне ведь сижу не только я, но и моя дочка.

Для папы она — любимая внучка, а для меня — весь мир, и рисковать её безопасностью никто из нас не станет.

Моя малышка уже несколько дней гостит у дедушки с бабушкой. Наш садик закрыли на карантин и чтобы спокойно работать, мне было проще отвезти Ладу к родителям — они всегда ей безумно рады.

Мама с папой живут за городом, в уютном доме среди зелени.

До моей беременности мы все вместе жили в их городской квартире.

Но после смерти бабушки родители продали ее деревенский домик, купили себе жилье на свежем воздухе, а квартиру оставили нам с дочкой.

Правда, ремонта там не было почти двадцать лет. Как только я поднакопила денег, сразу взялась за дело. А пока идет ремонт, мы временно снимаем жилье и очень ждем переезда. Особенно Лада, которая вовсю мечтает о собственной комнате.

Взгляд на часы приземляет: пора бежать. Я быстро смываю маску, накидываю первое попавшееся платье и выбегаю на улицу, где меня уже ждет такси.

В автосервисе меня встречает дядя Коля, старый друг и работник моего отца.

Сколько себя помню, столько знаю этого доброго и весёлого мужичка. Своих детей у него нет, а вот с женщинами как-то не везет — пять бывших жён тому подтверждение.

— О, Олеська! Иди-ка сюды, — он обтирает об рабочий комбинезон испачканные в машинном масле руки и крепко меня обнимает.

Ко мне дядя Коля всегда относится как к родной дочери.

Всё детство тайком от родителей подкармливал меня сладостями и постоянно набивал мои карманы конфетами.

Сейчас точно такая же схема у него работает с моей Пуговкой.

Я пытаюсь держать дочку подальше от сладкого, но будь её воля, она бы этими конфетами завтракала, обедала и ужинала.

Дядя Коля хотел что-то добавить, но нас прервала эффектная дама лет тридцати пяти. Статная, роскошная, вся в красном и на высоких лакированных шпильках.

— Мужчина, а мне еще долго вас ждать? — она вопросительно выгнула идеальную бровь. — То вам покурить надо, то в уборную. А теперь вы просто болтаете с девушкой на личные темы.

Всем своим видом дамочка демонстрировала дикое недовольство.

Мы как раз стояли у дорогой красной иномарки, так что гадать, чья это машина, мне не пришлось.

— Ну сходил я отлить разок. На кой ляд мне это сотый раз припоминать? Ну и злопамятная же вы, — покачал головой дядя Коля и спокойно достал из кармана пачку сигарет.

— Да вы! Да вы… — она замерла, хватая ртом воздух от возмущения и пытаясь подобрать слова.

Дядя Коля будто издевался. Он невозмутимо закурил и выдохнул дым прямо ей в лицо.

Дамочка отступила на шаг и замахала руками, а её глаза сверкнули настоящим гневом.

— Вы просто невыносимы! — вскрикнула она, но дядя Коля лишь усмехнулся, приняв это за комплимент. — Вы тратите мое время! У меня всё расписано до минуты, а вы уже битый час мурыжите меня и не можете помочь с машиной!

— Секс тоже по расписанию? — ухмыльнулся дядя Коля.

Он сделал новую затяжку и расслабленно облокотился на столб за спиной.

Я стояла чуть в стороне и тихонько хихикала. Эта парочка меня уже не замечала, вовсю метая друг в друга молнии. Женщина казалась готовой расцарапать ему лицо, а дядя Коля откровенно насмехался.

— Какой еще секс?! — выкрикнула она, мгновенно покрывшись пунцовыми пятнами.

— О чём и речь. Недотрах налицо, оттого вы и бешеная такая, дамочка, — улыбнулся дядя Коля. — Но вы не переживайте. И с машиной помогу, и настроение подниму.

Она лишь яростно фыркнула. В этот момент у неё зазвонил телефон. Бросив на дядю Колю уничтожающий взгляд, она отошла в сторону и ответила на звонок.

Дядя Коля докурил, затушил сигарету и повернулся ко мне:

— Ладно, Олеська, иди. Тебя там отец заждался, — он кивнул в сторону кабинета и полез обратно под капот красного авто.

Я прошла мимо и постучала в дверь кабинета. Зашла. Папа сидел в кресле с закрытыми глазами, но от звука двери так и подскочил. Увидев меня, немного успокоился и сел обратно.

— Пап? Ты чего такой дёрганый? — я присела на диванчик у стола.

— Да тут одна фифа приехала и давай всех строить. То не так, это не туда, — буркнул он, смешно пища и пародируя женщину. — Тьфу на неё! Пусть Коля с ней разбирается, у меня нервов не хватает.

— Я заметила, как он разбирается, — усмехнулась я. — Просто издевается над ней.

Отец откинулся на спинку и потер виски. Я присмотрелась к нему. Лицо совсем бледное. Я тут же встала с дивана и подошла к креслу.

— Пап, тебе плохо? — я взяла его за руку и прижала пальцы к запястью. Пульс частил вовсю. — Сто пятьдесят! Опять давление шарахнуло?! Всё, звоню в скорую.

Я шагнула обратно к дивану, где оставила сумку с телефоном, а по пути налила ему воды из кулера.

— Никакой скорой! — твердо сказал отец. — Просто устал немного.

Он отмахнулся, но я же видела, что ему нехорошо. Папа тяжело вздохнул и попытался улыбнуться, но вышла какая-то вымученная гримаса.

— Будем ждать, пока совсем сляжешь? — я протянула ему стакан.

Отец взял его и выпил воду залпом.

— Нормально всё со мной, не выдумывай, — буркнул он и отвел взгляд.

Ну вот и что с ним делать? Ведет себя как ребенок. Заметив, что отцу все-таки стало чуть легче, я немного смягчилась:

— Ладно, скорую вызывать не буду. НО! — я строго наставила на него указательный палец. — Ты пообещаешь мне сходить в поликлинику.

— Дочь… — устало выдохнул отец.

— Возражения не принимаются. Никаких «нет», «потом» и «вообще». Иначе я звоню маме. Пусть она с тобой разбирается, — пригрозила я, зная его слабое место.

Мама у нас паникерша еще та. Если она узнает, что папе было плохо, то затаскает его по больницам.

В списке врачей окажется не только терапевт с кардиологом, а вообще все, до кого она сможет дотянуться. Устроит ему обход почище медкомиссии в космос.

Пока врачи не выдадут справку, что он абсолютно здоров, мама не успокоится. Папа это прекрасно знает, поэтому угроза сработала моментально.

— А ты что, уже за машиной? — папа недоуменно перевел взгляд на настенные часы и вопросительно посмотрел на меня.

— Ты же сам говорил, что утром можно забрать. Хочу побыстрее сесть за руль и поехать за Пуговкой.

— Ладе у нас хорошо, свежий воздух. Да и продукты фермерские кушает, полезные, — завел он старую песню.

— Па-ап, — протянула я, еле сдерживая улыбку. — Вы мне с мамой дочь вообще возвращать планируете?

— Олесь, ну садик только после карантина откроют, там еще не все переболели. Заразят нашу внучку. Да и ты вечно в своей больнице пропадаешь, — пробурчал папа, поджимая губы.

Ему очень не нравится, что я иногда беру ночные дежурства. Но это деньги, а они лишними не бывают. Особенно для матери-одиночки.

Родители постоянно пытаются всучить мне помощь, но я не беру. Мы не голодаем. У меня есть руки и ноги, я работаю и могу сама прокормить нас с дочкой.

Мы ни в чем не нуждаемся, хоть и шиковать не можем себе позволить.

Единственное, что я от них приняла, — это квартира. На этом всё, спасибо, дальше я сама.

— Ничего страшного, иммунитет только крепче будет. Не сажать же её под замок как комнатный цветок, — уверенно сказала я. — Так что спасибо, пап, я поехала.

Я подошла к отцу и чмокнула его в щеку. Он продолжал недовольно бурчать, но я-то знала, что так он просто проявляет заботу.

Под это привычное ворчание я выскочила из кабинета и побежала забирать свою машинку.

Её уже выгнали из бокса на парковку, и мне передали ключи.

Сев за руль, я почувствовала знакомый приятный трепет.

Эта машина для меня — не просто средство передвижения. Это символ моей независимости, свободы и самостоятельной жизни.

Я купила её сама. Пусть в кредит, но это моя личная заслуга.

Я завела мотор, включила радио и, тихонько подпевая, поехала за дочкой.

Спустя три часа за рулем я наконец-то добралась. Едва успела открыть дверь и выйти из машины, как на меня со всех ног налетела моя дочка.

— Мамочка! — радостно запищала моя любимая девочка, крепко обняв меня за шею.

Я выпрямилась, держа на руках свою обезьянку, которая и не думала меня отпускать. Мы обе безумно соскучились друг по другу. В съемной квартире без дочки было слишком тихо и пусто.

Мама вышла на крыльцо, широко улыбаясь и вытирая руки о фартук. Она крепко обняла нас обеих.

— Ну наконец-то приехала! — воскликнула мама. — Ладка тебя все глаза проглядела. Как только узнала, что ты сегодня будешь, сразу села у окна. А как увидела твою машину — сорвалась с места и помчалась встречать!

Мы зашли в дом, разулись и устроились за столом.

Дочка уже немного успокоилась, но всё равно продолжала крепко держаться за мою руку. Разлука дается нам тяжело, Лада очень ко мне привязана.

Помню, как трудно она привыкала к детскому саду.

Первое время каждое утро заканчивалось горькими слезами и истериками.

К счастью, потом она подружилась с ребятами из группы, и всё наладилось.

Лада — домашняя, скромная и очень стеснительная девочка, мой маленький ангелочек. Белокурая, голубоглазая, совсем на меня не похожая. Я темненькая, а она у меня — светлая, ласково поцелованная солнышком.

— Мам, мы сразу поедем домой, — сказала я, пытаясь остановить переполох, который она устроила на кухне, собираясь накормить меня с порога.

Мама тут же включила режим генерала. Она встала посреди кухни, уперла руки в бока и недовольно на меня посмотрела.

— Пока обе не поедите, никуда вы не поедете! — заявила она, принимаясь наливать нам борщ. — Внучка вон тоже не кушала, ждала тебя, чтобы вместе сесть за стол.

Я вздохнула и взглянула на притихшую дочку. Лада уже прикрыла глазки и удобно устроилась у меня на коленях. Ей сейчас явно было не до позднего обеда. Я нежно и аккуратно переложила её на диван, укрыла мягким пледом, а сама вернулась к столу.

— Умаялась, — тихо сказала мама, глядя на внучку, и поставила передо мной тарелку с борщом. — Как у тебя дела на работе?

— Всё хорошо, ничего нового, — пожала я плечами, принимаясь за суп.

— А на личном фронте? — мама заглянула мне в глаза, будто пытаясь прочитать мысли. — Если ты не хочешь говорить, кто отец твоей дочери, мы не настаиваем. Тебе виднее, что там произошло. Но! Ребенку нужен отец! — она снова завела эту старую песню, и внутри у меня закипел неприятный ком.

Я вздохнула, собираясь с мыслями. Родители так и не знают, кто отец Лады, и это к лучшему.

Для них моя беременность тогда стала шоком.

Первое время вопросы о том, от кого ребенок, сыпались по десять раз на дню.

Но когда меня из-за стресса увезли на сохранение, расспросы резко прекратились.

Родители поддержали меня и очень помогли, пока я разрывалась между учебой и младенцем.

Теперь уже почти год мама пытается убедить меня найти мужчину для «полной семьи».

Да я, может, и не против, но подходящих просто нет.

Обычно парни исчезают сразу, как только узнают о ребенке.

Я уже привыкла и даже сама пользуюсь этим фактом, чтобы отшивать навязчивых ухажеров.

— Мам, — я качнула головой, мягко её обрывая, — я сама разберусь, кто нужен моему ребенку.

Мама грустно поджала губы и отвернулась к окну. Между нами повисло неловкое молчание.

Чтобы не затягивать этот тяжелый момент, я быстро доела борщ, сполоснула тарелку и пошла к дивану.

Аккуратно взяв спящую дочку на руки, я понесла её в машину.

— Мамочка, мы домой? — сонно пробормотала она с закрытыми глазами, пока я усаживала её в автокресло и пристегивала ремни.

— Да, Пуговка, домой, — тихо прошептала я и нежно чмокнула её в лобик.