Колени задрожали.

«Что же делать? Лучше бы он избил меня теми туфлями. Прошу, сохрани мне жизнь».

– Повернись спиной.

Еще до того, как я успела повернуться, мне закрыли обзор – чудовищные руки принялись растирать мне голову.

«А-а-а, это новый вид пытки?!»

Мягкое махровое полотенце сушило мокрые волосы, затем скользнуло по затылку и плечам, и я наконец прозрела. Мы вернулись в покои Иске. Оглянувшись, я увидела, что супруг сидит на кровати и выжимает воду из моих волос с удивительно спокойным выражением лица.

«Он не разозлился?»

– Что? – поинтересовался он.

– Вы злитесь?

– Нет. Подними руки.

Я не понимала тон его голоса, поэтому молча подняла обе руки. Пока он обтирал мое тело, в голове не были ни одной мысли, она просто опустела.

«Почему ты…»

Внезапно его руки остановились, а потом я перестала чувствовать мягкое полотенце. Воцарилось необычное, иного рода молчание, и мне потребовалось время, чтобы понять, почему Иске замер. Грубая ладонь коснулась моего бедра, резко вернув меня в реальность.

«Нет, не смотри!»

Я резко развернулась, и в этот момент мерзавец-муж поднял голову. Руки невольно потянулись к нему и выхватили полотенце, в которое я и поспешила завернуться. В комнате по-прежнему было тихо.

«Я сойду с ума. Если бы успела укрепить союз в ванной, он бы не увидел этого сейчас!»

– Вы меня смущаете, – неловко проговорила я, но Иске не ответил. Тогда я попыталась оправдаться: – В детстве я была той еще резвуньей… Даже сейчас немного такая.

«Тц, тяжело смотреть ему в глаза».

Я с глупой улыбкой уставилась ему в ноги. Тогда было неважно, как я выгляжу со стороны.

Прошу, пусть он не обратит на это внимания. Черт, что мне лучше сказать? Что могло произойти, чтобы на женском теле остались такие ужасные шрамы? Сказать, что сама их себе сделала? Думаю, это лучший вариант.

Если он узнает, как я жила, как на самом деле со мной обращались, кто я под этой роскошной маской… Возможно, какое-то время он будет мне сочувствовать или жалеть меня, но я знаю, что обнажить свои слабости – это добровольно отдать себя на растерзание. В конце концов все повторится.

Меня упаковали в красивую оболочку принцессы Романии, Сикстинского жаворонка и любимой дочери Папы Романского. Какой бы нежеланной я ни была здесь, меня хотя бы немного уважают из-за титула. Но стоит сорвать эту прелестную обертку и показать жалкое содержимое, люди почувствуют себя одураченными. Какого обращения я могу желать, если даже родная семья считала меня бракованной?

Вот почему у меня не было причин вызывать жалость Иске правдой. Если я признаюсь, что я не родная дочь Папы, если расскажу, что я жаворонок, которым лишь пользуются, или поведаю, как со мной обращались и что делали, знаю, каким взглядом он на меня посмотрит. Каждый раз, когда я представляю это, от печали начинает болеть голова. Тогда я и мечтать не смогу о его доверии.

Теперь, когда обнаружилась моя связь с чудовищами, я не могу рассказать о предстоящем отравлении Элении – люди подумают, что я затеяла коварную игру, желая поссорить свою родню с семьей мужа.

Нет, возможно, все будет еще хуже. Они решат, что не хотят меня больше видеть, объявят себя обманутыми и договорятся с моей семьей о расторжении брака. Насколько это ужасный конец? Что тогда будет с Попо и остальными?

– Похоже, тесть очень строг. Черт, забавно… Хотя чему я удивляюсь? – наконец холодно пробормотал Иске. Я невольно сжалась, слыша пропитанный сарказмом голос.

– Обычно он не такой. Просто однажды вышел из себя, когда я натворила дел. Мне стыдно рассказывать…

– Почему плачешь?

– Ч-что?

– Почему плачешь?

«Снова издевается? Я же не плачу? Ты просто настолько пугающий, что слезы сами наворачиваются, бессердечное чудовище!»

– Я-я не плачу. Простите, боюсь, вы будете разочарованы во мне…

Я поспешно подняла кулак, чтобы потереть уголки глаз, но он схватил меня за руку и притянул к себе. Ноги подкосились, и я широко распахнула глаза. Иске сжал мою руку и, дотронувшись до нее лбом, нахмурился. Долго не двигался и не говорил ни слова.

В замешательстве я смотрела на его мокрые растрепанные серебряные волосы, падающие на лицо. В голове крутились тревожные мысли. Я сглотнула слюну, представив, как он снова говорит, что ненавидит меня. Тут он поднял голову и пробормотал:

– Если кто-то увидит, подумает, что это я с тобой сделал. Если эта ящерица придет за тобой, я ничего не смогу сказать.

«О чем говорит этот будущий убийца дракона?»

Я захлопала глазами, когда шершавая ладонь коснулась моей щеки.

– Я не знаю, как себя вести, когда девушка плачет. К тому же каждый раз, когда вижу твои слезы…

Стиснутые зубы и растерянный печальный взгляд, будто он подавляет гнев или терпит невыносимую боль. Выражение лица, полное замешательства и неожиданного сожаления.

– Я был бы рад, если бы твой муж был мудрее меня. Но теперь ничего нельзя сделать.

Я не знала, что должна сказать. Его пальцы мягко скользнули по моей мокрой щеке. Грубая, покрытая мозолями, но приятная рука.

– Пора заканчивать эти метания между заботой и избеганием… Сейчас у тебя есть последний шанс уйти. Скажи, если этого хочешь. Ведь я могу повести себя как угодно.

В голове зазвенело. В прошлый раз он говорил то же самое. Дал мне выбор и сказал, что сделает, что захочет… Я не до конца понимала, что он имеет в виду, но сейчас у меня появилась возможность, к которой я так отчаянно стремилась. Не знаю, что заставило его передумать, но я не могла упустить этот шанс.

– Подумай хорошо. Если потом пожалеешь, это ничего не изменит.

Возможно, подсознательно я уже все понимала. Он много раз давал мне право выбора, но это действительно был последний. Как только я открою эту дверь, пути назад уже не будет. А что ждало меня за этой дверью, я и представить не могла. Впрочем, вариантов с самого начала было немного. У меня появилась возможность выбрать, кто станет надзирателем моей проклятой клетки, и ответ был очевиден.

Я медленно двинула руками и обхватила его шею. Я хотела ответить мудро, но язык, словно околдованный, не поддавался моей воле.

– Я хочу жить рядом с вами и своими друзьями.

Не успела я понять, что сказала, как юноша отчего-то заморгал. Красный – цвет предупреждения. Лицо его приобрело необычное выражение: одновременно мягкое и жесткое.

– Ой!

Мое тело оторвалось от земли, и полотенце, которое я небрежно накинула, упало на пол.

«Теперь я цыпленок без перьев!»

Лишь мгновение я сопротивлялась, но вскоре спиной почувствовала мягкую простынь.

– Ис?

Я оказалась на огромной пуховой кровати, покрытой толстым одеялом из шерсти и тонкого хлопка. Иске, осторожно уложив меня на постель, снял промокшую от падения в ванну накидку, и мне открылась его точеная фигура – обнаженная, будоражащая фантазию. Странно, но в этот раз она не вызывала такого ужаса.

– Я говорил, что могу сделать что угодно…

Тепло. Горячие губы коснулись лодыжки пострадавшей ноги. Да, он взял ее и поцеловал. Я смотрела на него широко распахнутыми глазами.

«Неужели настал тот день, когда этот надменный тип вдруг поцеловал мою ногу? Почему ощущения такие странные?»

Мускулистое грубое тело двинулось наверх. Казалось, что надо мной нависла хищная птица. Его широкие плечи, грудь и тонкая, как у леопарда, талия, гладкая кожа… Вдруг в голову закрался странный вопрос.

«Есть ли в мире еще такой же красивый и дикий человек, как Иске?»

– Расслабься, Руби.

Я не успела отреагировать на впервые услышанное из его уст ласковое прозвище, потому что его горячие, как пламя, губы прижались к моим.

«Нет, почему все так быстро? Что случилось с его непробиваемой холодной стеной?»

Мягкий язык раскрыл мои губы и проник внутрь, скользя по зубам. Дыхание перехватило, а по спине пробежали мурашки. Сердце забилось, сильно и громко, только я не понимала, чье именно. Голова закружилась, я не могла взять себя в руки.

– И-ис…

Теплое дыхание коснулось шеи, и он поднял голову. Нежная рука мягко убрала волосы с моего лба. Тяжело дыша, он смотрел на меня сверху вниз сверкающими алыми глазами. Я чувствовала, что утопаю в их глубине.

– Черт, если так и продолжишь смотреть на меня…

«Ты меня упрекаешь или дразнишь?»

Я зажмурилась, когда его губы коснулись уголков моих глаз. Иске осыпал поцелуями мои веки, переносицу, шею. Им было не сравниться с невинными поцелуями в щеку – такими страстными они были. В голове вновь зазвучали знакомые строки: «Мое единственное условие – скажи, что запомнишь меня…»

Рука юноши огладила мое плечо, прошлась по ключице и спустилась ниже.