– Не знал, что ты так заботишься о моей жене.

– Снова язвишь?

– Сдерживаюсь, чтобы не взорваться. Руби ударила твою няню из-за такой ерунды? Хочешь, чтобы я в это поверил, учитывая прошлый раз?

– Я разберусь с Мартой…

– Тогда ты тоже так говорила и защищала ее. Ты хоть представляешь, как она рыдала? – прорычал Иске. В прищуренных глазах пылал нескрываемый гнев.

Эления вспомнила, как обессилена вчерашним вечером была Рудбекия, и прикусила губу. Если бы не она, Марте бы не дали и шанса оправдаться, выпороли бы и выгнали на улицу еще до рассвета. Нет, простая порка – это еще лучший из вариантов. Ее брат не знал милосердия. Если бы Марта не была ее няней, если бы они не были так близки, если бы после ее изгнания у Элении не было причин ненавидеть Рудбекию… Пожалуй, для него бы такой поступок был огромным прогрессом. Она не думала, что Иске может быть таким терпеливым. Смешно, правда, что это все распространялось только на одного человека. Как же его убедить?

– Это последний раз, брат. Позволь мне самой разобраться с Мартой. Меня тоже кое-что беспокоит. – Она добавила это не просто. Девушка тоже была не в духе: с самого начала ее терзали смутные сомнения, от которых становилось все хуже. Откуда это чувство, будто служанка воспользовалась ею, чтобы избежать гнева Иске? Это невозможно, нелепые подозрения. Однако именно они не давали ей покоя.

Юноша некоторое время холодно смотрел на нее, а затем тяжело и горько вздохнул.

– Черт, ладно. Я тоже не хочу, чтобы Руби чувствовала себя неловко рядом с нами из-за какой-то глупой служанки. Но это в последний раз. Убедись, что она и близко к ней не подойдет в ближайшее время.

– Я тоже этого не хочу, не волнуйся.

– Сейчас расплачусь. Тогда давай сменим тему. Что произошло на чаепитии?

– Что тебе сказала Руби?

– То же, что и тебе.

– Что именно?

– Что ничего не сделала.

«Точно так». – Эления на мгновение заколебалась, перевела дыхание и задала еще один вопрос:

– Если ты в это веришь, зачем спрашиваешь меня?

Иске иронично улыбнулся, словно видел сестру насквозь.

– Собралась срывать злость на мне? Даже не пытайся. Я лишь хочу знать, что тебе наболтала Фрейя. – Элен не ответила. – Раз не хочешь говорить, то ладно.

Дело было не в этом – ей трудно было подобрать слова. Эления почувствовала, как голова снова начала ныть, и потерла виски.

– Спроси у нее сам. Это и твоя подруга тоже.

– Нет, не моя. Эти сопляки все норовят поравняться со мной. – Цыкнув, Иске тыкнул сестру в лоб.

Эления недовольно прищурилась и бросила на него сердитый взгляд.

– Поэтому ты тогда так бросился к ней? На празднике в храме.

– Понимаю, что ситуацию можно было неправильно истолковать. Однако разве я бы не отреагировал так же, если бы это был кто-то другой? Кто угодно, выпивший раствор из священно-магического камня и харкающий кровью? В тот момент я с ума сходил от беспокойства за другого человека.

Не было необходимости спрашивать за кого – Эления уже догадалась. Она лучше кого бы то ни было знала своего брата. Возможно, даже лучше, чем сама осознавала. Поэтому ее терзали смутные сомнения? Ведь Иске всегда жил как ему вздумается. В детстве, до смерти матери, он был довольно милым, но после будто превратился в ледяной ураган. Если с семьей он был просто холоден, то с остальными вел себя будто дикий зверь. Кроме меча, его ничего не интересовало, он насмехался над чужими чувствами или переживаниями.

При всем равнодушии он отличался особой чувствительностью. Если кто-то умудрялся задеть его, он становился свирепым, как голодный хищник. И такой человек впервые привязался к чужаку, к южанке, которую считал надоедливой. Он казался слепо одержим ей, но с точки зрения Элении это было не так плохо.

Она волновалась не о нем, а о других. О тех, кто считает себя особенным для него. Например…

– В любом случае не говори с Руби об этом. В последнее время ей стало лучше, но, если ты начнешь давить, она не выдержит.

– Поразительно. Ты за кого меня принимаешь? – раздраженно буркнул Иске, бросив на нее взгляд, смысл которого остался ей неясен.

Эления опешила: у брата проснулась совесть? Она никак не могла привыкнуть, что с каждым днем он все меньше походил на себя.

– Я волнуюсь, что ты выкинешь что-то, соответствующее твоему характеру. Вдруг вспылишь и скажешь: «Я для тебя старался, а ты все выплюнула?»

– С чего бы мне злиться на нее? Это ты перестань на нее давить.

– Когда я на нее давила? Я просто беспокоюсь. Если бы вчера Руби все нормально объяснила, я бы выслушала. А она лишь сказала, что «ничего не делала», так что я должна была подумать?

Слова сестры звучали разумно. К тому же Эления не знала о скрытой стороне Рудбекии. Но Иске не хотел обвинять супругу – это она оказалась среди незнакомых, пугающих северян.

Теперь еще и эта странная привычка. Он беспокоился, что она оставалась все такой же худой, как в день прибытия. С тех пор ей стало немного лучше, но, видимо, от своего «ритуала» она так и не отказалась.

Как долго это длилось? Сделать вид, что ничего не знаешь, или поговорить? Как она отреагирует, если он поднимет эту тему? В висках пульсировало, внутри все бурлило. Он не знал, на кого направить бушующий внутри гнев. Мысли путались, оставляя после себя омерзительное чувство.

В последнее время Рудбекия уже не смотрела на него прежним, полным странного ужаса взглядом. Она больше не вздрагивала по любому поводу и не озиралась с опаской. Это успокаивало. Будто сбросив тяжелый груз с души, она стала искренне улыбаться, а по ночам сама бросалась к нему в объятия, а потом с беспечным выражением лица засыпала на его груди. Даже прошлым вечером осмелилась вырываться и колотить его крохотными ладонями…

Он считал это доказательством того, что ей становится лучше. Но с чего теперь ему начать? Самому разобраться в причинах непросто, так еще и окружающие добавляют проблем. В этот раз до слез ее довели те, кому он доверял на протяжении долгих лет. Даже монстры казались более надежными защитниками. Старшая служанка и Фрейя. Фрейя и Лоренцо…

– Почему ты вдруг замолчал?

Он не отреагировал на упрек Элении. Стоило вспомнить Фрейю, как заболела голова. Она всегда была такой двуличной? Инцидент на встрече верховой езды и ситуация с Лоренцо давно не давали ему покоя, захватывая мысли, нагоняя дурное предчувствие.

Его оруженосец Андимион обычно не ввязывался в споры, но недавно устроил масштабную драку и даже под угрозами не объяснил, что случилось. А позже, будто невзначай, сказал: «Примите во внимание, что Лоренцо испытывает к госпоже неподобающие чувства». Под «неподобающими чувствами» явно подразумевалось не легкомысленное юношеское увлечение. Помимо оруженосца, все болтливые товарищи как один внезапно закрывали рты, когда дело касалось этого вопроса. А Лоренцо, словно получив какой-то намек, в последнее время вообще перестал попадаться ему на глаза.

– Брат?

– Руби в саду только и кричала, что хочет первой извиниться за случившееся. Даже попросила передать тебе извинения.

– Почему мне?

– Ну она же твою няню ударила. Черт, вот бы все хоть наполовину были такими же, как она.

«Говорят, супруги похожи. Почему тогда брат так сильно от нее отличается? – Эления тихо вздохнула, сжав кулаки. – Она и правда слишком добрая».

– Я тоже не хочу, чтобы между мной и Руби была неловкость. Ненавижу такие ситуации.

– Вот и славно. У меня последняя просьба.

– Просьба?

– Скоро преподобный шурин удостоит визитом наш захолустный городок. – Иске говорил с сарказмом, но в глазах застыла ледяная серьезность.

Этот человек редко просил о чем-то, поэтому Эления внимательно слушала.

– Я буду участвовать в турнире и не смогу за ними проследить. Нужно, чтобы ты этим занялась.

– Проследить за кем?

– За Руби и ее братом. Не своди с нее глаз, особенно когда с ней рядом будет кардинал Валентин.